Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
А осень ведь. Все в городе ждут дождя, у всех огороды, сады и баки-накопители из металла и пластика, покрашенные в черное. Хозяйки, выбегая на улицу по утренним хозяйственным делам, первым делом поглядывают на небо, подставляют вверх ладошки — не капает ли? Нас с Сомовым это никак не парит, ибо над головами надежной защитой обвис выцветший на солнце матерчатый тент в разноцветный квадратик. Да если бы и не было — плевать, так нам и надо.
Вокруг — мешанина крошечных жилых и хозяйственных зданий, архитектурный коктейль пристроек, крылец и крыш — чаще плетеных, реже крытых: черепицей и кусочками крашенной на два-три раза фанеры. Встречаются кровли из длинных листьев, есть пластик и даже шифер. А вот соломенных не видел, странно.
— А-мм… Кастет, я щас сдохну, — прохрипел рядом со мной Гоблин.
Понимаю, брат. Сомов вчера так лихо поддавал, что даже я диву давался. Да и сам хорош — если и отстал в рывке, то всего на полшага. Мы же начали прямо на трассе…
Вояк еще как-то держали за холку отцы-командиры, тем более что изрядная часть армейцев (бедолаги, нет другого слова) отправилась дела доделывать, трассу проверять, временные посты ставить. Тяжелые Гонты принялись найденную локалку приходовать, очевидный трофей собирать. Дел навалом — пока все не проверят, хозяйственников на Пакистанку не допустят. А это пара дней плотной работы, не меньше.
Лишь одна машина бельгийцев осталась, покатила в Нью-Дели, как прикрытие миссии Демченко.
Не, мы конечно же тоже к индусам заглянули на минуточку, как такое пропустить, и сразу пошли на Шанхай, вместе с гуркхами. Короче, приехали уже разогретыми — хорошо, что тут ГИБДД нет на дорогах. Хотя… кто бы осмелился остановить Победителей?
Докладываю: в этом мире пьют все.
Я почему-то считал, что гуркхи — трезвенники от рождения. Ага… И бельгийцы дружно по самогоночке местной вдарили, только локти мелькали. Кстати, хорошо они себя в драке показали, нет вопросов, бойцы на славу. Гоб тяжко пошутил, что будь бельгийцев в Париже чуть побольше, Нотр-Дам оказался бы под ними. Экипаж «лаффлика», услышав такое предположение, о чем-то задумался — надеюсь, что забудут, — вот же падла Гоблин, вечно что-то учудит неполиткорректно.
— Вложить тебя, чудака, что ли, за вчерашние базары? — нехотя спросил я, пересиливая стойкое желание убито молчать весь день.
— А че я сказал? Ох… Нормально все было. Почти. — Помятый вчера гораздо больше меня, Мишка сразу начал ставить щит.
— Да ну тебя, Михаил. Добазаришься когда-нибудь, точно тебе говорю. На хрен было бельгийцам такое кидать? «Да вы, да франков, да почему не вы там старшие…» Революций хочешь?
— Так я ж того… шутканул.
Я вяло махнул рукой, и мы опять горестно замолкли, смуро глядя на двух велосипедистов. Те приветливо улыбались. Нам вообще часто улыбаются. Ну-ка и я попробую в ответ… Вот так, чтобы весело — аж скулы свело! Ну как?
Прохожие тут же закрутили педали бодрей.
А по бельгийцам есть у меня одно важное наблюдение: они себя называют именно так: «бельгийцы». И только так. Несложно вспомнить, как на Земле-1 граждане собачились в этой своей Бельгии, все норовили размножиться делением: фламандцы от этих… как их там… каталонцев? Нет, что-то другое, не могу вспомнить. М-да, тяжелое утро, хмурое… Ладно, это не суть важно. Так вот, здесь они едины. Так же едины, как многочисленные дагестанские народности, приезжая в Россию, становятся дагестанцами. Как все россияне, попадая за границу, как правило, становятся русскими. Вот такой феномен случился и у них. Но на платформе это правило не всеобщее — шанхайцы, например, четко делятся на мини-анклавы.
Где тут Фактор?
Из двери выскочил Пармеш-Пельмеш, так этого парня представил Федя, притащив нас сюда. Пельмеш — штатный охранник отеля, веселый исполнительный мальчишка чуть старше десяти. Говорим мы с ним, как и со всеми шанхайскими жителями, на смеси русского и английского, английского в этой смеси, само собой, пока больше. И вполне получается: за время сталкерских скитаний языки мы кое-как подтянули, а с «неносителями» всегда общаться проще.
