Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Вне клана оказалась еще одна семья соседей по лестничной клетке.
— Да козел он полный, что про него рассказывать! — скупо сообщил Степа. — Был козлом и сплыл козлом.
«Козел» работал водителем машины-илососки на базе КамАЗа, зашибал отменно, характер имел совершенно мерзкий, что и проявилось в первые же часы после десантирования в Секвойке. Человек несложный, ревностный ценитель посконного, сермяжного, такой за выражение «таргет-группа» сразу в глаз дать может.
Ругань, плавно переходящая в драки, в общине шла постоянно. У «кома» имелся не менее козлиный младший брат и собственный ствол, «ремингтоновская» помпа. Не будь огнестрельного оружия у Стародубцевых-Хагауджевых — неизвестно, чем бы все закончилось. Ситуация вскоре сложилось невыносимая, «козел» все чаще порывался сняться с места, чтобы ехать искать правду и бить морды виноватым. Будучи человеком активным и рукастым, илососник сманстрячил большой плот, посадил на него всю своею семью — свою супругу, брата с женой, сына-переростка — и поплыл «к властям». А попутно спер у Степана единственную надувную лодку, из-за чего у клана позже возникли серьезные трудности в добыче пропитания.
— Я три месяца молился, чтобы боги нам его вернули, в любом виде, — признался Степа. — Сейчас остыл уже, а тогда шлепнул бы без разговоров. Ну, надумал ты плыть, кто держит! Зачем лодку-то чужую брать, сволочь! Ведь знал же, что она у нас кормилица…
Слушая рассказ, я удивлялся, как у мужиков хватило терпения не уронить этого черта еще в первую неделю. Терпелив бывает наш народ.
Пустую бревенчатую локалку Смотрящие поставили мудро: за стволом огромной секвойи, с залива такого жилья не увидишь. Охота давалась попаданцам сложно, патронов на отстрел почти не тратили, стараясь обходиться силками, ловушками и пастями.
Два раза в год сюда налетают гаруды. Какая-то часть стаи привычно оседает для отдыха на гигантских деревьях — для пятнашек это были очень опасные периоды. Некоторые птицы умудряются летать меж стволов, запросто схватят. Поначалу пробовали их стрелять, но сразу отказались, разумно прятались несколько дней в здании. Но и после отбытия стаи на следующее плечо перелета спокойствие в общину возвращалось далеко не сразу. Бывали летуны, задержавшиеся по непонятным причинам, бывали явно приболевшие, но опасные.
До локалки французов краем леса километров двенадцать пути, на днях поеду и туда, может, сразу же и до итальянцев проскочим, обстановка подскажет. Ну и норвежцы с их «выручалочкой» интересны чрезвычайно, ценнейшую информацию можно получить. Если скажут.
— Скажут, — уверенно сказал Гоблин, услышав мои сомнения.
Первое собрание с ростовчанами провели на месте — ездил я, Костя и Вотяков. Гоблина с собой не взяли, чтобы не пугать с ходу. Что сказать… Да скажу!
Тренькнуло!
У меня тренькнуло, и это серьезная заявка!
Пиликал терминал противно, неожиданно громко, скандально, с периодичностью в пять минут, в форте все извелись, подпрыгивая перед закрытым люком. Дежурная сразу радировала мне, но я экстренно сняться никак не мог: самые разговоры пошли. И поэтому нервов потерял прилично — первый раз такое, вдруг «шоколадка» отключится и замолчит, позже сообщив что-то типа: «Кто не успел, тот опоздал, бе-бе-бе!» И ухмыляющийся смайлик в конце.
Я, конечно, такой поворот событий, так или иначе, прогнозировал и моделировал. Правда, моделирование всегда перетекало в детские мечтания. В Штабе такую вероятность тоже обсуждали. Сотников, помню, сказал так:
— Хорошо бы Смотрящим замкнуть поощрения на тебя. Вариант переноса плюсов к нам интересен, но не более, важней получить преимущества в снабжении Колонии.
Все так и вышло.
Можете представить, что я испытал… Влетел в операторскую, рухнул за пульт.
На экране горела надпись:
Расширение структурного формата кластера +1.
Стимулирующая поставка.
Пистолет-пулемет ППШ-41, доступно 1 штука. Подтвердите позицию.
Сотников бы лишь презрительно сморщился от такой подачки, я же обрадовался, как мальчишка: лиха беда — начало! Да и друзья забили в бубен — много ли крошечной Колонии надо для счастья. Главное, мы имеем ориентир: «Правильной дорогой идете, товарищи!»
