Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Костя в паре идет позади, «беня» висит спереди, и рука его легко, но надежно держит старый добрый революционный револьвер. Картечь плохо понимает слово «директриса», особенно если ружье стреляет позади тебя. Двор чистый, под ногами хрустнуло всего один раз. Вообще-то по шумам мы особо не прятались — нет смысла на подходах. Чего тут прятаться, если только что мы, такие нарядные, вывалили из ворот замка — у всех на виду. Другое дело на мелких перебежках — тут полезно будет и потише. Хотя я интуитивно чувствовал, что никто нас не выцеливает: просто некому. Мутные, пыльные стекла в тяжелых рамах, везде приоткрытых ветром настолько, что уже не скрипят, не качаются, значит, в помещениях гуляют сквознячки. Нужны сквознячки живому человеку?
Подошли к сараю — здоровенная постройка, но не наша, не советская. Ворота раскрыты нараспашку. Это потом мы уже поняли и привыкли, что в этом мире есть такая примета: если двери открыты, то, как правило, ничего там остроценного нет в принципе, голые стены, тяжелая мебель, может быть, какая-то снасть или приспособа. А вот если заперты, то вполне можно наткнуться на по-настоящему радующее пасхальное яичко… Сбоку от сарая выход на огороды, там виднеется заборчик поменьше. А вот вам и баня, эта — наша, «черная». Сортир во дворе, у забора. Махнул рукой Косте: «проверь заведение». Сам же тихо двинулся к сараю, быстро пролетел мимо, сразу вернулся и встал у двери. Послушал, подождал напарника.
В сарай зашли одновременно с двух сторон. Пусто. А сарай хорош — грузовик ставить можно и еще куча места останется. Светлый, просторный. По сценарию в таком сбоку должен красоваться огромный стог свежего желтого сена, чтобы герою можно было запрыгнуть с разбегу и поваляться с дамой. Но сена, как и дамы, к сожалению, не имелось. Чердака на всю крышу тоже нет: сразу скаты на мощных балках, но у дальней длинной стены имеется потолочное перекрытие метра на два шириной — площадка-склад, рядом приставная лестница. На перекрытии три черные деревянные бочки в обручах. Это уже может представлять интерес.
— Командир, толчок как с новья. Доски добрые, но старые.
— Понял, Костя. Ты прыгни наверх, глянь тару. А я к воротам.
Большой низкий дом никак пока не реагировал на наши маневры. Узкие, длинные провалы окон смотрелись недобро, безжизненно. Тишина. Какая тишина стоит! Мышка не пробежит: сразу попрятались.
— Две бочки пустые, в третьей какое-то нелущеное зерно, аж под крышку. Похоже, овес.
Доложить, что ли? Я посмотрел на замок — совсем рядом. На верхней площадке донжона размеренно шевелится фигурка. Поднял бинокль: это наш радист Юра Вотяков крутит провода, колдует с антенной. Ладно, потом доложим, чего по мелочам греметь. Тут зашипела рация, Гоблин сообщил, что они пошли во второй двор, найдена телега в хорошем состоянии, полный пакет. А мы что-то тормозим. Надо бы пооперативней.
— Двинули в дом.
Но оперативней у нас не получилось. Прямо на крыльце нас встретили отчетливые следы, отпечатанные на чистых гладких досках последождевой глиной.
— Командир, блин, да это же медведь, — наклонившись, прошептал Костя, одновременно меняя револьвер на помпу. — Смотри, взросленький.
— Стоп. В дом не идем, — прошептал я. — Тихо валим со двора.
На улице я достал «мыльницу», несколько нервно вызвал второе звено.
— «Монгол» в канале, — ответили почти сразу, — «Гоблин» ломает чердак.
— «Монгол», мы стопимся, в первом доме следы медведя, похоже, двухлеток. Скорее всего, дом пуст, но проверить надо.
Рация зашипела.
— Нам подходить? — встревожился татарин.
— Вам работать дальше, справимся сами. На связи.
Повесил «мыльницу» на пояс, повернулся к другу. Тот уже достал из кармана бумажные пакетики. Такой или подобный вариант мы рассматривали на разборах, потому подготовились заранее. Опять зашли во двор, опять обошли дом с тыла.
— Пали.
