Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

Постоянный полный, понижайка, блокировка, все, что надо, есть, без этих гребаных «автоматически подключаемых» — помню я случай на «Хонде-Серванте»: чуть в канаву не улетел зимой, когда задний мост неожиданно подключился. В дерьмы я лезть не собираюсь, а вот если большая яма с водой или речка неглубокая попадется — пригодится.
Погодите, гады, вот доделаю внешний воздухозаборник — будет вообще красота. Я его у Дугина ваяю, когда время есть. Как только Дугин забрал пустующий авиаангар под мехмастерские и электроцех, так сразу начал собирать туда малую механизацию, ставить на ноги базу — по крупицам, как весовая раскладка позволяет. Но уже кое-что успел сделать. Дугин наш, конечно, ни хрена не главный инженер такого сложного хозяйства, как Замок. По-хорошему, его надо перевести в главмеха тире главного энергетика, это его стихия. Металл и электричество — с этим он готов постоянно возиться сам, не только головой, но и ручками, что и делает. А на должность главного нам нужен спец-строитель. Сотников, как я понял, такого еще не нашел.
  
Работали мы по такой методике: проезжаем на глазок километра два — три, останавливаемся, иногда выходим, слушаем и смотрим через оптику. Если участок прямой и просматривается хорошо, то я Шнюшу подгонял. Где покривей дорога — тормозились почаще. Периодически проверяли рации на дальность связи, узнавали у Вотякова оперативные новости от Демченко и по замку. Ближе к вечеру узнали про ДШК, обрадовались, протерли перспективы. В крайний сеанс обломились: тю-тю, скончался эфир, уже и Юрка не отвечает, далековато мы забрались, а интересных следов никаких — лишь зверя мелкого и среднего вспугиваем. Но время позволяет, пока катим.
Тут Мишка позади заерзал, закряхтел и вскоре выдал:
— Костя, давай-ка останови, отлить надо, чаек переработался.
— Приемлемо, — говорю я, аккуратно прижимаясь вправо. Преобильный чай под соленую да копченую рыбку весьма способствует.
Вышли дружно за машину, Гоблин свой «аптомат» взял, я помпу оставил. Стоим в рядок, по староземной привычке спиной к дороге, перцы достали и поливаем травку на обочине. Ветерок слабый, солнце, хорошо нам. Попрыгали, как положено, заправились, и тут Мишка выдал:
— Гребаный оборот…
Смотрю я на него, а у Гоблина глаза застыли. Они у него и так не особо живые — Валуев испугается, но тут совсем уж как у зомбака стали. Я взгляд проследил и сам проникся до печенок — рука лежит неподалеку! Настоящая! В смысле, человеческая. По локтю оторвана или отрезана, обрывок ткани видно — похоже, манжетка не порвалась, осталась висеть. Даже не сообразил сразу, левая или правая. Никакой крови вроде бы не видно. Ну я первым делом в салон нырнул, помпу вытащил, дослал. Сомов тоже изготовился, мы переглянулись, подошли ближе, сами головами вертим, ищем плохих. Точно рука, мужская, волосатая. А всего остального не видно — кто-то руку откромсал, а тело унес, или, наоборот, руку сюда закинули.
— Не из машины бросили? — прошептал Гоблин.
Я давай следы искать — нет таковых. Никаких признаков, что тут недавно машина проезжала: старая колея просматривается, но ее Смотрящие могли прямо с моделью грунтовки на местность положить. А рука-то свежая! Вон, кровь еще красная, хоть и в студень. Да и немного крови. Мишка спустился пониже, раздвинул травку и почти сразу заорал:
— Есть! Ствол нашел!
Голову поднял — вот перед вами уже другой человек, лыбится улыбкой Гуимплена, про руку сразу забыл.
Ай, хороший ствол, ай, пригожий!
Охотничий карабин «Тигр» с деревянным ортопедом, оптика, по ходу, армейская. Гоблин ствол к груди прижал, как главную ценность нации, — и к машине, давай карабин рассматривать, словно пацан, ошалевший от игрушечной железной дороги, — даже за местностью перестал следить. Да че там, понятно.
