Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Скалистый берег проплывал в километре от нас.
— Наверное, тут есть еще немало подобных тайных уголков, — заметил Ули, потягивая сигарету.
— Всему свое время, дружище, — отозвался я, за компанию набивая трубочку. — Будущим исследователям стоит идти вдоль берега, тогда и заметят многое.
— Представляете, сколько всего странного и необычного шторм выкинул на береговую полосу? Жаль, времени нет. — Ленни, закрыв альбом, присоединилась к курильщикам. — Вдруг прямо там, — она показала рукой на песчаную полосу пляжа вдали, — лежит гигантский кальмар, разбитый волнами о камни?
— Святая Дева, дочка! Не призывай несчастья! Только гигантских кальмаров нам и не хватает! — вскричал Маурер.
— Вполне могут быть, — подыграл я подруге. — И гигантские кракены, медузы-насосы, морские змеи и другие существа из глубоких вод. Схватит такой «Клевер» — и на дно…
Шкипер задумался.
— Пойду-ка я поставлю пулемет на штатное место. А то пока вытащишь…
Шутки шутками, а к подобной встрече стоит быть готовым. В этих морях и океанах точно водятся чудовища, достойные авантюрных романов Гомера. И нашего пулеметика им маловато будет, нужно разживаться пушкой посерьезней.
Берег был пустынен, море тоже, и постепенно эмоции улеглись.
Начались процессы более интересные. Вышло так, что с какого-то момента я перестал быть просто Федей Потаповым, старым добрым Тео, рейнджером и авантюристом, стрелком и дипломатом. Как-то само собой получалось, что с каждым километром пройденного пути, приближающего нас к России, я становился русским, превращаясь в представителя и даже консультанта из Новой России. Что, сами понимаете, никак не соответствовало действительности. Но это обстоятельство никого не остановило. Друзья по очереди подходили ко мне, делились мыслями, надеждами, сомнениями и планами.
Начало положил шкипер. Мы как раз работали в рубке, уточняли самодельную карту пройденного пути. Ленни прилежно принесла кофе и, таким образом, невольно поучаствовала в разговоре, правда, не с самого начала.
— Как ты считаешь, Тео, — осторожно начал Маурер, — что у русских с женщинами?
— В смысле? — протупил я.
— Ну много ли женщин в русском анклаве?
Я — бывает такое — опять не понял сути, предположив, что он имеет в виду некий политический, даже стратегический аспект, союзы там, присоединения, игры генетики…
— Думаю, их много, Ули. Очевидно, что у мужчин потери всегда больше. Как и везде вообще-то. А что?
Он странно замялся, но все же выпалил:
— Жениться хочу! В Базеле смотрел, смотрел… Те, что посимпатичнее, — заняты. А остальные что-то не прельстили старого матроса.
Елки-палки, вот о чем речь! Ну Федя, ты и засямба!
— Ули, не сомневайся, в России найдешь себе лучшую жену на планете! — со знанием дела, вполне уверенно заявил я.
— Мне бы немолодую, — заторопился он так, словно сказочная дверка вот-вот захлопнется, волшебник спрячется, и прием желаний перенесется на понедельник. — Но и не слишком старую! Согласную жить со мной, чаще всего — на мотоботе. Чтобы умела готовить, но и пальнуть могла, если нужно будет.
— Наши могут, — авторитетно заявил я. — И из винта пальнуть от души, и сковородой убить. А хорошо готовят вообще все русские женщины, это врожденное, не то что у вас в Европе.
— И чтобы не худая, как твоя Zicke, чтобы объем в руках чувствовался, а у меня рука немаленькая. Ну и задница приветствуется не девчачья. Такая, чтоб…
— Эффектная? Навалом! — и на этот счет мы тебя легко успокоим. — Подберем задницу на зависть. У всех мужиков носы бледнеть будут.
— И поговорить…
— А вот уж тут не беспокойся! — захохотал я. — Поговорить сможешь!
— Ну и симпатичная…
— Э нет, так не пойдет. — Я сразу отверг такой допуск. — Это уже сложно.
— Почему?! — встревожился он не на шутку.
— Потому что симпатичных у нас маловато, редкость… У нас все красивые!
— Да иди ты! — сглотнул шкипер, сильно волнуясь.
