Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
А пока сталкеры пытаются прервать череду эпизодов фронтирной войны любыми способами. Неделю назад ко мне пришел Кастет, я в столовой сидел, задержался с обедом.
— Федя, отпусти в поиск, не томи природу, — с ходу бросил он, не дожидаясь, когда великий стратег оторвется от тарелки с борщом. — Итога хочется, результата. Не приносим пользы. Локалки будем искать, у нас наметки есть. Ну и романтики, без того никак.
С трудом переключившись со вкусного варева и одновременного изучения очередных РДО, я поднял голову и спросил:
— Что надумал-то?
— Да мы вместе надумали. В окрестностях нет ничего, сам знаешь, надо бы подальше пробежать.
Знаю. Мужики четыре дня с двумя индикаторами болтались на лодках по заливу, в разных местах высаживаясь по берегам и заглубляясь в поисках до километра. Пусто, никаких результатов. Если что и было, то полканы все выгребли, недаром они тут до нашего появления шастали.
— Точнее скажешь или сглазить могу?
— В сглаз не верю. Скажу, конечно: за секвойями хотим посмотреть, там самая чаща. Пройти поглубже вдоль гряды холмов, поглядеть у подножий.
Я не стал спрашивать о причинах такого выбора: сталкерам видней.
— Хорошо, даю два дня.
— Два? Вот и ладушки, — обрадовался комсталк.
Вот что интересно — в русских секторах Платформы-5 сформировался Другой Сталкер.
Сталкер Стругацких — продукт потребления советской столичной интеллигенции, обожающей фильмы Рязанова и Окуджаву. Он рефлексивен, мрачен, сам не понимает, что тут делает, не считая момента коммерческого, который, впрочем, неочевиден. Типичный «скрытнокрад», как можно перевести сам термин, без выраженного мужского. По большому счету, это какой-то неудачник, безобидный и бесполезный изгой, неспособный стать даже обличителем общественных язв, на что краем как бы претендует.
Сталкеры из знаменитых игр и книжных штамп-пирамид — пубертатные прыщавые романтики виртуального типа с ломающимися в примитивных гитарных песенках голосами либо переростки-импотенты лет под тридцать, стремящиеся исключительно к личному охабариванию и готовые зомбически идти на зов пресловутого Монолита. Они годами с великим трудом передвигаются по двадцатикилометровой Зоне, устланной гильзами да костями, и все никак не могут запомнить годных путей, как и правил выживания. Всегда готовы стрелять по сокамерникам, отчего мрут как мухи. И еще: они слишком лично-жадные. Общаться с такими не хочется.
Сталкер Платформы есть социально адаптированный человек, постоянно востребованный разведчик и добытчик по призванию, истинно отдающий свою жизнь общественному. У Гоблина вот до сих пор никакого собственного жилья нет… Они любят женщин, а женщины — их. Они мечтают о «пора бы завести ребенка», ждут футбольных матчей, а ищут не врагов и монстров — автокран и токарный станок. Их не надо стимулировать и подгонять: лучше просто не мешать. Скупые рефлексии берегутся для редких посиделок в клубе донжона, а унылой гитаре они предпочитают вечерние танцы. Но упаси господи кого-либо связаться с ними по-взрослому… Наши сталкеры неожиданны для испорченного компьютерными игрушками восприятия, они настоящие, честные, живые. Простые работники поля поиска и боя.
Дай бог каждому из вас такого друга.
Костя сел рядом, стараясь заглянуть в бланки.
— Что там читаешь, чего нового?
— Нового… Ну, из действительно интересного: Сотников у Манилы два баркаса купил: у филиппинцев судоверфь в полную силу заработала, на общесоюзной ярмарке представляли. Двадцатиметровые мореходные суда, годны под парус, без движков. По погоде бадхи будут перегонять их в Балаклаву, а потом на Волгу. Первый уже у цыган стоит, второй в апреле подгонят.
— Хороший размерчик! Паруса нам побоку, а вот двигун… Да какие проблемы, поставим, лучше сразу пару. На что их Главный взял?
— «Удары», новый арсенальный вариант, и боеприпас к ним, Маниле его не дадут, не в добычу. Сначала хотели прибор на базе «сорокапятки» им двинуть, но Главный решил, что на Ганге никого слишком хорошо вооружать не стоит. Хотя за такой калибр…
— Пока Гюнтер сорокапятимиллиметровый автомат не сделает, никому такую мощу давать нельзя. А боеприпасом Сотников их грамотно на крючок садит.
