Фанат. Мой 2007-й (СИ)

— Наказать? — переспросил я.
— Наказать! Чтобы другим неповадно было.
— А другим не будет неповадно, — усмехнулся я, оборзев уже через край. — Раз уж мы о других так заботимся. Другие будут думать, что это тупо очередная история про богатого самодура. Всех запугал и молодец. Сидит, радуется.
— Да и хрен бы с ним, понял⁈
А вот, кажется, и точка кипения настала.
— Хрен бы вообще со всем! Есть правила! Их нарушили! Надо показать, что правила работают, иначе настанет бардак!
  
Та-а-а-ак. Кажется, прожать другую правду всё-таки не получается.
Ладно!
Стоп!
Меняем тактику прямо на ходу. Раз не получается вывезти на логике, значит нужно идти в прямо противоположную сторону. Нужно обратиться к чему-то такому, над чем логика не властна.
— А душа? — спросил я.
— Да причём здесь душа⁈
— Всё при том же, Вить!
И-и-и-и… начинаем вдохновенный спич о высоком:
— Что, если тот хрен, который залез в чужую постель, сделал это не потому, что решил у кого-то что-то отобрать, а⁈ Что если он это сделал потому, что это его история⁈ Что, если это его женщина⁈ Его душа⁈
— Душа-душа-душа!
Тут Ортодонт вскочил на ноги.
— Нету никакой души! Нигде, сука, нету! Не существует её!
Друзья Витора Константиновича тоже напряглись. Что ж. Пора смириться с тем, что сейчас начнётся мясо. Как минимум нас выгонят к чёртовой матери, а как максимум начнётся драка. Адреналин шарахнул в голову, и я уже начал прикидывать как, что, кого и чем, но тут…
Тут выручил Лёня. Но нет! Не схватился за табурет, чтобы начать размешивать всех вокруг. Гуляев вмешался по-другому. Контекстно и, — снимаю шляпу, — очень изысканно.
— Как! — крикнул он, привлекая всеобщее внимание.
Затем неловко прокашлялся в кулак и продолжил чуть тише:
— Было тепло. Что нас с тобой? Вместе с-С-свело? Девочка-пай, рядом жиган…
Ортодонт замолчал и перевёл взгляд на нашего великана.
— … и хулиган, — закончил Лёня, улыбнулся и спросил: — Душа же?
— Душа, — выдохнул Ортодонт и сел обратно.
Глупо улыбаясь, как только-только проревешийся ребёнок, он со слезами на глазах взялся за бездонный графин и снова принялся разливать по стопкам. Я же молча отвесил Гуляеву поклон и с победным оскалом показал ему большой палец.
— Крас-с-с-савчик, — прошептал одними губами, а потом снова перешёл в атаку.
В самую последнюю, и самую отчаянную. Вот только нестись в неё нужно с открытым забралом и душой нараспашку. Честно. И именно сейчас, пока Ортодонт в должной мере расчувствовался.
— Вить, — вздохнул я. — Тот парень в сервисе. Это наш друг.
— М-м-м⁈ — ожидаемо, что от такой новости у Виктора Константиновича чуть водка обратно носом не пошла.
— Он реально не хотел, Вить. Клянусь всем чем хочешь, он даже не знал, что она замужем, — тут я поднялся со стула. — Нас накажи, а пацана не трогай.
На то, чтобы переварить новые вводные, Ортодонту понадобилось время. Сколько именно прошло — чёрт его знает. У меня оно сейчас текло странно и по-своему. Смотреть со стороны на внутреннюю борьбу взрослого мужика — то ещё удовольствие. Завораживает, ага.
Однако когда пауза закончилась:
— Хорошо, — сказал Ортодонт и…
Вот тут случилось странное. Виктор Константинович как будто бы изо всех сил старался не улыбаться, но из-за двухсот граммуль, которые он перорально внедрил за последние несколько минут, получалось у него очень плохо. Поплыл товарищ.
И либо я вообще не умею читать людей, либо же Ортодонт прямо сейчас выдохнул. Как будто про себя решил какую-то очень важную дилемму и сбросил камень с плеч. Чушь? Как есть чушь.
— Хорошо, — ещё раз сказал Виктор Константинович. — Только из уважения к вам, пацаны. Не трону я вашего друга. Только у меня будет одно условие. Для души, так сказать…
* * *
— Да вы охренели совсем!
— Лёня! — процедил я сквозь зубы. — Так надо! Ты сейчас друга спасаешь!
— А по-другому никак⁈ Ничего другого нет⁈
