Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
— И самые хитрые да остроумные из них злые слова в ответ выдумывают, — сообщил Костя.
— Вот и пусть выдумывают. А нам и не надо объятия раскрывать да силки ставить, — заявил Демченко. — Сами придут. Никого мы уговаривать не будем: в очередь, господа мигранты, и с испытательным сроком, гринкарты нынче дороги.
— Правильное решение! — вновь не смолчал Гоблин. — А то наплодим опять «братьев» на свою голову.
— Кстати! — оживился профессор. — Я ничуть не удивлюсь, если мы в ближайшей перспективе наладим хорошие отношения с львовянами при нулевых успехах с донецкими: больно уж рядом с Мадридом расположен этот украинский монокластер. Очевидно, они уже попали под влияние соседей. Все старые счета списаны, прожив здесь некоторое время, люди начинают это понимать.
Интересный взгляд. Но мне кажется, тут Гольдбрейх излишне смел в предположениях, перегибает.
— Увидим, — а вообще-то на эту тему стоит подумать заранее. — Достаточно скоро стояние на Днестре даст первые результаты, вот тогда и будем делать выводы, поправлять политику при необходимости. Пока же смотрим, в меру хвастаемся, держим позицию и даем понять.
— И разведка, — бросил Кастет.
— Это уж обязательно! — подмигнул ему Демченко.
— А мне кажется, что Марк Львович дело говорит, — прогудел атаман Заостровской. — Нечего уповать на старое, мы вот с чехами, помню, собачились в полный рост. Как только я вспоминал хоккей… так сразу хотелось в Прагу с битой поехать. И как теперь народ со Скленаржами уживается? Души не чают. По-новому все надо, без гарантий и былых заслуг.
— Ну, народ у нас трезвый, самообман и иллюзии у него не в чести, — успокоил я главу заречного поселка. — А промахиваться мы действительно не должны. Хорошо… Товарищ капитан, а как обстоят дела на юге, вокруг Южного Форта и Промзоны?
Уже собравшийся сесть на место Игорь Фокин вернулся в состояние боевой готовности, оперся о трибуну двумя руками.
— Пока без изменений, Командор. Тишина стоит, перестрелки закончились, попыток прорыва разведгрупп в последнее время патрулями и секретами не зафиксировано. Изредка общаемся с их пограничниками. В общем, все на контроле, граница на замке.
— И что дальше?
— В каком смысле? — несколько растерялся зеленофуражечник.
Похоже, зал тоже не понял моего вопроса.
— В политическом. Так и будем в засадах друг напротив друга сидеть?
— Товарищ Командор, так я ж… не могу знать! Тут требуется ваше… В смысле, вышестоящее решение.
— Э нет, брат! Ты, значит, там живешь, каждое дерево знаешь, горно-морским воздухом дышишь. Хозяин территории, можно сказать. Каких таких решений вы ждете? Ты предлагай! Проявляй инициативу.
Тут Фокин скис окончательно. И его вполне можно было понять: не привык служивый к самостоятельности в решениях вопросов, выходящих за рамки Устава, Закона и Положения. Но жалеть я тебя не буду, дорогой ты мой погранец: баста, другие реалии, другие условия работы, привыкай, Игорь.
Положение спас Потапов, до поры молчавший в уголке и о чем-то говоривший с Бероевым — за все прошедшие доклады он не единого вопроса не задал, ни разу не выступил с предложениями или критикой. Ситуацию изучаешь, Спасатель… Да и своими задачами мужик занят, для Феди стратегические итоги и перспективы анклава сейчас совсе-эм в другом месте находятся…
— У меня есть предложения по вопросу. Разрешите?
Демченко кивнул.
— Я думаю, что на границе, в частности южной, то есть с канадцами, неплохо бы начать внедрять пограничные практики первых лет советской власти.
Я посмотрел на предлагающего с интересом, остальные тоже.
А вот Фокин глянул на Спасателя с явным неодобрением и с полным непониманием — кто и что может советовать профессиональному пограничнику?
