Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
— Вот и поздравляю. А в чем же проблема?
— Да нет проблем… И все-таки просьба у меня будет.
— Слушаю тебя, Сергеич.
— Не мог бы ты его проверить, а? Ну, как-то особо, что ли. Досье с Земли-1 запросить, пробить по всяким делам, мало ли…
Вот таких просьб я еще не получал!
Глядя в глаза старого мастера, я видел одно: безмерную заботу о дочери. Сердце у него не на месте. Что делать-то?
— Сергеич, ты понимаешь, что ты говоришь?
— Дык понимаю, напрягаю тебя лишний раз, — вздохнул Буланов.
— Нет, Виктор, не в этом дело. Ты мне предлагаешь выворачивать человека наизнанку, причем даже без всяких подозрений.
— Так я ж из лучших побуждений! За будущую семью беспокоюсь. Вдруг маньяк какой, вдруг у него сплошь алкоголики в родне! Как же… Дочь-то одна.
Злости не было, по-житейски мне все понятно. Кстати, проверить будущего жениха я действительно могу. Только вот нельзя этого делать. Никак нельзя. Одно дело по службе, по государственной надобности…
— Виктор, а ты представляешь, что будет, если все с такими просьбами обращаться станут?
— Так тут же случай особый! Судьба решается! — искренне удивился мастер.
— Это для тебя он особый, Вить. Ты вот только представь, что кто-то решит вот на такую глубину тебя самого проверить на будущую родственную надежность и выяснит, что твой прадед, например, закладывал за воротник без меры, а прапрадед был разбойником-душегубом с большой дороги, а? Что в роду были плохие болезни и с генетикой не все в порядке? Что будет, если он потом разнесет это по дури на весь анклав? Ты вообще тогда дочку замуж выдашь, найдешь ей счастье, после того как слухи пойдут?
— Но ведь можно же тихонько, — проникновенно сказал он.
— Да нельзя тихонько, поверь! Заявку подам — кадры обязательно будут знать. Сотников же вообще… даже думать не хочу, знаю, как он отреагирует.
Я не стал говорить страдающему отцу о самом в данном случае опасном моменте: так ведь и сам могу привыкнуть. Начну пробивать всех подряд для знакомых и просто «хороших людей», проверять всякую «бытовку», по каналу запрашивать документы по поводу и без. Чем-то это похоже на торговлю компроматом.
— Короче, что можно Государству, то нельзя в частном порядке.
Видя, как расстроился будущий тесть, я поспешил добавить:
— Давай сделаем так. Я сам поговорю с претендентом, запиши имя-фамилию. Клянусь, и время выберу, и слова нужные. Приеду, побеседуем неспешно. Поверь, разберусь, что за человек и с чем тестю его на завтрак рубать приятней. Если есть гнилое, если мне хоть что-то не понравится, я тебе сразу скажу. Да и ему дам понять, что случай тут особый, я же все понимаю… По рукам?
— Добро, — помедлив, молвил мастер, и мы пожали руки.
Проводив глазами ремесленника, я постоял немного, потом пошел к машине.
— Что он там хотел, шериф? — нисколько не сомневаясь в уместности вопроса, спросил Монтана. Диспетчерский драйвер, че там.
— Рули давай, — резко обрезал я болтуна. — Государственная тайна. Если скажу, придется тебя навеки сослать в Темные Земли. Ты бы лучше коврики помыл, что ли… И не сигналь так больше! Возьму канцелярский дырокол и нахреначу тебе в права сразу двенадцать дыр. Как Смотрящий. Понял?
Просто захотелось, грешен. Вот и скажи таким хоть толику…
Уже отъезжая, я подумал, что не смог выполнить не такую уж и сложную просьбу приличного человека. И это минус текущего дня.
А время-то идет, надо поторапливаться.
Вскоре после поворота проехали мимо памятника Первому Герою, старику, ценой собственной жизни спасшему семью потеряшек в самые первые и сложные дни. И живут теперь люди под солнцем благодаря ему. Лиза Казанцева недавно вышла замуж, а Сонька ее — крестная дочь Демченко.
— Дудни.
Монтана оглянулся, словно желая сказать что-то язвительное, но, увидев мое лицо, передумал, подал сигнал. А за два километра до перекрестка, где от магистрали к западу уходила дорога на Кордон, с левой стороны я увидел место преступления.
