Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Друг за другом мы врубились в густой ивняк.
Посмотрели, подумали, попробовали — проклятье, не получается тихо: зараза, как ни старайся, все равно нас слышно! Вот у Феди получается — неделю назад он демонстрировал всем желающим на Промзоне методу, так и не пойму всех его хитростей перемещения в лесу. Тут практика нужна. Вот и практикуемся… как пьяные лоси. Я слегонца утрирую, мы умеем скрытно передвигаться, жизнь сталкера всегда научит. Но все познается в сравнении.
Метров через двадцать нашли проходы в зарослях, определились, пошли тише, уже можно сказать, что бесшумно. А там и сама просека появилась, из числа тех, что мы меж собой зовем «отрезками». Глянули в тепловизор — чисто впереди. Крупного зверя в этом месте можно было не бояться: конец лета, медведь пасется по нажористым ягодным полянам, а волки стаями шататься по сосняку не будут — незачем. Да и рысь сосновые леса не особо любит: мало мест для засады.
Память услужливо подкинула картинку по теме — лично наблюдал в Белой Церкви, точнее, за Белоцерковским озером, мы там с Монголом как-то мимо проходили, возвращались из рейда по Болотам. Смотрим: две женщины на поляне — ягоду берут, жестяными «комбайнами», спокойно, слаженно, согнулись, руками работают, тихо песни распевают… А метрах в трехстах от них здоровенный Мишган тем же самым занимается, жирный, натурально пасется, прямо пастью бруснику загребает. А брусничка тут… почти с виноград размером! Ну вот. Видим, что друг другу сборщики не мешают, — ежу понятно, что ситуация участникам давно привычна, хотя два «моссберга» рядом с бабами лежат, удобненько так, на небольшой тачке с двумя дутыми колесиками. Так те девы реально возбудились, лишь нас заметив, зашипели, закрякали, утки, — дескать, разрушаем идиллию.
Медведь, кстати, сразу скрылся от греха.
— Как только уйдете, настырные, так сразу и вернется наш Гошенька, — уверенно сообщала одна из собирательниц. — Так что валите давайте, не пугайте зверушку.
Зверушка… больше староземного белого медведя.
— А не боитесь, девушки? — на всякий случай поинтересовался Монгол.
— Это мы без него боимся! — быстро ответила та, что побойчее. — Ни волк, ни рысь близко не подойдет. Гоша нас охраняет. А мы его бережем — вас, дураков с ружьями, хватает. Охотнички…
Вот такие у нас симбиозы вызревают.
Шестьсот метров по просеке мы прошли осторожно, но быстро, осмотрелись в конце, вышли на поляну с «локалкой». Прелесть место! Справа от дома протекал небольшой ручеек, убегающий к Сене. Смотрящие всегда предупредительно организовывают рядом со срубом источник чистой воды, один раз даже колодец попался. Монокластеры и потеряшки, вскрыв локалку, очень редко ее покидают, если на то нет серьезных внешних факторов-причин: очень уж удобное жилье, вокруг него и ставят остальное хозяйство.
— Девочка, — алчно прошептал Гоблин, опуская бинокль. — Нетронута цаца.
— Давай кружком пройдемся.
Мишка кивнул: нужно подстраховаться. После рассказов Потапова мы в таких случаях теперь опасаемся еще и гипотетических самострелов, зловредно настороженных поблизости, — раньше об этом как-то не думали. А тут, оказывается, такие фантазеры водятся… Спасатели, например. Жадины они все, не иначе, — так и норовят мирному путнику конус картечи в бочину загнать нечестным таежным способом.
Локалка была из разряда маленьких.
Черт, а азарт-то какой через поры давит! Давненько мы таких подарков не получали, давненько: казалось, выгребли в зоне досягаемости все возможное. Вот что значит «неосвоенные земли».
— А ведь не египетская захоронка, далеко за рекой укрылась.
— Но и не для франков запас, тоже далековато, — дополнил я.
Про нас и говорить не приходится, отсюда до России… о-го-го.
— И чья?
— А по бубну, теперь наша, — справедливо решил Гоблин.
Фур-р-р! От зараза! Цесарка с ветки стреканула! Хорошо, хорошо, потом присмотрюсь, мясцо осеннее, нежное, жирненькое… После того как мы обошли локалку по кругу и убедились, что на поляне никого нет, спокойно пошли к хижине.