— Ничего другого нет и… Ты… Ты чо думаешь⁈ Думаешь, тут за каждым углом совершенно случайно стоят ларьки с фальшивыми усами⁈ Лучше скажи Вадиму спасибо, что с него сбривали, а не с собаки бродячей!
Гуляев обречённо вздохнул и сказал Пряне:
— Спасибо.
— Пожалуйста, — отмахнулся тот, пытаясь разглядеть в зеркало собственный затылок.
Дело происходило в туалете ресторана «Лазурный», который заменил нам гримёрку. Именно здесь мы и готовили к выходу нашу звезду.
Итого: круглые маленькие очочки мы позаимствовали у одной из официанток. Шарф и шляпу взяли из-под стекла, так что сейчас Гуляев был одет в реальные вещи реального Круга. Ну а усы… с усами выкручивались, как могли, короче говоря. Сбрили клок волос у Прянишникова и вот-вот собирались клеить.
— Эй, — вдруг заглянула в туалет официантка Ксюша. — Вот, возьмите, — и протянула нам чёрный карандаш для глаз. — Усы нарисуете.
— Ну спасибо! — взорвался Прянишников. — А раньше нельзя было это сделать⁈
Я же сказал Ксении: «Благодарю», — высыпал волосы Вадима в раковину и принялся рисовать Лёне усы. Ещё минута и всё наконец-то было готово.
Под аплодисменты нетрезвой толпы из целых трёх человек, мы вывели нашего личного Круга на сцену. К этому времени Гуляеву уже настроили микрофон и распечатали текст. По условиям договора с господами-братками, Лёне предстояло исполнить три песни.
И всё это до сих пор не укладывалось в голове.
С одной стороны, для нас всё закончилось как нельзя лучше и рыться в мотивах смысла нет. Выдохнули, забыли, живём дальше. А с другой стороны, я же всё-таки человек. Думающее, блин, существо. И разобраться в логике очень хочется. Переварить, так сказать, новый опыт и сделать из него правильные выводы.
Поэтому чтобы хоть как-то оправдать произошедшее я размышлял так:
Даже несмотря на наш эмоциональный разговор о душе, Ортодонт не смог просто так отпустить своего обидчика. Это ведь против правил, которые он сам и озвучил. Но и настрой на смертоубийство у него при этом пропал. И то ли Виктор Константинович решил наказать нас всех через публичное унижение Лёни и тем самым покуражиться перед друзьями, то ли он таким образом реально делает себе приятно. И вот что это, блин, такое? Синяя меланхолия или публичная демонстрация власти? Или и то, и другое сразу?
Без понятия. Узнать можно только у первоисточника, но мы с ним уже наговорились и больше мне почему-то не хочется.
Но на самом деле, это очень невысокая цена за целые ноги и зубы Марчелло. Не представляю даже, как этот гад потом собирается с нами рассчитываться. Но явно не деньгами, нет-нет-нет! Такой долг искупается только кровью, потом и слезами.
Итак! Грянула музыка, братва заворожённо уставилась на сцену, а Лёня начал петь про неутолимую жажду заиметь на спине купола.
— Слушай, — шепнул мне Прянишников. — Ты это… там… когда с ними… короче, не ожидал, — и протянул мне руку. — Я бы так не смог.
— Я знаю, — не упустил я удачный случай поддеть Вадима, но руку всё равно пожал. — Спасибо.
Внутри себя угорая с внешнего вида Лёни, который в круглых очках больше напоминал мне Гарри Поттера с нарушенным обменом веществ, нежели Круга, я наконец-то выдохнул. Отпустил ситуацию и внутри какое-то приятное опустошение настало.
Да и по факту — всё хорошо, что хорошо заканчивается. К тому же у меня вдруг появилась внезапная уверенность в том, что теперь мне вообще всё по плечу. Раз уж нам удалось разрулить такую безвыходную ситуацию, то с Дэном я уж точно как-нибудь справлюсь.
— Только синие они! — как мог старался рвать душу Лёня. — И ни крапа золота!
И тут Ортодонту омрачили прослушивание первой же композиции. Он достал из кармана истошно верещащий телефон, ответил на вызов, коротко кивнул и обернулся к нам.
  
— Привезли вашего урода, — сказал он. — Идите, встречайте.
— Спасибо большое, Виктор Константинович! — хором отозвались мы и лосём рванули прочь из «Лазурного».