Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
— Мы и те, и другие, — успокоил его Кастет, поддержав игру. — Мы наш, мы новый мир построим.
— Так моя семья не будет против! — тут же покладисто закивал старик, в котором кроме галльской текла, похоже, еще и еврейская кровь. — Свобода, равенство, братство — как можно такое забыть! Только негров опять не пускайте в Париж.
— Нет там никаких негров, отец, точно говорю, — хохотнула сильфида. — Они гораздо севернее, за египтянами.
Себастьян внимал и удивленно обменивался взглядами с Соней. Дружеский разговор протекал с заранее оговоренным разделением ролей. Если Кастет выспрашивал Себастьяна обо всем, нас интересующем, то Ленни старательно и дружелюбно рассказывала аборигенам о России и Русском Союзе. Я же больше слушал, изредка и тихо спрашивая либо уточняя.
— А что у вас с медициной, русские? В Доусоне есть фельдшер, а в Кайенне даже врач, правда, детский.
— Коротко так скажу: в русском Медцентре весь Союз лечится. Тео там новый зуб вставлял, дорогой, открой рот.
Вот паразитка.
— Два корпуса, современное оборудование и грамотные специалисты…
— О! — Себастьян, внешне спокойный и независимый, слушал ее очень внимательно, несомненно взвешивая резоны. По-житейски вполне понятно: ласковый теленок двух маток сосет.
— Кто-то к вам наведывается? Как вообще обстановка вокруг, не постреливают?
— На Большой Реке почти всегда тихо, люди стараются друг к другу без необходимости не подходить. Сильного на Большой Реке издалека видно, да их все знают! Слабые к берегам жмутся. Но даже бандиты стараются на воде никого лишний раз не обижать: потом ведь не угадаешь, из какого куста картечью по лодке ударят.
— А на дорогах?
— Там бывает всякое, даже реднеки [105] есть, разъезжают. Вся техника в руках желающих пограбить, а они всегда близки к руководству какого-нибудь поликластера.
«Реднеки» — наверное, нарицательное. Впрочем, если сюда запятнашилась семейка определенного образа жизни из южных штатов…
— К вам наведываются?
— Случается, но пока нам удавалось договориться.
Значит, какую-то дань с них скребут. Или крыши Кайенны хватает? Столько вопросов… Но подробней он сейчас точно не расскажет: первый визит. Кроме того, мы появились и уехали, репутации у Форт-Росса еще нет, людям присмотреться надо — им здесь жить.
Пойду-ка я снаружи гляну, ребята все фиксируют, так что потом послушаем.
Под предлогом острой необходимости отлить я извинился, спросил, где тут ключевое заведение, и вышел на улицу. Дождь уже заканчивался.
— Дань, иди в избу, погрей горло… Фотографировал? Хорошо. Я пока тут похожу.
С углов козырька стекали струйки воды. Свежий последождевой воздух, наполненный озоном, ароматами леса и какой-то эфирной энергетикой, кружил голову. И не только он.
За десять минут мы получили такую порцию новой информации, что голова буквально кипела. Французское «пятно» не единично. Значит, и наши где-то есть! А может, и еще раз есть! Много раз есть, так ведь? А магистральная дорога, идущая вдоль берега? Выходит, что предводитель искателей приключений Поль Бокюз, крутой true survival man, [106] утащивший галлов в район плато, интуитивно оказался прав. Где-то там, на западе, действительно пролегает грунтовая дорога работы Дортреста № 1 Смотрящих, сделанная по единому проекту и ведущая неведомо куда. Значит, нужно затевать степной рейд: вполне может быть, что грунтовка подходит к Форт-Россу достаточно близко, чтобы мы имели возможность без особого труда выходить на нее. Прежде всего нужно обогнуть южный лесной массив, примыкающий по берегу к эвкалиптам. А от Старого Порта до грунтовки всего-то с километр по тропе. Значит, если скинуть в этой точке технику…
Перспективы-то какие открываются!
Быстро и тихо обойдя усадьбу по кругу, я заглянул под небольшой навес рядом с закрытым сараем и сразу увидел два хороших внедорожных велосипеда, стоящих в ряд у стены. Вот так они и добираются до трассы: тропинка начинается от еще одного сарая, открытого и пустого. Только старый сельхозинструмент, какие-то мешки и две бочки в углу, одна наполовину полная. Горючее для лодочного мотора. Его хозяину хватает надолго. Как я заметил, на баркасике сапог поднятого «дырчика» привязан в верхнем положении крепко, значит, редко используется. Против течения, или когда уж очень устал. А так — на веселках.