Костя, варварски улыбаясь, споро поджег пакетик, кинул самодельную пластиковую дымовуху в окно, сразу обостряя ситуацию аналогичными забросами и в боковые окна, после чего мы встали у двери. Меня слегка потрясывало, хотя большого страха не было — скорее азарт. Лунев даже не побледнел. Он хоть и молодой, но уже охотник со стажем, и мишек на берлоге брал. Да и чего там. Два гладких да картечью из двенадцатого… Такой комплект и с такого расстояния кого угодно на задницу посадит. Но подлый медведь в проеме так и не показался, не выскочил в панике наружу, как не показался и ядовитый химический дым нашего оружия массового поражения.
— Давай будем считать, что там никого нет, — вслух решил я.
— Халтурим… Ну пусть пока проветривается, на обратном пути досмотрим — все едино мимо идти, — поддержал Лунев.
Во втором дворе — кальке первого — мы не нашли ничего интересного, что можно унести с собой. Пустышка. Ни тебе полных бочек с овсом, ни следов хищных или копытных. Зато подробно осмотрели изнутри сам дом. Планировка тоже «не наша», непривычный он какой-то, дом этот. Ну что такое, веранды нет, при входе сразу большой зал с камином. Где вечером сесть усталому мущ-шине? Сени, или подсобка, почему-то сбоку, и в них окно достаточно широкое, за решетчатыми ставнями. А! Это чтобы грузить через окошко, а не таскать по чистому залу. Все раком как-то. Печь «голландка», правда, тоже имелась, одна на две дальние комнаты. Мебели почти нет, столы да грубые стулья. Кровати без матрацев, пустые сундуки, три комода и один большой шкаф.
Пока что мы с Кастетом числились в аутсайдерах. Второе звено уже закончило осмотр своей стороны улицы, Гоблин что-то доложил «Контуру» — дежурной части — о состоянии огородов, деталей я не расслышал. Сейчас второе звено направлялось осматривать рощу Отдельную, как ее обозначил на схеме Бероев. А мы только взялись за «наш» третий дом… Но говорят же умные люди, что если ты взялся что-то делать основательно, то тебе обязательно воздастся. Двери сарая крепко затворены бревенчатым накидным брусом.
И соответственно, тут пожива была. Ну сначала про сено — так вот и оно в углу было. Правда, давно уже не желтое и свежее, а сероватое, неприглядное, энтузиазма не вызывающее.
Главное же Воздаяние впечатляло.
В сарае стоял автомобиль, каких я уже тысячу лет не видел. Бортовой грузовичок с темно-зеленой «военной» кабиной — такие военкоматы раньше любили на учет ставить, исключительно из-за покраски, как мне кажется. Ни разу не царапанные и не битые дощатые откидные борта, чуть качающиеся на замках с цепочками. Характерная кабина с мордочкой молодого автомобильного наглеца.
— Уж ты, «газон пятьдесят третий», чтоб я лопнул! — восхищенно воскликнул Костя, открывая кабину. Сунул револьвер в кобуру, залез, попрыгал на сиденье. — Да он практически новый!
— Ты капот-то открой, попрыгун.
Осмотр подкапотного пространства удивил нас еще больше. Это не ГАЗ-53, это ГАЗ-52! В последний раз я такую бибику видел после восьмого класса, когда на лето устроился к отцу в автобазу «помощником автослесаря», честно зарабатывая на первый и последний в своей жизни магнитофон. Небольшой рядный двигатель. Под капотом спать можно, столько осталось свободного места.
— С запасом проектировали.
— Демон, глянь, щелевые насадки на фарах.
— Угу-м. Ты кузов проверь.
И опять странности. Резина ремней не пересохла в трещинки. Провода высокого напряжения от крышки трамблера из формальдегидной пластмассы до наконечников свечей вполне себе эластичные.
— Командир, в кузове ящик, по ходу ЗИП, и бак полный!
— А-ахренеть…
В голове мелькнула картинка триумфального въезда геройской разведгруппы в замок, медали, ордена, красивые девушки с платочками, VIP-пирог с повидлом. Мелькнула и погасла… Конечно, погасла — что размечтался? Клеммы не откинуты, аккумулятор мертв. Вывернули пару пробок — плещется, но заряда уже нет.
— Демон, че делать будем? Может, аккум снимем и к электрикам?
— А есть гарантия, что все остальное нормуль?