— Манилу непросто на крюк нанизать, ушлые ребята.
— Ушлых Смотрящие не любят. А самим делать — это сроки и силы. Еще что?
— Разведка тяжелых вверх по Волге ходила, лед стоит в ста тридцати километрах от Шпрее.
— О-па! Зима, бро… А мы тут ташкентим. Крепкий лед?
— Тонкий, но флот блокирован. Гонта этим воспользовался и зачистил берега наглухо, шесть моторных лодок в Берлин притащил — сборная солянка, три ломаные.
— Ай, молодец Гришка! Сам-то что думаешь?
— Честно? Знаешь, ничего не думаю. Мне своих проблем хватает. Вот так бессовестно, Костя.
Сталкеры вернулись через три дня — усталые, вымокшие, голодные и злые. Ничего не нашли, только ноги сбили.
— Образцы хоть собрали? Чего интересного есть? — спросила у мужа Ольга.
— Кому и тараканы интересны… Собрали, целый гульбарий, Сомов особо старался, да, Миха?
— Знаешь что, командир, муля какая-то во всем этом есть, — сквозь зубы буркнул Гоблин во время импровизированного отчета в «кофейном уголке». — Нюанс, как ты говоришь. Тупо искать бесполезняк: здесь какой-то другой расклад — вот его и надо прорубить.
— Ты имеешь в виду другой принцип разброса материальных поощрений?
— Что-то вроде того. Хотя и локалки должны быть: мы же нашли одну.
И опять я сказал себе, что сталкерам виднее, прислушаться надо. Не нашли и не нашли, не их вина, старались ребята, вымотались. Да я и не рассчитывал в общем-то на халяву — в былых приключениях мне не доводилось самому локалки находить, больше легендарики слышал на этот счет и восторженных воспоминаний об ассортименте, так что буду рассчитывать на себя и «шоколадку».
Если оглянуться вокруг, все вроде бы идет нормально: мы разведываем, строим, получаем и обживаемся. Гостей ждем, люди тянутся. Я специально ездил погожим днем со сталкерами в румынскую деревню, там целых три дома, огромный общий двор, капитально люди встали. Познакомились. Почти… Староста селения, солидный коренастый мужик лет пятидесяти по имени Мариус Оничану сам вышел навстречу в сопровождении тройки крепких отроков с обрезами, однако внутрь не позвал: люди ученые, на воду дуют. Поговорили хорошо — в следующий раз, чувствую, будет совсем другой итог. Пригласил старосту на новогодний праздник: мы же русские люди, отмечать будем по-взрослому, не один день, что ты!
Так что и тут вроде все в порядке.
А вот герильяс… Работать спокойно не можем. Затеяли было поставить пару новых срубов на будущее, уже авторских, — и сразу проблема: боюсь людей в лес отпускать, даже к Секвойке — сердце жмет, и все тут. Каждый раз психую, люди работают с сопровождением, с постами. Сучьи бандюки покоя не дают, спать не могу от злости! Люди напуганы, какая тут продуктивная работа. Дети то и дело прибегают и докладывают взрослым, что им что-то там показалось: мол, «кто-то в поле стал ходить и пшеницу шевелить». Ребячий легион, чувствуя настроение колонистов, везде ищет необычное и опасное, постоянно будоражит дежурных. И все — «ложные сработки». Но один раз пацаны принесли весточку весьма серьезную.
Меня тогда дернули по рации.
— Федор Дмитриевич! Мальчишки НЛО увидели! — прокричат; дежуривший в это время Игорь Клюев. — К северу над океаном. Срочно на крышу выходите!
Я даже уточнять ничего не стал, выскочил из флигеля вместе с Юркой, не разбирая дороги мы пролетели к центральному входу, пулей вымахнули наверх.
Там, задрав головы, вместе с подоспевшими сталкерами стояли все, кто был в этот момент в форте, завороженные необыкновенным зрелищем, которым на старой Земле удивить кого-то было трудно. Три светящиеся точки парили над северной частью Амазонского залива. Все произошло настолько неожиданно и скоротечно, что никто не догадался развернуть в нужную сторону стереотрубу, и только Ленни, успев схватить в дежурке камеру, старательно документировала явление.