Сам дом — явная малая локалка, окна прорубали позже. У нас эта операция делается маленькой бензопилой, здесь же долбали вручную. Что в ней было, вопрос несвоевременный… Антенны на крыше нет, я вообще не заметил следов работы радиостанции: без электричества живут. А вот носимая может быть.
Кстати, есть и своевременный вопрос, я ж с двоякой целью вышел-то — на самом деле прижимает! Дорожка к магистрали проходила как раз мимо того самого заведения — вполне проезжая для мотоцикла и, может быть, даже для квадра. Хорошо бы сделать тут базу, Федя, ой, хорошо… Помочь людям, поддержать материально. Перетащить старика на нашу сторону, пусть даже двойным агентом до поры, может, и с его покровителями подружимся.
Коптильня остывшая: нечасто Себастьян ее заряжает. Рыбы нет, вся снята. Такая стационарная коптильня вне периметра и без прочных стен есть признак того, что хищники их тут особо не беспокоят. В принципе логично: люди в этих местах живут давно, дорога рядом, кто-то ездит, постреливает. Соседи есть. Повыбивали особо борзых зверюг. Однако ясно, что мяска поблизости запросто так не добудешь, расшугали всех.
Особый интерес у меня вызвала установленная чуть в стороне прямоугольная площадка на коротких сваях. Настил был собран из цельных стволиков пиний, а в промежутки уложены еще более тонкие — получилось достаточно ровно, знакомая тема. Я подошел ближе — точно! По углам и вдоль торцов виднелись вбитые стальные крючья — это настил для установки палатки. Сама палатка наверняка лежит в запертом сарае, значит, к деду иногда приезжают большие компании. О чем это говорит? Да леший знает, одни гадания…
Когда я вернулся в избу, разговор уже затухал, языки устали. И хватит пока, услышанное нужно умять и переработать, да и Себастьян задумчивый до не могу, вот-вот аутистом станет. Я посмотрел на часы:
— Ленни, давай на катер, связывайся по «Северку» с фортом, докладывай… Костя, как ты смотришь насчет прогуляться к грунтовке? Сбегаем? Тут километр всех дел.
— Доброе дело! — сделал стойку сталкер. — Сгоняем, глянем.
Оживился и хозяин:
— Для чего вам беготня? Берите велосипеды, парни, они под навесом стоят: быстро и удобно!
Мы с Луневым переглянулись: однозначно хороший знак. Чувствую, нужно будет им еще подкинуть приятного — дед явно решил закорефаниться.
Выйдя из избы, я сразу подошел к подруге:
— Мы быстренько. За хозяевами присматривайте, автомат рядом держи, сами будьте у лодок. Рации постоянно включены. Понятно?
Притянув мою голову, Ленни звонко чмокнула меня в щеку и сразу отстранила.
— Как ты говоришь? Жми тапку!
Врезали по педалям. Ехалось легко, с удовольствием. Черт, забыл уже, когда я в последний раз на великах гонял! И не редкость ведь в России, а все больше на машинах да на мотике… Несчастный километр пролетели как на гонках. Уже на подходах к магистрали с левой стороны тропы встал тридцатиметровый обрыв красновато-коричневого цвета с зеленой шапкой хвойного леса наверху. Под этим обрывом я решил остановиться, сфотографировать. Это не скала — все те же песчано-глинистые сланцы, сильно выветренные и разрушенные.
От подножия к середине склона поднимались конусы осыпей из мелкого щебня, а сбоку был виден неплохой и несложный подъем.
— Полезли, командор? Посмотрим орлами!
Я кивнул: лучшего наблюдательного пункта не придумаешь. Оставив велосипеды внизу и покидав камни, разгоняя по сторонам возможных змей, мы рванули вверх. Слоистые плиты и развалы известняков после дождя заставляли внимательно смотреть под ноги, сквозь щели везде сочилась вода. Но даже мокрый известняк держит подошву несравнимо лучше, чем граниты или гнейсы. На вершине холма росли короткие южные сосны, неприлично пушистые, с длиннющими и совершенно неколючими хвоинками. Хвойных тут мало, а южней по реке вообще не будет, здесь и листопадных-то практически нет — все вечнозеленое. В окружении маленьких кустов пряталась ровная площадка, откуда мы и начали осмотр.