Развод, Новый год и прочие неприятности (СИ)

-Ты меня со своей мамочкой не перепутала?
-Дана Валерьевна, - всхлипывает. - Мне только вы можете помочь!
Тяжело вздыхаю. Господи, дай мне терпения!
-Ну, давай, деточка, излагай...
-Всё же хорошо было! Он утром вчера уехал. Потом я узнаю, что в аварию попал! Я, естественно, сразу же собралась к нему. А он звонит и говорит, мол, Марин, мы пока не можем жить вместе. Я в слезы...
  
Ну, конечно! Куда ж Мариночка да без слез...
-А он что?
-Он говорит, мол, скажи моей жене, что у тебя был секс и со мной, и с моим братом! И ты сама не знаешь, от кого у тебя ребёнок! А я не такая! Я так не могу! Зачем мне вас обманывать? Да я и не умею врать!
И правда...
Таааак! То есть постойте...
Герман сказал Игнату, что будет за мной ухаживать. Игнат за это ударил Германа. Они попали в аварию.
А дальше... Мой драгоценный муж придумал простейшую схему. Подговорил Мариночку. Дал ей ЦУ. А сам не без помощи своих мамочки и папочки вновь пробрался в семейное гнездышко. Да ещё и мне о Германе всякое рассказывает...
И что бы это значило?
-Дана Валерьевна! - обиженно. - Вы меня не слушаете совсем!
Хмыкаю в трубку. Это уже переходит все границы.
-Мариночка, я, конечно, понимаю, что мы с тобой практически родные люди. Но и ты меня пойми. Я тебе и так подарила самое дорогое, что у меня было. Своего любимого мужа. Надеялась, что ты будешь любить его, заботиться. А ты вот... звонишь, расстраиваешь меня.
И она принимает мой спитч за чистую монету!
-Я старалась, Дана Валерьевна! Я и завтрак в постель. И секс, когда он захочет! А он вот... Снова к вам ушёл!
О, Боже, увольте меня от подробностей!
-Так и чего ты хочешь от меня?
-Помогите его вернуть! Я его люблю! И ребёночек от него! У меня с Германом Викторовичем ничего не было.
Не знаю, почему я чувствую такое облегчение. То ли из-за того, что, наконец, кладу трубку и больше не слышу её, то ли от Мариночкиных последних слов.
Что делать?
Поехать домой и предъявить Игнату?
Решение приходит в голову в одно мгновение. И как я ни пытаюсь себя отговорить, ничего не получается.
За пару минут собираюсь. Забегаю в кафе рядом с парковкой, в котором иногда обедаю.
Покупаю там лапшу на курином бульоне и, подумав и вспомнив, что именно ел Шахов-младший на празднике, отбивные с пюре. Прошу упаковать всё это в лоточки с собой.
По пути в голову приходит мысль, что можно было бы написать или позвонить ему и спросить, с ним ли ещё его "жена" или нет.
Но... Что мне она? Пусть будет сюрприз!
Дорогие друзья, приглашаю вас в мою книгу "Есть ли жизнь после РАЗВОДА?" Приглашаю вас! Это - горячая и страстная, эмоциональная и смешная история. Да, иногда нас ждут и грустные моменты - потому что все-таки муж-изменщик, дело такое, нерадостное... Но наша новая героиня тоже не лыком шита... https:// /shrt/n4Du
  
