Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

Не могу я их променять. А вот про ваши, товарищ фельдфебель, разузнать, пожалуй, стоит.
— Извините, Рольф, а что у вас за оружие? Не смог опознать, — спросил я, вставая со стула.
— И неудивительно. В силу ряда причин мы используем оружие старых образцов. Это швейцарские модели, вот, посмотрите, — он вытащил из кобуры свой револьвер. — Швейцарский «Шмидт» M1882, патроны семь с половиной миллиметров, шестизарядный… Винтовка Шмидта-Рубина образца одна тысяча восемьсот восемьдесят девятого — одна тысяча девятьсот тридцать первого годов. Пистолет-пулемет «Штейр-Солотурн» S1-100, к нему есть штык-нож. Пулемет наверху — тоже «Штейр-Солотурн», но уже S2-200 MG-30.
  
После до моего сведения был доведен режим обращения оружия в этом анклаве. Он тут либеральней некуда — владей, чем хочешь, носи, что хочешь, продавай, что хочешь. Оружия на руках много, практически у всех есть. В большинстве — гладкое. Нарезное — великая редкость. Из короткостволов — револьверы этого самого Шмидта. Есть бандитские обрезы. Ношение — хоть явное, хоть скрытое. Однако излишняя демонстрация, тем более бравада, не приветствуется. Без крайней необходимости стволы обнажать нельзя, а таковой не будет, по уверениям начкара.
Отчетливо уяснив, что стрелять, а тем более попадать в человека на охраняемой Рольфом Бютикером территории не стоит, я, поблагодарив начкара еще раз, сел в застоявшийся Руби, как решил отныне называть свой джип для краткости, и выкатился на локальные просторы. Всегда чувствуешь облегчение, пройдя проверку силовой структурой. Неужели удачный день будет?
На выезде с контрольно-опорного пункта действительно имелась площадка-отстойник — слева от дороги расчищен и засыпан желтым песочком прямоугольник восемь на пятнадцать в окружении как будто специально высаженных березок. Знак стоянки, надо же.
Судя по состоянию покрытия площадки, тут за последнее десятилетие ни одна машина не пристраивалась. Невелик, видать, транспортный поток со стороны КПП «Юг». Скорее всего, через шлагбаум если и идут машины, то туда, а не оттуда. Рейды совершают, изредка патрулируют трассу. Вряд ли мирные жители, запланировав пикник воскресным днем, желают вырваться на бандитские просторы.
О, кстати! Для меня это означает обретение конкурентного преимущества! Если тут охоте и рыбалке мешает барражирующий преступный элемент, то с остальных сторон подступа к анклаву дичь стопудово выбита, и за мясом приходится мотаться далече. То-то я и смотрю, дикие животины прут к моему дому со всех сторон, ничего и никого не боятся. Не охотится на них никто.
А мы будем. И сами при мясе, и ништячок какой отхватим. Знать бы только какой.
Признаюсь, в этот момент я себя чувствовал не менее брошенным, чем в первые секунды после провала и падежа на избу.
Эй, Писатели! По нормам жанра, каждому такому единичному попаданцу положен поводырь! Я должен немедля встретить очень дружелюбного жителя, а лучше красивую девушку, которая сразу и во всем мне поверит, проникнется и просветит относительно реалий и перспектив. Поводырь подскажет мне, как жить и поживать, посоветует лучшее и убережет от ошибок. Ладно, я терпел, когда обретался на полянке и около, терпел, когда знакомился с бандитскими обычаями и дивился на негров в тайге. Но теперь-то?
Фельдфебель, похоже, обо мне уже забыл. Я ждал, что он мне скажет что-то вроде: «Приходи, дорогой друг, обращайся с любым вопросом, всегда помогу!» Хрен тебе, Федя, а не коммутация по-доброму.
Сидя в тихо урчавшем возле стоянки КПП Руби, я прислушался и присмотрелся. Нет никого. Никто не вылез из кустов. Нет того наивного жителя, которого нужно подвезти до этого самого Базеля, кстати, почему именно Базель, а не Женева, если озеро имеется? Не идет по дороге красивая девушка, не подозревающая, что в двух шагах от нее — Серый Волк, а в трех — Спасатель с маузером.
