Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

А на купленной Сотниковым учатся ходить под парусами.
Кстати, на борту «Клевера» пополнение: матросом у нас Денис, он с «мореходки», так называют старшеклассников, проходящих по профобразованию специализацию речника-моряка. Сашка гордый — он теперь старший матрос, рядом не сплюнешь.
Автандил встречал нас на берегу, у ноги «спрингфильд» с оптикой — тут никто без оружия и шагу не сделает. Рядом с ним возбужденно гавкал Анчар, крепенький «коллированный эрдельтерьер», пес свободных нравов, живой, независимый. Стоит ли говорить, что и в самом доме, и на летней кухне все дымилось, парилось и запекалось.
  
Поздоровавшись, я поинтересовался, нравится ли ему на новом месте, и вот что услышал:
— Там беспокойней, знаешь. Вокруг снуют, снуют… А ты как в витрине сидишь, несерьезно, понимаешь. И река! Такая река — это не грузинское. А тут море! Море — это хорошо, — мечтательно ответил этот необычный сорокалетний мужик, толстенными руками с подпаленными волосами доставая из жаровни большой черный противень с каким-то национальным пирогом.
— Хозяйка тебе нужна, Автандил, такое хозяйство… — заметила Zicke, вполне очевидно ожидая услышать отмазывающий ответ.
«Себастьян Перейра» внимательно посмотрел на нее, сделал шутливо-свирепое лицо и неожиданно для нас согласился:
— Нужна, ты права, сестра. Думаю я. И родня думает, весь клан думает, уже и варианты подобрали, понимаешь… У них одно, у меня другое, как считаешь, кто победит?
Из этого я сделал вывод, что он тут намерен обосноваться надолго, теперь вряд ли куда Автандила перебросишь.
Первым делом мы разгрузились — первой спустили технику: три мотоцикла, на которых мы пойдем в рейд, потом скатили по доскам квадроцикл, предназначенный Автандилу. Елки-палки, так вот для какого «зверя» навес приготовлен… Туплю перед боем.
Стандартные бочки с топливом и поменьше — с маслом. Мешки с продуктами, в основном длительного хранения, пиломатериалы и стекло, ящики и баулы, какой-то тяжеленький блок для радиостанции, навороченный тепловизор в футляре, коробки с мелочовкой. Отдельно поставили ящик с боеприпасами и пиротехникой: «сигналки» грузину явно понадобятся, если вспомнить, что некие изыскатели посещали это место еще до первого нашего захода сюда.
Анчар помогал, чем мог, всюду совал мокрый нос, все старался погрызть, попробовать, пытался даже ящики зубами тянуть.
— Когда коня подковывают, и осел свою ногу сует, — недовольно констатировал пока что еще отшельник и звонко шлепнул пса тяжелой ладонью по заднице, да так, что зверь присел. — На тропу иди! Наблюдать! Выполняй!
Удивительно, но Анчар спокойно послушался, потрусил наверх.
Радио у Автандила имеется, антенна стоит на вершине внешнего скального «кольца». Но связь очень специфична: связаться можно лишь с Морским Постом (не всегда) и с Маяком — это почти надежно. Ни до Дальнего Поста, ни тем более до Замка дотянуться невозможно — горы перекрывают радиосигнал.
Хорошо в Балаклаве, уютно.
Ужин оказался шикарным настолько, насколько это может организовать солидный грузинский мужчина, решивший произвести на гостей неизгладимое впечатление. Получив массу удовольствия — эмоционального и кулинарного, — мы легли спать, кто на судне, кто в гостевой половине второго домика… Ночью, говорят, сильно шумел океанский прибой и долго кричала какая-то скандальная ночная птичка. Я ничего не слышал, уснул раньше всех, спал как убитый.
Уходили с рассветом, еще темно было — на трех машинах, все мотоциклы ямаховские, я на своем любимом всепонтовом круизере XV1900A Midnight Star, Джай с Ленни — на внедорожных байках XT1200Z.
Все собрано, заправлено, багажники укомплектованы, набиты под завязку, особенно на круизере, места много, двигатель мощный. У меня стоят четыре канистры с топливом, на байках еще по одной имеется — такого запаса хватит, чтобы до самого Замка доехать. Вода питьевая — немного, будем идти вдоль русла, наберем по факту, сухпаи, на всякий случай тент — это вместо палатки, немного компактной котловой посуды.
