Фанат. Мой 2007-й (СИ)
— Что думаете?
— Я думаю, что я хочу жрать, — Лёня тоскливо уставился на автомат с чипсами и шоколадками.
— Опять⁈
— Опять.
Мало-помалу, предложение Маркелова было принято нами как единственно-правильное. Действительно, чем сидеть здесь и маяться от скуки, нам выпал шанс культурно обогатиться и познакомиться с чужим городом. Ведь среднестатистический мытищинец нашего возраста… да что он вообще знает о Твери?
Пиво «Афанасий», ФК «Ратмир», Михаил Круг и-и-и-и… всё?
— «Лазурный», — сказал Лёня. — То ли кафе, то ли ресторан. Нет! Всё-таки ресторан. Кафе было бы «ЛазурнОЕ». Чуть ли не главная достопримечательность города, там как раз Круг и выступал. Давайте сгоняем, посидим, шашлыков поедим. Или что у них там дают?
И эта идея тоже прошла испытание голосованием. Логика была следующая: мы молодые отморозки. Так что о посещении какого-нибудь храма или памятника мы забудем в лучшем случае через полгода-год. А вот незапланированное посещение «Лазурного» — это и есть та миленькая маленькая история, которая будет вспоминаться аж до седой старости. По пути приукрасится, обрастёт несуществующими деталями и вообще сказка получится.
— Гоним, — с тем я зашёл в «офис» Кристины Игоревны, чтобы попросить номер местного такси.
И уже через пятнадцать минут мы втроём мчались по залитым солнцем тверским улочкам, чтобы прикоснуться к наследию наших батьков. Шансон, девяностые, малиновые пиджаки… что ж ты, фраер, сдал назад и всякое такое.
Вот только ожидание, как это частенько бывает, не совпало с реальностью.
— Это он? — шмыгнул носом Пряня.
— Написано же…
Согласен, мне тоже воображение другую картинку рисовало. Я думал, что «Лазурный» будет пышным и пошло-вычурным. С колоннами, статуями, фонтанами и позолотой. Короче говоря, я думал, что оно будет выглядеть именно так, как в те года понимали слово «роскошь». Ну или как минимум я ожидал увидеть перед собой отдельно-стоящее здание.
А нас тем временем высадили на парковке возле самого обыкновенного ТЦ. Три этажа. Наполовину в синем сайдинге, а наполовину в зеркалах. Вывески магазинов тут и там, а где-то сбоку вход в знаменитый ресторан.
— Погнали?
— Погнали.
Внутри тоже ничего экстраординарного. Самый обычный зал: такие же стулья, как везде, и точно такие же столы. Контактная барная стойка на девять стульев, а вместо сцены как в кабаре — небольшой закуток с аппаратурой. Воображение само собой пририсовывало к этому закутку престарелого диджея и толстенького тамаду в рваных джинсах, который, на минуточку, не тамада, а ведущий, и вообще-то в сезоне 2001-го года чуть было не выиграл золотой КиВиН.
— Вам зал курящий или не курящий?
— А тематический есть?
— Михаила Круга, вы имеете ввиду?
— Ну да.
— Пойдёмте.
Девушка опознала в нас охочих до достопримечательностей туристов, и повела в отдельную комнату. И вот там — да. На половину стены стилизованное под виниловый диск зеркало. С автографом. Портреты, фотографии и два красиво подсвеченных музейных стенда. В одном висела гитара и белая шляпа с шарфом, а в другом, по всей видимости, были собраны всякие личные вещи покойного шансонье. Ещё одна шляпа, кепка, шахматы какие-то. Короче говоря, по мелочёвке.
Из минусов — здесь же, в этом же самом зале сидела компания мужиков. Шумными их не назовёшь, но аутентичными… настолько, насколько это вообще возможно. И по возрасту, и по внешнему виду, и по поведению можно было сделать вывод, что это и есть те самые недобитки из девяностых. Аборигены. Всамделишные.
На застеленном белой скатертью столе у мужиков стоял графинчик водочки, саджик с шашлыками и никому нахрен ненужная овощная тарелка. Короче говоря, отдыхали ребята хорошо. Ностальгировали, по всей видимости.
Что характерно, на наше появление они никак не отреагировали. То есть каноничной сцены: «Кажется, ты зашёл не в тот салун, ковбой», — не случилось. Всё мирно, уютно и очень даже по-доброму.
