Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
И прекрасно представляют, что бывает, когда на такой вот «пятнашечно-полканский» материк приваливает Большой Дядя С Пушкой. И начинает диктовать, фильтровать, покорять огнем, мечом и веским словом… За колумбами да веспуччами идут кортесы, а это конец местной цивилизации, всем ее наработкам и опытам, эволюция закончилась. И никаких иллюзий насчет «сейчас же не те времена, товарищи!» — тут те еще времена, господа, помню я концлагерь под Давосом… Ну, пусть не концлагерь, а трудовой лагерь, кого это обманет.
А еще Писатели знают, что мы много с собой не привезем, все дедвейты учтены. И Сотников теперь еще трижды подумает, прежде чем начать переброску сюда горы оружия. Однако понимание причины подталкивает меня к мысли, что в случае выбора правильного вектора Писатели могут зажим со шланга и снять.
Может, я и неправ, но другого мотива столь жесткого ограничения в упор не вижу — нас сюда пустили не для того, чтобы сплошными зачистками полян заниматься, а ассимилировать и укрупнять. Да, кругом оружие…
Сначала я тупо замер, пытаясь после прочтения строки что-то сообразить. Что вдруг за сложности, я ведь уже брал снаряды к «эрликону»! Оказывается, боеприпас добыть не проблема, дают. Что уже есть, то и получишь. А вот сами стволы — болт и даже шкворень. А еще за день до этих новостей скандалист Хвостов ходил и ворчал, зачем «эти бестолочи» суют в виде поощрения ППШ.
— Лучше бы вы нам лимит веса подняли! — заносчиво предлагал он осенним небесам. — Или ассортимент в одном сеансе разрешили.
Теперь уже не ворчит: отныне поощрение — единственный способ обхода оружейного ограничения. Кинулись пересчитывать запасы свободного оружия, которое привезли с собой. Запасов оказалось очень мало. Вот что осталось после раздачи самого необходимого вновь прибывшим колонистам:
1. Укороченные кавалерийские мосинские карабины «колчак» — 2 шт.
2. Револьверы «Наган» — 2 шт.
3. Карабины «Сайга МК-03» — 1 шт.
4. Полуавтоматические ружья «бенелли-рафаелло» — 3 шт.
5. «Хаудахи» 12 кал. — 4 шт.
Таков особый резерв Ставки, находящийся в оружейке на первом этаже форта. Завидно? Во-во… Правда, к списку добавились два пистолета-пулемета ППШ, вкинутые за наших и итальянцев. И кое-что еще, но об этом позже.
За французов Феде ничего не дали, за неимением таковых в составе анклава Форт-Росс: только они прослышали о существовании Новой Франции, как сразу заколыхались — всем сердцем хотят попасть туда, к своим! Я ни удивляться, ни возмущаться не стал — выбрали люди свой путь, и хорошо. Мне в чем-то даже выгоден такой выбор соседей. Франки продолжают жить в своей дальней локалке, являясь своеобразным кордоном на юге, нашим заслоном и заставой. И мне нужно, чтобы заслон был боеспособен. Сотрудничество, помощь, работа на Форт — все это оговорили, я не собираюсь бесплатно помогать всем живущим на планете, и во имя мира на земле давайте-ка искать обоюдно-выгодное.
Но семья галлов вменяема, хозяин — разумный мужик, тумана по берегам нет, и проблем тут не вижу. У бывших граждан Пятой Республики на троих мужчин изначально были два ствола: полуавтомат «Фабарм» и чешская болтовочка с оптикой. Два нагана я им отдал как союзникам… Пистолеты и револьверы всем будут нужны, очень нужны… Как повседневка, прежде всего для работы в поле возле дома, на участке, по хозяйству. Постоянно таскать на плече хитинный ствол во время работы с тяпкой невозможно, как невозможно вечно жить в режиме повышенной тревожности. Рядом ствол ставить — не выход, до него еще надо будет успеть добежать. Самый простой пример, навскидку: выбегает местная крупная степная лиса и кидается к курам. Или к гусям. Или к кошакам. Налетает орел, они тут есть, или кречет… А то и зверь покрупней прицокает, которого надо отвлечь, пока не впрягутся стволы помощнее, или же напугать грохотом. В конце концов, всегда возможно и неожиданное появление незваных гостей. На порубке леса, на вспашке и строительных работах, да мало ли…
Про личное оружие второй линии на поле боя сейчас не говорю — очевидное.
