Фанат. Мой 2007-й (СИ)

Иногда я аж подскакивал.
— А!
Похожее чувство испытываешь, когда «падаешь» во сне. Вот только вместо страха меня накрывал неописуемый восторг. Спал я в привычном понимании этого слова или не спал той ночью — чёрт его знает. Сновидений не было. Но в какой момент я открыл глаза и понял, что наступило утро.
Через штору пробивалось вполне себе бодрое октябрьское солнце. С кухни опять орало радио, а до звонка будильника оставалась минута…
  
* * *
— Вадим, здарова.
— Здрасьте, дядь Паш.
Отец с Пряней пожали друг другу руки. Затем мой родитель вытащил из кармана ключи от машины, осмотрел двор и грязно выругался. А дело тут в том, что наша кирпичка была построена аж в 1960-м году.
Плюсов — завались. Зимой тепло, летом прохладно и шумоизоляция просто сказочная, — особенно если сравнивать с пиковскими новостройками из говна и паутинки. Добрососедская атмосфера, опять-таки. Двадцать квартир во всём доме, как у нас тут, или сорок четыре только в одном подъезде — разница очевидна.
Однако основной минус дома заключался в том, что во время его постройки никто даже близко не подозревал, что когда-нибудь почти в каждой мытищинской семье будет машина. А потому парковочных мест у нашего дома было всего четыре. Могло бы быть пять, но…
— Задолбала! — батя со злостью вдарил ногой по ржавой развалине, которая стояла рядом с нашим подъездом.
Причём стояла она на кирпичах. Одноглазая, с мятым капотом и насквозь проржавевшими крыльями. На водительской двери граффити, зеркал нет, номеров нет, колёс нет, а вместо одного из задних стёкол натянута парниковая плёнка. Не без труда, в очертаниях брички узнавалась старенькая чёрная ГАЗ-3110. А вот чья она? Откуда она взялась? Да хрен его знает.
Но по факту эта развалюха стояла здесь испокон веков и занимала драгоценное парковочное место. Поэтому Самарину-старшему частенько приходилось бросать машину в соседнем дворе. Либо в гараже, что тоже не самый ближний свет. Отсюда и его вполне оправданное негодование.
— Лёх! — окликнул меня отец. — Ну вот чо ты, а⁈
— А чо я?
— У тебя друг на эвакуаторе работает! Попроси его уже вывезти этот грёбаный пепелац!
— Так куда же он его вывезет-то, бать?
— Да хоть куда!
Тут из подъезда вышла мать. Тоже поздоровалась с Пряней, и дальше чета Самариных деловито пошуровала прочь. По доброй семейной традиции, субботнее утро мои родители любили проводить в «АШАНе». Свежие пончики, бренд «красная цена» и оголтелая давка. Красота! А через месяц, когда ёлочные игрушки подвезут, так вообще бойня у касс начнётся.
— Ну так что? — продолжил прерванный разговор Прянишников, а я твёрдо ответил:
— Нет.
Внезапно, на моём пути встало самое прозаичное препятствие на свете. Деньги.
Пряню пока что содержали родители, Лёня зарабатывал, Марчелло зарабатывал, а я до сих пор лишь ПЫТАЛСЯ зарабатывать.
Без помощи, связей, опыта и диплома, передо мной было немного перспектив. Ресторанка, игорка, салоны сотовой связи или торговля пылесосами «кирби», — для тех, кто замазался в последнем, в аду уготован отдельный котёл. Но да, согласен! Когда твой батя кадровик на «ММЗ», то совсем без работы ты точно не останешься. Однако до сих пор я почему-то не спешил устраиваться на завод. Молодой же всё-таки. Говнистый.
Но к сути: мне нужно было срочно раздобыть на поездку хотя бы трюндель. Бензин, ночёвка, какое-никакое хрючево в пути — всё это стоит денег. Прянишников любезно предложил мне занять у него, но к таким мерам прибегать не хотелось бы. Во всяком случае не сразу. Эдак я распишусь в собственной беспомощности и в том, что даже не попытался.
— Лучше сгоняй со мной в Москву, а? — предложил я. — Забегу в «Альт-Телеком», узнаю, что там с расчётом.
— А позвонить не судьба?
— О-о-о! Ты просто не знаешь этих людей. От них по телефону ничего не добьёшься, слишком уж они смелые, когда на дистанции. Так что ехать придётся в любом случае.