В руках у парня подрагивал поднос, на нем две чашечки с чем-то жидким. Над этим жидким — подозрительного запаха парок, струйками. Рядом лежит серого цвета лепешка. Посмотрел… и меня тут же одолел рвотный позыв. На Земле-1 Лаос занимает предпоследнее место в Азии после Афганистана по бедности населения. Вот и национальная кухня лао по жизни никакая: клейкий рис, бананасы, сомнительного вида и вкуса смазки-соусы и мелкие жареные рыбки. Все. И по трезвому-то не захочешь. А уж тут…
— Пельмеш, родной, да ты че, убери это! — попытался вскричать Гоблин, как бы резко отворачиваясь.
Парнишка все понял, бодро скрылся. Какая еда, ничего не полезет!
В моей сумеречной голове неожиданно всплыла история из «Махабхараты» — у тестя на Кордоне этот томик почему-то стоит на полке рядом с иконками, на видном месте. Наверное, потому что обложка яркая.
Там такая тема, что всякие неугомонные демоны и полубоги не по рангу начали прочесывать некий Молочный океан, чтобы добыть из него нектар бессмертия. Доэкспериментировались до того, что из глубин океана поднялся смертельный, какой-то реально крутой яд, не помню названия, они в книжке больно лихие. Короче, нашли на свою задницу… Яд начал разливаться по всем трем планетным системам, полный апокалипсис, доигрались. Всем стало грустно. Тогда делегация искателей приключений — некие девы — во главе с Вишну обратилась за помощью к самому Шиве. В общем, пришли они к нему, поплакались, посопливили и уговорили на подвиг. Шива в ситуацию вник, милостиво решил спасти их от этой отравы. Применил магию и уменьшил количество яда, а потом собрал его в ладонь да и выпил залпом. Но не все так шоколадно вышло. Ибо яд оставил на шее Шивы синюю полосу. С тех пор он стал известен под именем Нилакантха — «синешеий».
Как-то так.
Вот мы с Мишганом и есть такие «синешеие». Такое впечатление, что выдули весь спиртной яд в анклаве, спасая молодое и старое поколение шанхайцев от беды…
По тенту что-то зашелестело, слабо застучало — неужели дождик?
Из соседнего дома выскочила симпатичная молодая женщина в невообразимом платье-покрывале, традиционно нам улыбнулась, подняла руку, обрадовалась, закричала в глубь двора — дождь «детектед». Живая какая, а! Только позавидовать можно.
Уличная пыль начала покрываться крошечными кратерами.
Начав квасить уже непосредственно в Шанхае, мы стартовали небольшими порциями местной «рокси» — непальской рисовой водки, имеющей почему-то русское название «Ruslan». А потом гуркхи-диверсанты подтянули добавку с названием «тунгбу», это натурально горячее пиво, настоянное на неких «злаках». Прикиньте и сложите в кучу: усталые бойцы, в которых еще перегорает адреналин, спирт, наспех и кое-как разведенный прямо на броне, да под хилую закуску в виде галет из сухпаев, потом непальская водочка — а нормальной закуской еще не успели животы как следует набить, — и горячее пиво на заливку! Ух! Сила.
Вот и мы сложили… Хорошо, что «сотни» не сложили.
Гулять начали на природе, гуркхи сами предложили устроить нечто вроде пикничка. Субедар меры принял, быстро распорядился, и мы всей оравой повалили за город. Там, за футбольным полем и неплохим местным стрельбищем, имеется чудесная полянка с вишневыми деревьями. Постелили циновки, накидали подушек — и понеслась. По свистку пришли женщины, принесли съестного. Щас вспомню… Что там стояло? Их традиционное непальское блюдо «даал бхаат»: даал — специфичный фасолевый соус, а бхаат — обычный вареный рис. Еще был огненный соевый соус, я чуть язык не спалил, мы шпинат туда макали. Блюдо посущественней тоже принесли — крошево из курицы. Вообще-то такое готовят из баранины, козлятины, а для воина лучше всего из мяса буйвола. Но наготове была только курица, а баранину мы ждать не захотели.
Буйволов же у них нет.
— Твою душу! — вспомнил я, слабо хлопнув себя по лбу.