Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

– Да вот с этой стороны. – Он показал рукой мне за спину, в сторону недавно закрытой мной калитки.
– Пошли, – сказал я и пошел к ограждению. – Точнее, где?
– Как я понял, почти у угла, ближе к лесу. Их срубили или сломали, не знаю, давно еще, но два остались торчать в земле. Острые, наклоненные наружу.
Не врет ведь. И мужики вряд ли врут, не будут они ссориться со сталкерами: не то место и не та ситуация.
  
Меня замкнуло. Нужно самому посмотреть, и прямо сейчас, ночью. По мне – так лучшая тактика. Лучше сразу прояснить тему, убедиться в том или другом, понять, с чем имеешь дело и что нужно предпринять немедленно. Или не нужно. Кстати, это «звериный» подход – те тоже не будут ждать, сразу пробивают на нехорошее.
– Пошли за стволами.
– Что, выходить будем? Прямо сейчас, ночью? – выдохнул радист.
– А чего тянуть, – подтвердил я. – Ты же сам говорил про «нагнетание». Вот и сбросим из ресивера лишнее давление, на хрен оно нам нужно.
Я взял свой АКМ со «стимпанком» под стволом – понравилась схема, только теперь у меня на испытаниях уже 12-й калибр «подствольника», как и завещали Смотрящие. А у Вотякова свое чудо – не удержался, купил у Милки. И правильно сделал: он не женат, деньги у парня водятся – чего не взять, если душа попросила? Черное чудовище «страйкер» с огромным барабаном на двенадцать патронов 12-го же калибра смотрится более чем сурово. Мало того, еще и ствол 12 дюймов, ну просто излюбленное оружие Хозяев! Патронов в магазине чуть поменьше, чем в коротких «кельтах» пограничников, но зато практическая скорострельность машинки высокая, что, пожалуй, самое главное в чащобе. В изделии применен пружинный механизм поворота барабана, его заводить нужно. Есть модель, в которой пружинный механизм вращения барабана заменен на ручной, приводимый в действие качающейся вправо-влево передней рукояткой под стволом. Но там скорострельность меньше. В общем, кому что нужно.
– Ты, надеюсь, уже запомнил, что пустых окон в барабане быть не должно? – формальности ради ворчливо поинтересовался я.
– Да помню, помню… Пошли уже.
Тренировался пацан: у этой «дуры» процесс перезарядки непрост и небыстр.
– Подожди. Фонарь-то не забыл? – добавил я менторства и, не дожидаясь реакции ученика, включил рацию.
Пш-шш…
– «Гоблин» – «Кастету».
– В канале. Че там? Вроде рано еще.
Я посмотрел на светящийся циферблат «таг хауера» – точно, еще целых двадцать минут до смены.
– Миша, мы с Юрой за периметр выходим.
– О! Какая надобность?
– Новая информация, требуется проверка.
– Куда пойдете?
– Да на два шага, вдоль проволоки, к южному углу периметра. На гарнитурах.
– Понял, держу. Осмотрюсь, сообщу. Ждите.
Я тоже поднял к глазам трубу «тепловика»: вроде никого.
Пш-шш…
– «Кастету», чисто вокруг. Как принял?
– Принял, выходим.
Пока я ковырялся в навесном замке, Гоблин на вышке включил прожектор. Направил грамотно – не на нас, а перед нами. Закрываем… пошли. Натренированный радист исправно держит левую сторону.
– Где-то тут вроде.
Блин, ну и темень. Ну теперь все нормально будет, Мишка прикрывает. Я представил, как Гоблин пулеметом пишет круги вокруг нас… Мы с Юркой опустили стволы, включили фонари. Минуты две полазив, согнувшись, по зарослям какого-то чертополоха, мы нашли то, что искали.
Точно, это колья. Две штуки. «Осиновые», – залезло в голову. Тьфу ты.
Колья диаметром сантиметров двенадцать заостряли топором, под достаточно острым углом – для лучшего входа в мягкую мишень. Или относительно мягкую. Наклонены разумно, из земли выступают на метр по высоте. Их сразу заметишь, если вокруг чисто. Но в таких зарослях фиг различишь, вот и обнаружили только после начала восстановительных работ. Шаг между кольями – сантиметров сорок, не больше. Рядом с двумя целыми мы обнаружили пеньки, остатки срубленных или сломанных. Нет никакого сомнения, что по двум «сеточным» сторонам периметра некогда существовала такая «полоса усиления».