— В двадцатые годы прошлого века на западных погранзаставах, в частности на польском направлении, практиковались тактические взаимодействия с противоположной стороной в гражданском аспекте, — сообщил Потапов. — Подобное можно и необходимо внедрять и у нас, я акцентирую, это будут взаимодействия нижнего и среднего звена, народная дипломатия. Контактируют и принимают решения начальники застав и погранотрядов. Сами. Тема очень интересная. Можно устроить День открытой границы… Раз в месяц устанавливать свободный режим приграничной торговли — что-то типа рынка-барахолки, можно проводить совместные празднования каких-либо дат, причем прямо на границе, там местность добрая, нетрудно будет подобрать подходящую площадку. Очень важен и культурный обмен. Насколько я знаю, в Промзоне готовится шефский концерт, не так ли? — Потапов посмотрел на завклубом, ожидая подтверждения.
— Концерт состоится через четыре дня, — быстро уточнила с места Лида Скамейкина, опытно почувствовав грядущие перспективы.
— Ну вот он и повод! Очень вовремя. Пригласить в Промзону их культурников, не знаю… гармонистов там всяких, частушечников… на смотрины и обмен опытом, так сказать. Можно и пограничников, но гораздо важнее затащить к нам жителей того же Принс-Руперта, как ближайших соседей. Потом наши туда сходят, посмотрят на поселочек. Со временем пойдет отклик, обратная связь, руководство Квебека начнет получать позитивные сигналы. Очень хороший метод создания нужного комплиментарного поля, задолго до встречи первых лиц и принятия каких-либо решений.
Мне эта идея сразу понравилась.
И не просто понравилась: такой ход, предложенный Спасателем, представился мне наиболее оптимальным вариантом и на будущее. Как потом вождям канадского анклава мобилизацию объявлять, под какими предлогами? Как после этого народ убеждать, что русские — «дикари и вообще гунны»? Силой? Так тут мир другой, Новый, в нем все дороги открыты, любому анклаву нужен специалист, ремесленник или даже просто работящий человек. Я и сам постоянно должен учитывать это обстоятельство: будешь гайки перетягивать, недосмотришь — улетят орлы, как гаруды по осени. Сниматься птички уже начали, кстати.
— Открыть государственную границу? — широко раскрыв глаза, возмутился капитан Фокин, словно не веря тому, что только что услышал. — А если полезут шпионы и диверсанты? Мимикрия!
— Да пусть смотрят, какие проблемы, дорогой! — смело заявил Самед Костоев, староста Южного Форта. — Когда они увидят размеры автокладбища, то решат, что у нас бронедивизион наготове в лесу стоит, отвечаю! А я им еще и про Дикую Дивизию расскажу.
Махнув рукой, словно шашкой, довольный ингуш сел на место.
— А чтобы не полезли, нужно правильно работать, товарищ капитан. — Я решительно пресек всяческие сомнения. — Профессионально работать, наблюдать, анализировать. Твои люди умеют это делать, так что справитесь. И помощь окажем, если потребуется… Товарищ завклубом, как вам такая идея?
Отпустив свою сотрудницу, которой Скамейкина в этот момент давала на ухо какие-то указания, завклубом встала.
— Это очень интересное мероприятие, товарищи! — Видно было, что главная наша массовая затейница серьезно возбудилась после внезапного предложения Потапова. — Конечно же мы всячески поддержим подобные начинания. А как это расширяет кругозор! Как ребята будут рады!
Я хлопнул рукой по столу:
— Федор, спасибо. Предложение принимается, фиксируем. Думаю, этот же подход можно будет впоследствии распространить и на другие направления…
Правда, до этого еще далеко.
На Берлинской заставе — круто армированный железобетон. Нет, неправильно я сказал — густая плотная вата. Контактировать там практически не с кем. Зусулы почти не появляются, но и нашим группам спокойно в приграничье барражировать не дают. Такая же ситуация сложилась и в правобережной Тортуге. Какие, к черту, взаимообогащающие концерты или торгово-менные операции на передвижном ежемесячном базарчике, если контрагентами выступают нормальные варвары?
Часы наглядно показывали, что совещание нужно завершать.
Долго сидим. За это время участники форум-совета узнали много нового, уточнили известное, высказали ряд разумных и перспективных предложений и замечаний. Даже я кое-что почерпнул, хотя, казалось бы, по должности обязан знать все.