Я на голубом глазу рассчитывал уже здесь спокойно набрать на сто двадцать кило револьверов и использовать их в дальнейшем как ходовой товар… Не вышло.
Итак, франки не присоединились.
Но симбиоз обещает быть успешным. Заметил, особое у них сознание. Катрин мне давно еще говорила, что к Германии она бы не примкнула, типа ей не в уровень, — вот такие понты. Ну, что-то мне тут понятно. Много ли на свете есть стран, имеющих свою боевую авиацию, мощный флот, космодромы и ядерное оружие? Французы из числа таких, они имеют. Это признаки Державы. У них и здесь есть Родина — как же не стремиться туда? Хотя бы посмотреть. Ведь даже их некая нынешняя пассивность в метрополии ни о чем еще не говорит, так думаю, что это просто застарелый шок.
Я выше говорил о союзниках? Это немного не так, о равноправном союзе речи и быть не может: французы приняли протекторат. И вот тут им деться было некуда. Общину с отрицательной комплиментарностью я выжму с поляны сразу, веселым дружественным пинком. Уже потому, что здесь встали мы.
Жоэлю Дюрану, главе маленького франко-клана, красочно и емко описала ситуацию Катрин Гийяно:
— Дорогой мой Жо, никаких других решений нет и быть не может! На местных землях встал новый князь. Или барон, если хотите. Ведь мы с вами вполне можем это понять, вспомнив свою бурную историю, не правда ли? За спиной барона стоит крепкая гвардия и патронат метрополии. Он будет собирать вокруг себя земли и людей, надежно защищая их жизни и справедливо требуя в ответ полной лояльности, как и помощи в решении своих проблем. И, клянусь вам в том, всей округе несказанно повезло, что и барон, и власти метрополии крепко легированы разумными гуманитарными добавками.
— Не стремайся, бригадир, ножи за вас поднимем. Но и вы на делянке постарайтесь, — со всей душевностью добавил Гоблин.
Я поспешил вмешаться, что-то уж больно образно получилось:
— Месье Жоэль, тут все не так жестко и рационально, как представили мои коллеги…
— Что вы! Наоборот! — заулыбался француз. — Нас вполне устраивает, что все именно жестко и рационально!
Так вопрос с протекторатом был решен, и мы пожали руки.
Теперь по договоренности франки вместе с итальянцами перетаскивают к нам разобранную локалку «челентанов». Прикинули-посчитали, и оказалось, что таскать квадрами на прицепной телеге бревна готовой высококачественной конструкции выгодней и проще, чем рубить новые стволы и строить новую же избу такого же качества. Даже при длинном плече.
А вот итальянцы размышляли ровно столько, сколько мы обедали у них в гостях. Узнав, что в новом мире никакой Италии нет, а есть лишь мутная роль прислужников в далеком Базеле, члены клана созрели моментально: теперь они граждане Колонии.
Справедливости ради, они не совсем итальянцы — сицилийцы. Глава семьи держал небольшую кофейню-кондитерскую в Палермо. Зовут его Джузеппе Риччи, невысокий, резкий, лысоватый мужик сорока семи лет, тертый, битый, но жизнерадостный и веселый. Реал он знает; как я понял из рассказа, просто так кофейни в Палермо не встают: приходится общаться и с властями, и с бандитами. Его жена Лаура, которую он ласково называет Лоретта, демонстративно дистанцируется от бывшего бизнеса мужа: ведь она интеллектуально работала учителем физики в какой-то крутой частной школе. В большой и довольно дорогой квартире семейства Риччи вместе с родителями находились дети далеко не малышового возраста. Старшему сыну, Андреа, не в отца высокому, подкачанному парню, на днях стукнул двадцать один год. Отец купил ему крытый грузовичок «исудзу», работал отпрыск на папашу и на стороне, часто мотался в Мессину, но сполна насладиться вольной жизнью водителя грузовика не успел — попал. Младшему, Бруно, семнадцать лет. И две дочки-красавицы — шестнадцатилетняя Кармела и четырнадцатилетняя Рита.
С оружием у бывших жителей Сицилии, пожалуй, дело обстояло лучше, чем у всех остальных. Даже не знаю, встретим ли мы еще столь подготовленных по теме потеряшек. Если, конечно, в пелене поисков нам не попадутся американцы из Техаса или Аризоны.