Фанат. Мой 2007-й (СИ)
— Дава-а-а-аа-ай! — орал я от натуги. — Давай же!
Скрежет стоял просто омерзительный. Брюхо и голые ступицы ГАЗ-3110 царапали платформу аж до металлической стружки, но в целом пока что всё получалось.
— Дава-а-а-ай!
И тут настала точка невозврата. Последний толчок оказался каким-то слишком уж лёгким, и морда «Волги» начала ме-е-е-едленно подниматься вверх. Ржавая гадина сама собой заваливалась с платформы в кювет, но вот беда: под собственной тяжестью она утаскивала за собой эвакуатор.
И надо ловить момент. Пускай даже для этого придётся отключить инстинкты самосохранения. Рванув вдоль платформы, я всем телом врезался в «волгу», лишь бы она поскорее упала.
А она… упала, да.
Вес тут же пропал, платформа эвакуатора спружинила, и я вслед за грёбаным ржавым корытом полетел по широкой дуге в придорожные кусты. Со стороны, должно быть, эффектно смотрелось. Физика и гравитация, — две бессердечные суки, — подставили меня по полной.
— Ать-с-с-с-с, — из кустов я вылез с разодранной рукой.
Зато довольный как чёрт, ведь эвакуатор остался стоять на дороге, а значит шалость удалась.
И пора бы гнать обратно! Запрыгивая в кабину, я думал о том, что разгадал ещё одну великую загадку человечества: вот откуда вдоль дороги в самых рандомных местах валяются ржавые автомобильные остовы. Сколько их, должно быть, таких историй?
Ладно. Воткнув передачу, я скрылся с места преступления. Выехал со съезда обратно на трассу, почти тут же включил аварийку и прижался к обочине. Включил в кабине свет и начал шариться в поисках аптечки.
Руку я разодрал совсем несильно, а боли даже не почувствовал, но кровища с меня сейчас лилась как с резаной свиньи. Особенность организма какая-то. Иногда царапнувшись ногой, я мог насквозь промочить кровью штанину и не замечать этого до самого последнего момента. Про содранные заусенцы вообще молчу…
Однако бледного я на этой почве никогда не ловил, и со свёртываемостью всё было в полном порядке, — так что оно, возможно, даже хорошо. Кровь молодая, бежит быстро.
Но это не отменяет тот факт, что руку надо хоть как-то обработать. Как минимум — вытереть.
— Так… ну и где? — беглый осмотр аптечку не выявил, а потому я полез шариться у Марчелло в бардачке.
Из медикаментов здесь обнаружилась лишь пачка презервативов. А помимо неё — куча бумаг, запасной телефон, открытый пакетик кофейных сосалок «KOPIKO» и три компакт-диска. «Metallica» с красным кулаком на обложке, «Offspring» с белобрысым пацаном, который качается на качелях и обнимает то-ли-креветку-а-то-ли-таракана и «Guano Apes» с рыжим муравьём.
Выбор Маркелова я полностью одобрял. Любовь к тяжёлой музыке проявилась в нашей компании ещё со школьной скамьи, когда настала пора выбирать. Да-да, выбирать. Ведь на вопрос: «чо слушаешь?» — нужно было отвечать чётко, быстро, не раздумывая. Варианта только два — «рэп» или «рок». Будешь мямлить, получишь по щам в любом случае, а так шансы хотя бы пятьдесят на пятьдесят.
И вот Марчелло, сколько я его помню, всегда был ультимативным говнарём. Упёртым и непримиримым. Из тех, кто может часами обсасывать то, как же он ненавидит попсу, и что речитатив — это хрен пойми что, сделанное неграми для негров. Короче… малолетний борцун против всего коммерчески-успешного.
— Ага, — тут я наконец-то нашарил пачку влажных салфеток.
Кровь к этому моменту уже перестала сочиться, а местами даже запеклась. Так что я без особого труда вытер всё, что нужно было вытереть, и чтобы окончательно замести следы накинул куртку. Погасил свет и уже хотел было тронуться обратно к кафе «Русь», но тут…
— Йопт!
Со мной случилась секунда, растянувшаяся в вечность, — мозг в такие моменты фиксирует каждую мелочь. Так что могу смело заявить, что мимо меня промчалась не просто «какая-то машина», а именно что серебристая камри. И более того! Я даже номера рассмотреть умудрился, и сразу же распознал земляков из сто пятидесятого региона.