— Закажете сразу? — уточнила девчушка-официантка, а мы с пацанами замешкались.
«Бухать или не бухать?» — вот в чём вопрос.
Начались прения. За — время уже около пяти. Против — время ЕЩЁ около пяти. За — для полного погружения в эпоху и получения полнокровного опыта, нам обязательно надлежало махнуть потную рюмаху. Против — крепкий алкоголь у нас в компании никогда особо не котировался, ну а водка так тем более. За — можно обойтись пивом. Против — после пива дальнейшая тряска в сторону Пскова может выйти боком.
В итоге мы сошлись на домашней двадцатиградусной настойке. Двести грамм на троих. Так, чисто губы промочить для аппетита. А поесть заказали несколько шампуров шашлыка из свиной шейки, лаваш и овощи гриль. Лёня дополнительно взял себе вездесущий салат «цезарь» и порцию люля из курицы.
— Рассчитайте нас сразу, пожалуйста, — попросил я.
Почему? Не знаю. Чуйка заворочалась. В соседней компании мне всё отчётливей и отчётливей виделась угроза, а потому план экстренного отхода я решил готовить заранее. И пункта кидать девочку-официантку на деньги в этом плане не было.
— Ну, — Пряня разлил настойку по рюмкам, а я поднял первый тост:
— За выезд.
— За выезд! — крикнул Лёня чуть громче, чем следовало бы, и я ощутил на себе первый недобрый взгляд.
Но-о-о-о… что теперь-то? Сидим. Разговариваем. Ждём, когда подадут кушанья, и никому не мешаем. Пользуясь случаем, Вадим выскочил в соседний зал покурить за барной стойкой, а я сходил в сортир умыться. Сполоснул харю холодной водой, чтоб посвежее стало.
Ну а когда вернулся сразу же понял, что взгляды с соседнего столика летят в нашу сторону всё чаще и чаще. Причём в основном почему-то на Лёню. Видимо, как на самого серьёзного противника.
— Вы если что будьте готовы, — шёпотом сообщил я. — Если бычка какая-то начнётся, сразу же уходим. Ну его нахер.
— Согласен, — кивнул Прянишников. — Мало ли что за люди.
Пусть моя старая жизнь почти стерлась из памяти, но благодаря ей я прекрасно представлял, что такое боевой ствол. И сколько неприятностей он может доставить людям невооруженным в небольшом помещении. А мужики в свою очередь выглядели именно как те, у кого за поясом может совершенно случайно оказаться пистолет.
Стрелять за косой взгляд или дерзкое слово в нас не станут. Благо, прошли те лихие времена. Но вот попугать? Неприятно, когда на тебя что-то такое наставляют.
— Думаешь, станут нарываться? — ещё тише, чем прежде, уточнил Пряня, и тут…
Тут настал момент ужасный. Официантка поставила прямо перед нами мясо и быстренько сдрыстнула из зала. А один из мордоворотов со скрипом отодвинул стул, поднялся с места и не самой твёрдой походкой двинулся в нашу сторону.
Причём сидящий к нему спиной Гуляев этого не заметил, а сообщать вслух было как-то неловко. Итого: Лёня наталкивал в рот шашлык, Вадим застыл от ужаса, а я на всякий случай разлил по рюмкам остатки настойки. Графин ведь гранёный, тяжёленький. Если точка невозврата всё-таки будет пройдена, то может и выручить.
— Вы откуда к нам, ребят? — начал мужик ещё издалека.
— Здрасьте, — улыбнулся я. — Из Мытищ.
Это правило я усвоил уже давно. В то время как многие мои земляки бездумно заявляют, что они «почти из Москвы», я предпочитаю отвечать с географической точностью. Мытищи как правило ассоциируются у людей с условными Усть-Пердями, и где именно они находятся никто не знает. Просто прикольное слово.
В то время как москвичей… москвичей не любят нигде.
— Ясно, — мужик окончательно приблизился и встал рядом с нашим столиком, по-хозяйски запустив руки в карманы. — Проездом?
— Ага, — кивнул я. — Буквально на пару часов. Вот, пообедать заскочили.
— Понятно.
Браток, — а в том, что это был именно «браток» у меня теперь сомнений не осталось, — смерил взглядом сперва меня, потом Пряню, и особенно надолго задержал взгляд на Гуляеве. Я бы даже сказал «опасно» надолго.
— М-м-м? — промычал Лёня с полным ртом.