Гоблин, вытаскивая из подвала тяжелый ствол с пристегнутым круглым магазином и еще один запасной, сообщил:
— Увесист… Вещь! Магазы полные, без крысятничества. Солидный ствол, для положенцев. Торпеда таскает, а в гараже вручает папе. А че, Федя, забирай себе!
— В гараже не такие вручают, — не согласилась Ленни, намекая на свой «томми».
— Да нам амбивалентно, родная, — круто ввернул Сомов. — Лишь бы крестом и от пуза можно было.
— Интересно, носорога такой остановит? Если на полный диск садануть? — задумался суперслесарь.
— Попробовать хочешь? — заинтересовался сталкер. — Да ладно, шучу… Теперь есть смысл искать и обрабатывать пятнашек усиленно. За них ништяк дают.
Сталкеры — они такие. Им политика по барабану, Демченко вон выбился из колеи — и сразу перестал быть сталкером. Теперь он политик.
Чтобы стать сталкером, одного желания мало. Даже умений мало: нужен определенный жизненный путь. Проходит юношеское время категорийных походов, и мы открываем для себя все прелести ходовой охоты и рыбалки нахлыстом. Наступает эра пригородных пикников, но и это занятие быстро надоедает. Осознав собственные физические возможности, мы осваиваем различные виды транспорта, позволяющего нам забраться как можно дальше от цивилизации, и какое-то время наслаждаемся удаленностью и одиночеством. Но наступает такой момент, когда и этого не хватает, и «человек неугомонный» открывает для себя радость целевых поисков. Кто — в краеведение, кто — в копатели.
Если же такой попадает в определенную среду, то становится сталкером.
Как на Платформе. Поиск, поиск и еще раз поиск. И прежде всего — ништяка, причем не для себя, а для всей общины. Особое сознание добытчика, философия, нацеленность и инстинкт, как у летчика-истребителя или нападающего футбольной команды.
— Ну что, заберешь?
В который раз я подумал: «А что, Федя, может, взять тебе все же автоматик? Пригодится ведь, рано или поздно, вспомнишь…» И в который же раз мысленно ответил: «Да ну их, тарахтелки эти, и без них нормально».
— Миша, отнеси, пожалуйста, в оружейку. Прикинете — предложите владельца.
После переговоров с пятнашками я устроил в форте общее собрание.
Новых людей надо вооружать. Присмотр, проверки — это все хорошо, все будут за новенькими присматривать. Но ходить по этим землям без ствола нереально, а им предстоит работать, перевозить имущество, здание, запасы. Взрослым мужикам и Игнату вручим наганы, небольшой запас револьверов и патронов к ним привезли с собой. И две «бенелли-рафаелло» — для охоты то, что нужно. Итого у них теперь будет три ружья: этого однозначно хватит, чтобы отбиться от любого зверя. Гладкие стволы, кстати, я уже отдал — радости не было предела…
Ну, вроде все сказал, ждем.
Люди смотрят в степь. Данька сбегал вниз, притащил всем воды.
Хитрый Хвостов отошел на край крыши, куда падает тень от крайней сосны: не так печет.
С крыши форта видно горы.
Горы для меня все. Если в пейзаже есть высота, то он живой, просторный, объемный. Я неуютно чувствую себя на материке, в тех равнинных районах, где видимость большей частью заканчивается ближайшими деревьями, а холмов, с которых открываются манящие кругозоры, нет. Значит, нет и романтики, нет какого-то Зова, который будоражит, не дает спокойно спать и постоянно подталкивает в спину: «Не сиди, двигайся, отправляйся в путь!»
До горного массива примерно тридцать два километра, если судить по рваной засветке РЛС. Каменные лбы стоят стеной, расположены широтно, по крайней мере их видимая часть. Скорее всего, там есть плато, и немаленькое. Острых пиков нет, снежников тоже. Эти горы чем-то похожи на хребты южных отрогов Путоран — Сыверма, да и в Норильске такие же — выдавленные из земли базальтовые потоки, кое-где разрезанные реками. Стопудово в глубине плато есть глубокие озера с чистейшей водой, каньоны и водопады за сотню метров. Высота плато навскидку до полутора тысяч метров в максимуме. Между Фортом и горами лежит широкий «язык» саванны. На фотографиях с камер воздушного шара видно, что слева по равнине тянется огромный зеленый массив, а за ним — болота левого берега Амазонки. Справа — тот самый холм, на котором стоят развалины башни и где Вотяков уже запланировал установку высотной РЛС, которая «пропасет всю округу, ручаюсь».