Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Поэтому добавлять к имеющемуся амбре еще и аромат свежей крови не стоит, носорога мы поперли к реке. Хвостов поставил блок, завели с брашпиля «Клевера» трос, подтянули, повернули и прочесали тушей гладенькую такую аллею к морю.
Брали только филей. Шкура… Опробовав ножом «покрышку» местного суперносорога, я быстро отказался от мысли снимать шкуру целиком. Да я вообще не хотел ее драть! Но исландец неожиданно выказал желание повозюкаться в свободное время (когда такое будет?). Уступив шкурному желанию коллеги, мы буквально вырубили пласт шкуры со спины. Все остальное привычный к работе с сетями и тралами «Клевер» потащил подальше в залив, на корм местным налимам, или кто тут у них за донного падальщика состоит… Красные пятна в воде течение постепенно отнесло к океану, а с берега кровь окончательно смоет первый дождик — осталось ее немного, мы с Кастетом старались все делать аккуратно. Абордажной саблей, между прочим. И топором.
Да! Огромный рог, который после всех таранов только ярче блестеть стал, смахнули отрезной машинкой, убив диск и нанюхавшись противной костяной гари.
— В Йемене за такой бивень нам бы бабоса отвесили сполна, — заметил Лунев, разгибаясь. — У них носорожий рог — самый престижный материал для изготовления рукояти джамбий, такие кинжалы доступны только богатеям.
— Сидят сейчас где-нибудь монокластером без всяких джамбий. И вздрагивают от слова «носорог», — хмыкнул Маурер.
Атаку отбили, но с потерями, кроме того — проявились сопутствующие причины.
Сразу возник ряд неотложных задач и насущных проблем. Злость на зверя поначалу буквально зашкаливала. Сгоряча я подумал выкатить мотоцикл и рвануть по следу, чтобы найти злополучный самострел и в идеале его неразумных хозяев, которые теперь «нам торчат». А что! Чуть спустить резину, осторожненько, не торопясь… Но передумал — нет ни единого страхующего транспортного средства! Чего коснись, быстро не вытащить. Хвостов уже сегодня обещает запустить квадр в работу — премию ему выпишу, честное слово.
Проехать по саванне можно, если следовать указкам звериных троп, — это известное правило легкого пути. Что, не знаете? Кратко расскажу. Если вы в пустыне, наняв верблюда, дадите ему волю и не станете постоянно и по своему усмотрению корректировать курс, то он пойдет своим, проверенным древним путем — дорогой по низшим точкам. Вскоре вы увидите, что животное совершенно не собирается идти к цели кратчайшим курсом! Оно будет непрерывно петлять меж еле заметных холмов, своей тупостью выводя вас из себя. Однако если, остановившись на ночь по указке того же верблюда, вы возьмете саперную лопатку и копнете вокруг, то, к своему изумлению, обнаружите остатки древних кострищ, сломанные наконечники стрел, колотую глиняную посуду и прочие атрибуты традиционных стоянок караванщиков. Потому что все верблюды всех веков идут именно так… Потому что все животные готовы сделать лишние десять шагов, только бы лишний же раз не задирать ног. Тупо переставлять лапти в сантиметрах над поверхностью — очень легко. Несравнимо легче, чем постоянно, хоть и понемногу, поднимать вес своего тела.
По этой причине старые натоптанные тропы диких животных утрамбовываются ими из поколения в поколение. Возникнет необходимость — используйте именно их.
Кстати, именно так тунгусы в былые времена охотились гоном. Слышали, может быть, что человек способен загнать лося. Это так. Я один раз пробовал, больше из спортивного интереса. Нужно просто идти за ним по тропе. Человек может брести сутками, в хождении ему нет равных среди животных, а зверь — нет, он устанет быстрей. Главное — не пугать, не нарываться, не бежать и не сходить с тропы легкого пути… На финише зверь останавливается и ждет исхода в бесконечной усталости, иногда ложится. Тут такой нюанс: если надумаете, не связывайтесь со старым матерым быком.
Второй вопрос, а на деле первый: срочное закрытие периметра безопасности усадьбы. Хоть чем, хоть как-то! Мы устроили с утра мозговой штурм. Предложений поступило много — от самых простых до самых экзотических, однако оттого не менее действенных. Вроде закупа каналом пустых баков-параллелепипедов и наполнения их водой из речки.