И конечно же оружие, уже привычный набор: я и Джай с винтовками, ребята еще и со своими «томми». «Хаудахи» и гладкая «беретта» в креплениях впереди, на случай лобовой пальбы по дурному зверю. Так что с этим все нормально и понятно.
Гораздо сложнее дело обстояло со связью. Для переговоров между экипажами предусмотрены компактные рации ближнего боя, а вот сможет ли «Северок-К», установленный на заднем багажнике круизера, дотянуться в окружении таких гор до мобильного пункта связи на Пакистанке — это большой вопрос.
По плану операции Юра Вотяков должен до завершения силовой фазы встать где-то на сотом километре дороги. А вот мне бы надо начать вентилировать обстановку как можно раньше — будем пробовать дотягиваться до сорокового километра. А как с Пакистанки сигнал пройдет, сможем хоть что-то услышать, если сами онемеем, горы не помешают ли? И хватит ли дальности у радиоузла? В армии, помню, на старенькой Р-111 давали дальность 220–250 километров на V-образную антенну. А у Вотякова аппаратура еще мощней, должно получиться.
Первые тридцать километров предстоящего пути нам уже известны, мы с Ленни прошли их еще в прошлое посещение — это и была основная цель предварительной экспедиции. Дальше начнутся настоящие Дикие Земли, неизведанные, опасные, непредсказуемые, и что нас там ждет, одни лишь Писатели знают.
После довольно крутого подъема в гору тропа, вдоль которой, перескакивая по камням, стремился к Балаклавской бухте небольшой ручеек — Балаклавка, — вышла на скальную полку шириной метров пятнадцать, проходящую вдоль пугающего отвесного обрыва, потом пошла по вытянутой горной долинке, по геодезической сути — это и есть перевал.
С перевала широкая тропа, превращаясь в этом месте в нормальную, хоть и не торную дорогу, на которой и две машины разминуться смогут, спускалась в длиннющую долину среди гор, где начиналась другая речка, текущая на север, к Пакистанке. Вот вдоль нее и пролегает пока наш долгий путь.
Лежащая внизу зелено-желтая осенняя долина — огромный вытянутый горный каньон с высокими, до километра в начале, бортами, однако стенки не отвесные, пологие, подобные нормальны для Путоран, например. Благодаря этому обстоятельству солнечный свет в достатке проникает в долину — две широкие пестрые ленты высокогорного разнотравья тянутся вдоль всей грунтовки и ручья, в меру меандрирующего среди скальных выступов.
Красно-коричневые скалы, а на них невысокие хвойные деревья, поднимающиеся до четверти высоты склонов. Странный разлом. Ручеек невелик, лишь постепенно он начинает превращаться в реку, по мере вбирания в себя столь же крошечных боковых притоков. Однако ширина ущелья впечатляет: в самом широком месте она достигает километров четырех, пожалуй. Не по речке горки. Точно, Смотрящие выпилили, итог «ручного управления».
А нам все едино, не привередливые — что дали, по тому и катим.
Каньон мы прошли быстро, хотя скорость маленькой колонны была невелика, в среднем километров 25–30 в час. Предпосылок для разведдеятельности практически не было: люди тут не жили.
Что для меня странно: зверовому охотнику тут самые угодья, непуганого зверя много, есть места для засад и удобных позиций для стрельбы сверху. Вряд ли в речушке на этом участке водится форель, впереди наверняка есть сливы и водопадики, но чуть дальше уже можно будет пробовать. А вот на обильную боровую дичь рассчитывать не приходится — редкие рощицы, разбросанные по долине, к тому не располагают.
  
И тем не менее люди этот оазис для жизни не определили. Почему?
Гаруд мы не видели ни разу, а пещерник по-настоящему страшен и опасен лишь в первый раз, при должном спокойствии и опыте два стрелка с гладкоствольными ружьями вполне способны справляться с этим чудовищем.
Идущая первой Ленни внезапно остановилась, опустила ногу, достала бинокль. Рядом встал Джай, а потом и я подкатил.
— Что тут у вас?
— Бараны горные стоят! Как игрушечные. Смотри, чувак, справа на гребне, за длинным распадком. Да нет, выше, выше, под останцем!