Неизвестные уроды второй раз повалили информационный дорожный щит. Что ж я сюда поехал-то… Потому вот и прилетел: это личное, вызов, если хотите.
О происшествии мне сообщили по рации, Потапов на Кордон катил, заметил непорядок — сразу и доложил. Мужики с Кордона немедленно поставили караул — двух молодых огольцов с помпами, чтобы они берегли улики и прочее, но я непродуманный приказ сразу отменил. Кто его знает, чьих это рук дело. Тут, может, тяжелые бойцы из мангруппы Гонты потребуются. Хотя и пацанва с Кордона — те еще индейцы, не советую с ними связываться. Тем не менее караульщиков отозвали, теперь мальчишки смотрят за местом в бинокль, от перекрестка — это нормально, участок прямой, все видно.
Федя сам предложил свою помощь, и я в эту возможность сразу вцепился.
Лучше Потапова у нас следопытов нет, это я вам говорю. Будучи отчасти таежником, тему знаю и могу заявить авторитетно. Из числа охотников тоже спеца найти можно, конечно, но не такого уровня. Еще Кастет умеет следы читать, да и Монгол тоже, и все равно — Федор в этом деле вне конкуренции. Но Потапов все последние дни плотно занят и даже буквально «расписан по секундам». Спасатель находится в низком старте, последние дела мужик доделывает — как тут отвлекать? Но раз уж он сам такое предложил — извиняйте, я не виноват. Воспользуюсь на всю катушку.
— Потапов здесь? — крикнул я мальчишкам.
— Здеся, дядь Петь! С Олькой Луневой о чем-то гутарят!
— А вот этого я у тебя не спрашивал, Пров, гоняй коров… Береги язык, не болтай лишнего вперед вопроса… Болтуны. Держите вот, слоек вам захватил от Павидлы, вроде даже теплые. Никто к знаку не подъезжал?
— Не, никого не было. Спасибо, дядь Петь!
Откидываясь на сиденье, я услышал, как зашипела рация: докладывают на Кордон. Молодцы.
Потапов, стоя у своего знаменитого на всю Россию черного мотозверя, ждал меня рядом с ближним к дороге домом поселка.
— Салам, Маккена!
— Нани торова, Спасатель, — ответил я по-ненецки.
Традиция у нас такая сложилась: приветствовать друг друга на разных языках. Федя один из немногих, с кем я общаюсь действительно по-дружески. Классный мужик, цельный, настоящий, жалко, что уезжает.
— Смотри, чем меня вкусненьким угостили! — Федя похлопал рукой по двум полупрозрачным пластиковым канистрам, закрепленным в обширных боковых хромированных проволочных корзинах, — где только взял такие багажники.
Канистры отозвались глухо, отвечая — мол, полные мы, полные, че хлопать-то…
— Пивка нефильтрованного кордоньеры налили. Так что приходи вечером к Юрику, посидим на дорожку с мужиками.
— Зайду, раз такое дело, — сразу согласился я.
— И хорошо. Давай отпускай машину, шериф, на моем зверюгане поедем. Если свое же постановление о двух ездоках отменишь.
— Отменю. — Я легко пошел на злоупотребление служебным положением. — Мент я или не мент?
Дав Монтане команду на возвращение в Замок, я забрался на заднее сиденье огромного мотоцикла, устроился поудобней, вроде нормально.
— Что, даже к старосте не зайдешь?
— Не время, Федор.
— Тогда погнали. Шлем надевай, шериф.
Но гнать Спасатель не стал — машину повел аккуратно, без гонки. А пацаны все глядели нам вслед, и не собираясь никуда уходить с перекрестка.
— Страхуют! — крикнул Федя назад. — Золотые кадры будут.
— Уже есть, — тихо ответил я в шлем.
К месту происшествия мы доехали спокойно, но быстро. Судя по всему, наблюдатели не соврали: к поваленному знаку действительно никто не подъезжал. А вот подходили ли?
— Ты, шериф, извини, конечно, но давай позади и сбоку, так оно лучше будет, — посерьезнев, сразу предупредил следопыт.
— Понимаю, улики.
Большой щит из крашенной несколько раз фанеры-десятки лежал на траве.
Стойку раскачали и уронили наземь — все как в прошлый раз. Щит-ветеран, один из самых первых. Простреленный, залатанный служака. Стандартная «встречная» надпись для потеряшек — куда им идти и что нужно делать — уже один раз обновлялась, а вот мои художества не тронули.