26 глава. Часы посещений
 
Решительность покидает меня ровно в тот момент, когда я берусь за ручку двери, ведущей в палату Германа.
Господи, что я делаю? И, главное, зачем я это делаю? Что он обо мне подумает?
Что подумает? Что ты, Даночка, держишь данное тобой слово. Обещала, что придёшь и принесешь еду? Вот. Пришла. Принесла. На том и стой!
- Женщина! - раздаётся возмущённое рядом. - Что вы дверь гипнотизируете? Вы или туда, или обратно! Решайтесь уже. Тут уколы делать надо, а они всё ходют и ходют!
Пожилая медсестра, крупная, со стрижкой пикси, выкрашенной белыми пятнами на чёрном фоне, этакий ананас, заставляет пропустить её в палату.
Она несёт два шприца и кусочек ватки.
Проскальзываю следом. Замираю у двери внутри.
-Ну, что, товарищ больной, оголяйте вашу ягодицу!
Тучное тело медсестры надёжно скрывает меня от "больного".
-Девушка, - явно льстит ей Шахов. - Сколько можно дырявить мне шкуру? Я уже здоров, честное слово!
-Ваша шкура, ещё хоть куда, несмотря на лишние отверстия. А ваше честное слово против слова лечащего врача ничего не стоит.
-Ой, ёлки! Что ж за... Нельзя понежнее? - охает он.
-Понежнее с вами, товарищ больной, ваша... кхм, кхм, девушка будет.
-Какая ещё девушка? Опять,что ли, Софья пришла?
-Та самая, которая не в курсе, что через пятнадцать минут у нас заканчиваются часы для посещений...
Разворачивается. Проходит мимо меня, взглядом показывая, что будет с секундомером у двери стоять и ровно через положенное время вытурит меня прочь из больницы.
-Поняла-поняла, - теряюсь я. - Пятнадцать минут и ухожу.
Может, мне и двух минут хватит. Может, меня здесь и видеть не захотят теперь. Может...
-Дана? - в его голосе столько всего... Мои губы невольно растягиваются в улыбке.
Там удивление, неверие, и радость, много-много радости
Неловко натягивает штаны на оголенную ягодицу, с трудом разворачивается на постели.
-Блять, я, как идиот, с этим гипсом, - мне даже кажется что ему немного неловко передо мной. Но это, совершенно точно, только кажется, потому что где Герман Шахов, а где неловкость? Это вещи из разных миров.
Прохожу. Ставлю пакет на тумбочку у его кровати. Достаю оттуда лоточки с едой.
-Как чувствовал, что ты придёшь. Ужинать не стал, - хмыкает он.
-Ну, есть обязательно надо, иначе не поправишься...
-Ага. Буду много есть, стану толстым и некрасивым, и ты даже не посмотришь в мою сторону, - смеётся он.
Это очень вряд ли.
В смысле, что станешь некрасивым...
Дурные мысли так и атакуют голову... Так и заставляют меня додумать то, что мелькнуло в голове изначально - что я посмотрю в его сторону, что бы ни случилось... Не знаю уж, почему!
-Дан? - ловит мою руку, тянет к себе.
Осторожно сажусь на краешек кровати в районе его бёдер.
-Почему ты решила прийти? - пытливо заглядывает в глаза.
А я вдруг разом вижу и тёмные круги под его глазами, и сухие, бледные губы, и лихорадочный блеск во взгляде. И ещё то, насколько ему сейчас важен мой ответ!
И в мою голову, конечно же, как обычно лезут самые глупые, самые несуразные мысли.
Мысли о том, что он и сейчас может мне врать. Что может преследовать собственные меркантильные цели...
Но я гоню их. Я их думать не хочу и не могу!
-Я с Игнатом не мирилась. И не стану.
-Правда? - пытается сдержать улыбку, но она всё равно растягивает губы. - Потому что без ума от меня?
-Потому что предателей прощать нельзя.
-Давай, мой вариант будет правильным, а?
-Давай, ты поешь, и я заберу посуду?
-Давай.
Подаю ему лапшу и пластиковую ложку.
Лапша почти остыла, но он всё равно ест. Вкусно. С явным удовольствием. И я жалею, что не догадалась принести хлеба и... что не сама приготовила почему-то тоже жалею.
Хотя, какая разница?!
-Ты готовишь лучше Галины Германовны.
-И лучше Софии?
-Хм. Можно не надо про Софию?
-Не можно.
-Я не звал её сюда.
-Но тебе было приятно, что она пришла?
-О-о, безумно приятно. Я такой отхожу от наркоза, слюна по всей морде, бред несу, а она рядом сидит и слушает, слушает!
-И что, конкретно, ты ей нес?
-Кажется про любовь говорил.
Ну, вот. Про любовь. Ей признавался в своих чувствах?
Да-да, он уже говорил, что этих чувств нет. Но... Не зря же говорят, что у пьяных на языке то, что у трезвых на уме. Отходящих от наркоза можно к пьяным приравнять?
-Она, наверное, обрадовалась.
-О любви не к ней.
-А к кому?
-Дана, я...
Дверь открывается так резко, что, кажется, даже об стенку палаты бьется.
Я оборачиваюсь настолько стремительно, что от резкого движения даже шею сводит!
  
-Да что ж это такое! - громовым голосом заявляет стоящая в проходе медсестра с "ананасиком". - Часы посещений три минуты назад закончились, а они всё ходют и ходют! Лядям болеть не дают!