— Так это «девятка»! Под патрон девять и три на шестьдесят четыре, читал про нее. Прицел… вроде целый, ПСО-1, дык на мягкую травку лег. Магазин пятиместный, интересно, а десятиместный добуду? Они вообще есть? Так ведь СВДК [20] ж на что! Подойдет? Да, блин, это штука, скажу вам… Не держал такой в руках! — возбужденно бормотал Мишка.
— Ты, зритель, харэ пялиться, давай местность смотреть!
Не слышит он меня, потерялся мужик.
— Стрельнем!
— Ты что! — сразу же возмутился Гоблин. — Надо оружие разобрать, да в условиях, почистить, осмотреть, патроны у шефа заказать, пристрелять заново… Завтра к Гонте пойду, пусть советует.
— Ага. Гриша посоветует. Сразу предложит тебе за эту машинку свой тюнингованный калаш. Ты и поплывешь.
— Да ни в жисть!
Сомов выщелкнул магазин, дернул затвор — весь припас на месте, «спир-пойнты», пять штук. Протянул один патрон мне. Блестящие какие! «Барнаул» такой мелочью, как лоск боеприпаса, не грузится — не наши патроны. Тут какой-нибудь «динамит-нобель». Какая у него энергетика, интересно?
— Че ж ты не стрелял-то, мужик? — тихо вздохнул Мишка, оглядываясь по сторонам. Наконец-то вспомнил, что «ампутатор» поблизости бродит.
— Ха. Рука отдельно от тулова с головой тебе не ответит, Миша, у нее рта нет.
Кстати! Я развернулся и опять пошел к жуткой находке.
— Ты куда?
— Еще посмотрю кое-что, — ответил я, уже присев.
Чувствую, немного плоховато мне от такого занятия. Вроде привык уже ко всему, но Кастет не патологоанатом. Гоблин «тигра» сунул в салон, а сам через люк полез на крышу, АКМ с собой, встал с биноклем, смотрит по сторонам — дозор дозорит.
Взял я руку в руку… хех, каламбурист. Противно, но уже не особо, привыкаю я к ней. И не очень тяжелая, я ожидал большего. Ну посмотрим. А тут есть на что посмотреть — все гораздо хуже, чем мы себе представляли минуту назад. Зашибись.
— Ты че, сюда ее несешь? — крикнул Гоблин сверху, заволновавшись.
— Нет, мимо пройду, — огрызнулся я. — Слазь давай, покажу тебе… кино.
Гоблин слазить не стал, подтянулся повыше и перегнулся через кузов. Вот лоб! Нагнулся — и голова внизу.
— Что?
— По суставу вырвали.
— Это как? Чем это можно по суставу руку человеческую оторвать?
— Видишь, канал остался, словно острый лом в сустав забили и отделили ударом. Так это, Миша, не лом, откуда бы он здесь взялся. Это коготь, сто пудов.
Гоблин молча скрылся в люке и вылез из салона. Взял руку сам, поглядел.
— Пошли дорогу смотреть.
— Давай лучше на машине, самым малым. Оно так спокойнее, как я посмотрю.
Сели по местам, тихо тронулись на первой, оба в окна высунулись. И уже метров через сорок справа, на границе земли и травы, увидели след волочения, кровяной. Здесь человека взяли, порвали и утащили.
— Выходим?
— Стремно, — засомневался я.
— Ладно, что делать-то, пошли.
Гоблин у нас в звене старший, пока Демон мне с Шамилькой изменяет, так что вздохнул я тяжко и полез из машины, ствол впереди себя держу. А тут…
Картина маслом, то бишь кровью.
Покашляли, подышали глубже, стали разбираться. Расшифровка непростая. Вот чела хватают, тут он уже — прости господи, труп. Здесь тело волокут по густой траве до трассы, недолго, но крови очень много. А вот на пыльной дороге — лишь лужицы крови, сменяющиеся группами капель наискосок трассе. Почти сразу нашли небольшой рюкзачок, камуфло «дуб», такой и на манжетке просматривается, кстати, у Сотникова такой же. Че тут думать, это был охотник. Побродили немного вокруг, попинали траву в надежде что-нибудь намародерить. Гнилое это дело, да только мало у нас путей добыть что-то материальное. Очень мало. Ничего больше не нашли и вернулись к дороге, стали опять кровищу рассматривать…
  
Видать, повезло ему поначалу — закинуло не голяком, а вместе со стволом да снарягой. Казалось, уж тут-то… да с таким стволом в руках! Если ты и не «покоритель мира», то носитель ба-альшого числа шансов. Но вот здесь, у этой безлюдной дороги, огромное везение неизвестного нам охотника резко иссякло — нарвался.