Значит, мне надо где-то остановиться, перевести дух, покурить и, самое главное, спокойно изучить даденные бумаги. Самому, без подсказок, понять многое и выработать линию поведения, определить порядок действий. Возле КПП стоять что-то не хочется. Ну это мужское, не хочется выглядеть трусоватым лохом педальным в глазах бравых вояк.
Поэтому я поехал по дороге дальше, в горку, забираясь на небольшой, метров пять высоты всего, холмик, под которым и стоял блокгауз. Машина быстро выехала наверх, и передо мной открылась панорама анклава.
В уютной замкнутой долине Швейцарии. Даже не долине, а огромной поляне. Не знаю, есть ли на этой Земле более уютное и удобное место для размещения анклава, чем здесь. Слева от дороги — то самое озеро, наверняка Женевское, несмотря на Базель. Справа — большая река. Рейн, поди. Ну тогда понятно, почему Базель: тут единственный порт страны.
Красота. С запада — горный хребет, фиг пройдешь, с востока — река.
На ближнюю к КПП сопку наверняка по графику ходит патруль, если там не прижился постоянный секрет. Узкий проезд на юге охраняется блокпостом, а с севера площадку ограждает небольшая речка, впадающая в условный Рейн. Ландшафт — поля и перелески, причем совершенно не таежного типа. Другой тут лес, светленький, пасторальный.
Спускаясь с холма, дорога вскоре вливалась в центральную и как бы не единственную улицу поселка Базель. Перед поселком ветка дороги уходила к реке, и это не последний съезд к водной артерии. А что! Вот туда и поеду, поставлю машину так, чтобы видеть все и всех, полюбуюсь на старый мудрый Рейн и спокойно почитаю документы. Задумано — сделано.
Вскоре я уже валялся возле Руби на мягкой изумрудной травке и неторопливо впитывал новую информацию, одновременно поглядывая на иллюстративный материал — виды поселка и Замка Берн.
Итак, здесь действительно расположен селективный кластер.
Только спасать, похоже, никого не надо, все у них нормально, все крутится-вертится.
В замке — швейцарцы, точное или примерное количество в бумагах не указано. Правильно, я бы тоже не торопился раскрывать стратегическую информацию каждому залетному ухарю на джипе. «Виксы» живут замкнуто, так и понял, — в крепости жесточайший пропускной режим. Именно они хозяева территории. За ними охрана, правопорядок и регулирование всей жизни в анклаве. Правда, регулирование весьма условное, ибо Базель — совершенно самостоятельная административная единица, где жизнь идет своим чередом.
Городок — по местным меркам, лучше именно так называть этот поселок — населяют австрийцы, андоррцы и итальянцы, лихтенштейнцы, в тексте упомянуто, что последних сразу после переброса крепко потрепало. Что, кто и почему — не указано. Базель — настоящий Вавилон. Кого тут только нет. Постепенно сюда перебрались венгры, греки и почему-то мальтийцы. Наверное, они дислоцировались подальше, и путешествие в столь благостное место далось им нелегко.
Ну, тут можно, не фантазируя особо, и самому предположить кое-что. Например, упали они в зоне бандитствующих стоянок и попали в переплет. Или пара-тройка крупных хищников встретилась, пока еще адаптироваться не успели.
В общем, в Базеле живут все те, кому не досталось от хитромудрых Кукловодов кластеров селективных, и называются они монокластеры, точнее, назывались так, пока не собрались на этой земле под крышей швейцарцев. Последние, кстати, тоже есть в Базеле, и их немало, — но не из состава первично заброшенных непосредственно в Замок. Те — элита из элит, владетели ресурсов и ништяков. Местные, базельские «виксы» попали на эту планету автономно, в гордом или не очень одиночестве либо в составе маленьких компаний. В Замок им свободного ходу нет, типа «пусть тут свое развивают, а у нас и так тесно». Не по-товарищески, зато рационально. Вообще-то граждане бывшей Швейцарии могут проходить в цитадель, но по разовым пропускам. Всем остальным попасть внутрь крайне сложно, так что мне тут ничего не светит, я вообще пока не благонадежен и не проверен делами. Репутации не имею.
  
Так, шишку тут держит германская кровь, понял я. И эта кровь отнюдь не намерена создавать всем народам равные условия. Но и не мешает жить по своим понятиям.