Но суть в другом. Не могу сказать, чтобы тачка шла с превышением скорости, но вот траектория её движения очень напрягала. В тот момент, когда я заприметил камрюху, она уже чудила и шла по встречке. Потом резко вильнула вправо, начала тормозить, но один хрен улетела в кювет. С грохотом шарахнулась мордой о землю, по инерции пропахала посадки и остановилась в паре метров от первой большой сосны.
Тут восприятие времени качнулось в совершенно другую сторону, и я в прямом смысле слова потерял следующую минуту. А может меньше? А может больше? Короче говоря, очнулся я в тот момент, когда уже бежал в сторону машины. Рефлекс «спасай мирняк» сработал на автомате.
— Живые⁈ — крикнул я, но вместо ответа услышал крик боли. — Живые…
К счастью, двери машины не покорёжило. К несчастью, распахнув водительскую я понял, что на меня в буквальном смысле слова вываливается человек. Седовласый короткостриженый дед повис на ремнях и не подавал признаков жизни, в то время как другой дед, — тоже седовласый и тоже короткостриженый, — орал и со злости бил себя кулаком по колену.
— Нога! — оскалившись, с явной претензией в голосе проорал он на меня, а затем приметил что его водила без сознания. — Толя!
И тут же переключился. Вместо самобичевания начал со всей дури херачить Толю. Видать, поймал состояние аффекта и не соображает, что происходит. А потому:
— ТИХО!!! — заорал я, залез в машину и отстегнул Толин ремень.
Как мешок со всяким-разным, Толя окончательно завалился на землю. Я же схватил его за руки, оттащил и уложил на придорожную траву. И тут же понял, что лицо у деда сплошь в крови. Со лба ручьём течёт. Подушки не сработали и он, по всей видимости, хорошенько приложился о руль.
— То-о-о-оля! — второй дед тем временем выбрался самостоятельно и похромал вокруг машины в мою сторону. — Он живой⁈
— Живой! — крикнул я и указал в сторону эвакуатора. — Машина! — ох уж эти односложные адреналиновые диалоги. — Довезу! — с тем я перехватил лежачего Толю так, чтобы было удобно волочь.
— Я помогу!
— Не надо! Дверь лучше открой!
Что характерно, второй дед дохромал до эвакуатора быстрее меня. Не без труда залез на пассажирское сиденье и уже готов был принимать своего другана:
— Давай!
— Даю! — собравшись с силами, я приподнял Толю как можно выше. — Ы-ы-ыыы!!!
Второй дед схватил его за шиворот, заревел и начал тянуть. Я же в свою очередь перехватился — усадил Толю задницей себе на плечо и стал поднимать. Как итог: засунули.
— Осторожно ноги! — крикнул я, захлопнул пассажирскую дверь, оббежал «газельку» и прыгнул за руль. — Ху-уу-у-ух, звиздец…
Растерев лицо ладонями, я посмотрел на дедов и только тут понял, что они не друзья. Они братья! Близнецы. Причём такие упорные, что сумели сохранить зеркальное сходство аж до своих немолодых лет. Одинаковая стрижка, одинаковые бороды, и даже одежда одинаковая — серые шерстяные пиджачки без галстука поверх белых рубах.
— Всё нормально, — зачем-то сказал я, глядя как второй дед прощупывает у Толи пульс. — Там гайцы меньше чем в километре. С мигалками в больницу поедете.
— Спасибо.
Не было счастья, как говорится, да несчастье помогло. Радует только, что не моё личное несчастье, а вот этих престарелых братьев. А хотя… не! Не-не-не! Отставить мрачные мысли, всё нормально будет. В крайнем случае сотряс получил. Прокапают Толю, как Лёниного кота, таблеточек выпишут и положат в стационар. Выйдет как новенький.
— Едем-едем-едем, — бубнил я про себя, выжимая из «газели» максимум.
На парковку возле «Руси» залетел, яростно сигналя и тем самым распугивая народ. Внаглую припарковался рядом со входом в кафе, выскочил на улицу и крикнул толпе мужиков:
— Помогайте! Там раненый! — а сам рванул внутрь.
— Мужчины — женитесь, женщины — мужайтесь, — как будто бы снова поприветствовал меня Фоменко. — Рекламная служба «Русского Радио»…
Сколько я отсутствовал? Да чёрт его знает. Минут десять, должно быть, может чуть больше. Это мне они показались с перебором насыщенными, а вот мои ребята не сдвинулись с места. Сидели всё так же и всё там же. Когда я подбежал к столику, Аничков как раз назидательно потрясал наручниками прямо перед носом Гуляева, но тут вдруг заприметил меня.