— Ворота зачетные, — отметил Мишка. — У нас автоприз, зуб поставлю.
Ну, это не факт. Подобная маленькая локалка всегда имеет ворота под технику, как исключение — только оружейные. Но не всегда заветная изба имеет внутри саму технику. В последний раз подобное хранилище было набито стеклом всех видов и типов, тонны четыре в сортаменте. Вывоз богатства тогда превратился в страшный геморрой для строителей — как ништяк не побить в таких условиях. Трактором дорезали просеку, гоняли грузовик за тридевять земель… Но иногда встречается и чисто «техническая» разновидность, два случая на счету. И всегда — одна единица техники стоит внутри, небольших размеров — так мы получили вильчатый погрузчик и «шестерку», уже третью в анклаве.
— Спорим? — с надеждой спросил Гоб, он это любит.
— Не буду. Сам надеюсь.
Большие ворота чуть просели, что ли, хорошо бы чуть отгрести. Я оглянулся в поисках большой ветки или палки, но Мишка ждать не захотел — мощно отодвинул земельку самими воротами, вот же силища у человека. Завалив в темное сухое помещение, мы застыли в полном восторге.
Перед нами стоял открытый армейский джип цвета «выжженная прерия». Если и есть настоящая легенда в мире внедорожников, то вот она, любуйтесь.
— Ну, автомобилист, изрекай, — предложил Сомов, начиная пританцовывать от радости.
Зрелище такое, что хочется изрекать и изрекать!
— Это «Willys MB», Миша. Знаменитый «виллис», дедушка всех джипов мира! — Я сделал несколько шагов и нежно положил руку на металл капота.
Даже пыли не видно: хорошо здание закупорено. Да и откуда тут пыли взяться — вокруг стерильная природа, незагаженная.
Штатовский армейский автомобиль повышенной проходимости времен Второй мировой смотрел на нас требовательно, с явным нетерпением и ожиданием рейдов, погонь, стычек и прорывов. Интересная модификация, заряжена по максимуму. Вот только цвет…
— Для пустыни, что ли? — уважительно прошептал Гоблин.
— Диверсионно-разведывательная вещица, — так же тихо, словно боясь спугнуть удачу, ответил я. — Для САС, скорее всего, комплектовали.
— Вот мы и пришли, — хохотнул Сомов. — И это покруче, чем драный САС.
Так. Первое: все, я его не отдам. Не могу! Не отдают такие машины, в них вцепляются всеми зубами.
Второе: джип запросто пройдет по броду через Сену, значит, нужно оживлять машину сразу. На всякий случай трамблер в полиэтилен заверну, пакеты всегда есть в рюкзачке. Проскочит, как миленький.
Я медленно, с нескрываемым наслаждением обошел вокруг находки, не отрывая руки от металла, помогая жадными глазами тактильным ощущениям. Как все честно сделано! Позади закреплено зубастое колесо запаски. Хороша резина, что надо. А то все BFG Mud-terrain… «гудрич-шмудрич»… Вот это, я понимаю, «муды» — настоящая честная «бездорожка», только посмотри, грунтозацепы какие первобытные — протектор «реверсивный вездеход» или NDT. На слабых грунтах, правда, закапываются, шо кампец, и боковина очень жесткая. По глине же должно быть неплохо. Рисунок протектора вообще никуда не направлен, так что понять по отпечатку, в какую сторону ехала машина, невозможно, если, конечно, не слишком быстро лететь.
По левому борту на углу кузова торчал длинный хлыст армейской антенны.
— А самой рации-то нету, — сокрушенно заметил Сомов, бегло оглядев открытый салон. — Почему штатную не дали, жмотье!
В принципе на «коте» у нас осталась станция дальней связи «Северок-К», встанет, как родная, можно и мотнуться…
— Че за ручки? — Мишка показал на кормовые скобы.
— Вручную из грязи вытаскивать, — хрипло пояснил я, горло враз пересохло. — Спрыгнул экипаж, схватился, р-раз! И…
— Еще продемонстрируешь, — успокоил меня напарник, крепко хлопнув по плечу.
Рядом с запаской висела большая алюминиевая канистра в креплениях, пустая — хоть воду бери, хоть топливо, на бортах закреплены две лопаты, легкий ломик. Вот что интересно: и инструмент на бортах, и канистры крашены той же самой краской.