— Чтоб я лопнул! Чтоб меня местный кит проглотил, как святого Иону! Русская красота есть золотой генофонд планеты, всем известно.
И вот тут в рубку проникла Ленни.
— И что, русские мужчины так же красивы? — вкрадчиво поинтересовалась сильфида. — Прелестную швейцарскую девушку это вполне может заинтересовать, особенно после долгого созерцания ваших вечно небритых пиратских рож.
— С мужчинами все сложней, чувиха, — я поспешил огорчить подругу: кто ее знает на сто процентов, кроме Создателя и Писателя. — Мужики видом разные.
— То есть только русские женщины столь красивы неземной красой, остальные все в массовке? — с предваряющей холодностью начала атаку сильфида.
— Брэк, господа! — заорал возмущенный «Альфа», светлые мечты которого начали так опрометчиво рушить. — Речь идет не о вас, а обо мне! И моих чаяниях, ясно?
Мы мудро прикусили языки.
— Вот и хорошо… Скажи еще, Тео, а как ваши женщины относятся к иностранцам?
— Да по-житейски, Ули. Но патриотично, приготовься многому учиться.
Ни на шаг не отступлю. Лучшие — и все тут. Ибо Родина.
— Значит, ты считаешь, что надежда у меня есть?
— Какой же ты дурак, шкипер! — Zicke вмешалась незамедлительно.
«Альфа» оторопел.
— Посмотри на себя, чувак! Загорелый, почти подтянутый мужчина! Да-да, ты изрядно похудел на водах! Шкипер… Владелец морского судна, повидавший дальние моря и страны, человек, воевавший с целыми государствами, исследователь, изучивший обычаи и традиции самых разных племен! Охотник на монстров, в конце концов! И ты еще сомневаешься? Что ж, тогда я сама возьмусь за дело, объявлю конкурс-аукцион и из пары сотен претенденток отберу трех самых лучших. Это будет грандиозное шоу!
— Ты мне льстишь, дочка, — покраснел капитан.
— А какой капитанский костюм висит у тебя в шкафу!
— Почистить надо к подходу, — машинально отметил Маурер, вытирая ладони о мятую футболку бывшего синего цвета.
— И на первую брачную ночь мы соберемся все вместе! С фотоаппаратами.
— Брысь, гадюка! — наконец-то отреагировал жених, хватаясь за ремень.
Ленни с хохотом выскочила на палубу, а капитан тихо спросил:
— Как считаешь, она и вправду так думает?
— Так все и будет, капитан. Так все и будет…
Индуса житейское не интересовало. Он советовался со мной о перспективах политических. Насколько разумно руководство русского анклава, каковы его устремления. Интересны ли им возможные друзья, столько удаленные по долготе.
— Судить можем по косвенным признакам, — и я вслух размышлял вместе с ним.
— Внешнее радиовещание, — подсказал Джай.
— Точно, это о чем-то говорит. Как и трансляция спортивных матчей…
— Да, такое возможно, только если основные проблемы анклава уже решены, — согласился он.
— А присоединение немцев? Этот народ всегда видел выгоды и резоны. Раз немцы присоединились, значит, в Союзе есть не просто перспективы, значит, сам курс выбран правильный.
— Они пойдут на развитие удаленных баз?
— Трудно сказать… Мне это представляется разумным, если есть настрой на расширение зон влияния. Мы не знаем, какой у наших флот… Если есть хотя бы пара кораблей, то лозунг: «Правь, Британия, морями» может трансформироваться.
— А бремя белого человека? Они не предпочтут швейцарцев?
— Если не читать декларации, то Россия равновалентна к Европе и Азии. Исторически к европейским странам недоверия больше — на нас почти всегда оттуда нападали. С востока тоже бывало, и все же… Вспомни, даже Япония не напала во Вторую мировую. На Западе — другое дело, трудно даже перечислить, кто из европейских народов не участвовал в набегах. Так что запрограммированного предпочтения не будет, власти анклава будут смотреть на текущие реалии.
Zicke мало интересовало будущее, предсказанное моими устами, подруга по природе — созерцатель, ей нужно самой увидеть, услышать и сделать самостоятельные выводы.
А Сашке сейчас интересна лишь ходовая рубка.