Устав спорить, я определил главное: к ночи нам нужно поставить преграду на танкоопасном направлении. Сказал и сам испугался предстоящему фронту работ. Потом остыл, вспомнил кое-что из практики загонных охот, оценил реальные угрозы, и стало чуть полегче.
Закрывать надо не дугу в половину окружности, а сто двадцать — сто тридцать градусов на удалении в сто метров, ограниченную рекой и левым крылом рощи. Можно даже не дугой. Бегущий зверь, натыкаясь на речку, через которую не собирается или не может переправиться, инстинктивно держится ее берегов, как ориентира. То же самое происходит и в случае с суррогатным препятствием типа легких стенок кораля. Мчится вдоль, и все тут. Именно так носорог на форт и выскочил: летел в узкий промежуток между Клязьмой и западной стеной.
Вот его-то и надо перекрыть прежде всего, это метров сорок — пятьдесят. Второй участок — от флигеля до форта, с захлестом. Уже этот минимум позволит отразить яростную, а значит, самую опасную атаку крупного взбесившегося животного типа носорога, слона или гигантской антилопы-гну. Пойдут между полосами обороны — пусть с разбегу хоть в стену втыкаются, не страшно. А там все изготовятся, встретят.
Глухого забора вокруг Форт-Росса не будет, пока я командир. Что хорошо для войн прошлого, не подходит к диким краям с неизвестными животными и возможными индейцами. Нет ничего более бестолкового, чем относительно невысокий забор квадратом без угловых башен со стражами, посреди которого стоит здание. Для противника — полное тактическое раздолье. Подползай, прячься и спокойно оперируй за периметром, готовя внезапную атаку. Помню, смотрел старый фильм — экранизацию романа «Остров сокровищ»: ситуация очень наглядно показана — обороняющиеся не видят маневров противника. А в совсем низкой ограде нет смысла — зверь просто перепрыгнет. Кроме того, любого капитального строительства Форт-Россу сейчас не потянуть. Делать времянку? Будет как всегда: времянка с этикеткой «Авось, потом» остается стоять вечно. Хм-м… Может, в том есть некая великая правда?
Нужно учесть и размер зверушек. Битая импала была почти в полтора раза крупней земной. Отгадайте, каких размеров гну или африканский буйвол, если он тут водится, заявится к ужину?
Перспективные размеры наседающего дикого зверя представили все.
— Нам потребуются пушки побольше, — вспомнил Кастет знаменитое.
— Жаль, что «Удар» всего один, он на каждом квадре пригодился бы. Нужно было доить арсенальцев, раз предложили. А мы лишь для испытаний взяли фактически, кто же знал…
Тут все мужики, не сговариваясь, посмотрели на Хвостова.
Первый раз суперслесарь не выказал азартного восторга от проблемы: даже если взять ствол здесь, с имеющимся у Данилы оснащением нормального затвора под такой патрон не изготовить. А по каналу затвор не получишь: не дают их отдельно категорически. «Проверено Сотниковым» (копирайт).
Подумали о «путанке», то есть извечной колючей проволоке, о всяких хитрых спиралях, призванных хватать за ноги разведку врага и поддатых деревенских оболтусов. После оценки силы и массы носорога, кинетической энергии подобного живого тарана стало понятно: монстр махом соберет на себя всю колючку и в таком виде помчится дальше. Мало того, он даже не почувствует дискомфорта: у носатого шкура моим ножом не пробивается запросто с руки, что ему эти «заусенцы»… А вот вся наглая мелочь, которая уже начинает бегать по округе, все местные «зайцы-суслики» будут влетать в путанку по двадцать раз за ночь и орать на всю округу, пугая людей, — это точно.
В конце концов я психанул: дал добро на порубку малой доли соснового молодняка, из которого народ с помощью имеющихся кованых скоб начал ваять нормальные противотанковые ежи среднего размера.
Следующие решения предложил Хвостов. Ну, что сказать… У Маурера изъяли ломы, правда, с возвратом. Первый эшелон заградительной полосы — стальные тросы из резерва, натянутые между вбитыми кусками крепкой стали. Потом идут короткие колья в траве, на которые зверюга должен упасть, споткнувшись. Если же перескочит, то последним рубежом станут ежи.