— Ну… ладно, — пожал плечами Пряня. — Всё равно дел никаких. Кстати! Андрюха тебе говорил, когда освобождается?
— Вроде бы к двум.
Со временем у нас действительно вышла заминка. Чтобы отправиться в путь с чистой совестью, Маркелову по утру нужно было выполнить пару заказов. Дядька у него мужик суровый и в том, что касается работы, непреклонен.
— Поехали, значит?
— Поехали.
Но прежде, чем двинуться в сторону станции, сперва я отзвонился Гуляеву. Спросил, всё ли в силе насчёт машины, а потом слово за слово ещё и его в Москву вытащил…
* * *
— Антон Ви-и-и-икторыч! — протянул я с улыбкой, едва завидев куратора. — Давно не виделись! Ну что, как у нас дела?
— Самарин, не ори! Тут покупатели.
— Это не покупатели, это со мной.
— Здрасьте! — добродушно улыбнулся Лёня и продолжил изучать витрину с плеерами.
Не совру, если скажу, что не собирался никого пугать. То есть я не специально притащил в салон своего друга-великана. Он сам зашёл! И вообще, если дело вдруг дойдёт до драки, то я и сам неплохо справлюсь. Однако мой дорогой куратор всё равно остался под впечатлением и теперь посматривал на Гуляева с опаской.
Видел перед собой гору плоти и даже не представлял, насколько эта плоть нежна, ранима и чувствительна. Видел бы он, как вчера Лёня убивался из-за своего дегенеративного кота, думаю, резко поменял бы своё мнение.
— Что с расчётом? — не расшаркиваясь, перешёл я к главному.
— Пойдём, — Антон Викторович кивнул на подсобку. — Поговорим.
— Поговорим, — согласился я.
Куратор сел напротив меня, а я сел напротив куратора. Всё прям ух как официально. И сразу же становилось понятно, что впереди назревают серьёзные переговоры… пускай и в сомнительных декорациях. На столе перед нами валялись грязные контейнеры от бичпакетов, а вон там, на дверце шкафчика, сушились Мишкины носки. Причём сказать про них «висели» я не могу. Носочки были осенние, крепкие, в тонусе. Так что они скорее держали планку на перекладине нежели просто висели.
— Итак?
— Алексей, я согласен сделать вид, что ничего не было.
— Во как. А я не согласен.
— Алексей, я всё прекрасно понимаю, — куратор, по всей видимости, пропустил мою реплику мимо ушей. — Ты устал. Возможно, какие-то проблемы навалились. Но я настоятельно рекомендую тебе не рубить с плеча. Возьми отпуск, приведи голову в порядок и возвращайся на работу.
— Не-не-не-не.
— Алексей, подумай. Оно того действительно стоило? Стоило столько терпеть, чтобы уволиться прямо перед тем, как всё наконец-то станет хорошо?
— Чего? — не понял я.
— В офисе поговаривают о том, что скоро отменят систему штрафов…
— Ха…
— … и поднимут процент от продажи аксессуаров…
— Ах-ха-ха-ха!
— … что до нашей точки, то тут тоже скоро всё устаканится. Сейчас ещё пару людей наймём и появятся выходные…
— Ах-ха-ха-ха-ха-ха!
— … будешь работать как белый…
Тут Антон Викторович запнулся и не смог сдержать улыбку. Но, к своей чести, продолжил:
— Как белый человек работать будешь. А там, глядишь, и повышение, и карьера… Самарин, сука, ну чо ты ржёшь⁈
— Карь-е-е-е-ера! — выдавил я сквозь смех. — Ах-ха-ха-ха!
— Ну да, карьера… а ты… ха… ах-ха-ха! — тут куратор всё-таки сломался и заржал вместе со мной.
В итоге угорал до слёз, держался за живот и умолял меня прекратить.
— Ху-у-у-ух…
— Ну а теперь давайте серьёзно, — признаться, я и сам слезинку проронил. — Вы придумали, как меня уволить? Потому что давайте по-хорошему, ладно? По-человечески. Мне ведь и самому доносы писать гадко, и вам «карьеру» рушить не с руки. Мы ж не враги, если разобраться.
  
Антон Викторович посерьёзнел и тяжко вздохнул.
— Значит, всё-таки не передумал?
— Нет.
— Ну смотри тогда. Я в офисе за тебя спрашивал и старался выбить расчёт. Честно старался! — выпучил глаза куратор. — Клянусь! Говорил, что семейные проблемы и всё такое прочее.