– Как думаешь, против кого система? – продышал мне в ухо радист.
– Да черт его знает, – нехотя признался я.
Тут кого только не бегает. А если это была другая Платформа…
Здесь у нас не сибирская тайга и не джунгли, что-то среднее, совершенно разные участки встречаются, странный «микс» флоры и фауны. И рыси есть, и муравьеды. Черепахи ползают и ежи. Если встретим броненосца – ничуть не удивлюсь. И птицы разные: есть сойки, которых Сотников по таежной привычке называет «кукшами», а есть цесарки, ибисы и пчелоеды. А уж разновидностей куропаток… Даже красные есть.
– А если опять обезьяны?
Я поежился, машинально поправил ствол.
Тут ключевое слово – «опять».
– Можно допустить и агрессию приматов. Коли тут такие гиббоны, то «горные гориллы Промзоны» потребуют от нас возвращения «сорокапятки», – попытался пошутить я. – Как думаешь?
– Да не… Горилла, наверное, пролезет, не знаю. – Юрка замялся, съезжая с прямого ответа.
– Угу. Тут ведь дело не в «пролезет». Эта линия кольев, вполне может быть, просто должна задержать врага на время, необходимое для прицеливания. Не дать ему быстро прорвать сетку.
– Ну теперь-то ее «колючкой» усилили, – неуверенно пробормотал стажер.
– Думаешь, поможет? – посмотрел я на него.
– Ну тебя! Что делать будем?
– Ничего, на ус намотаем. Днем заснимем, зафиксируем, замеряем.
Щелк.
– Как у вас?
– Закончили, уходим, доклад после.
– Принял, прикрываю, вокруг чисто.
Закрыв калитку, я посмотрел на здание заставы – окно еле светится, спит личный состав, кроме дежурного, лишь свеча горит на столе. Потом еще раз, не без тревоги, оглядел «сетку» ограждения. Что-то хреновенькая у нас защита. Нам бы бронепанели с дредноута да минное поле метров на триста по глубине… В балке задерживаться не стал, подхватил термос, оружие и, предупредив Сомова, двинул на пост номер один, наказав Юрке дожидаться сменяемого возле двери балка.
Вот и вышка. Выпала роса, ступеньки скользкие, подниматься нужно осторожно. Наверху я разложил принесенное, перекинулся с Мишганом по обстановке, пообещав, что радист все расскажет.
Пш-шш…
– «Застава» – «Вышке».
– «Застава» на приеме, слушаю.
– «Гоблин» пост сдал, без происшествий.
– «Кастет» пост принял.
– Принято, удачи, мужики. СК.
Один в ночи, на высоте… Особое состояние.
Звезд не видно, небо затянуто тучами, и темнота полностью овладела этим миром. Мне было зябко, неуютно и страшновато – впрочем, тоже привычное дело. Хотя нет, сейчас что-то особо жмет, набил себе тревоги в котомку. Включил я тепловизор, неторопливо, с паузами оглядел все вокруг – нет причин колыхаться, но и спокойствия нет, это приемлемо для часового. Ветерок куда-то пропал – ни дуновения, а ведь в горах да на вышке… Да так вдруг тихо стало, аж противно, ну хоть птица бы какая крикнула в ночи глупое! Но как вымерло все, нет проявлений жизни вокруг Промзоны. Хоть бы комарик пискнул над ухом.
И тут три крошечных светляка дворовых фонарей явились мне просто спасительным Божьим Светом, надеждой и опорой, позволяющим всему притихшему живому дожить до рассвета. А рядом приготовилась к прыжку Тьма, из которой на меня злобно и насмешливо смотрят жадные страшные глаза. Брр…
Кто вы, черти?
Гориллы на стероидах? Морф-гиены или химероподобные кошко-змеи? Звероящеры? Слышь, Смотрящие, а вы этих тварей дочистить не забыли, часом? Отчаянно захотелось всадить длинную очередь трассеров в эту Тьму, посмотреть, как будут рикошетить пули, рассекая глубокими жжеными бороздами страшные рожи.
Я даже ствол поднял на турели.
И тут вдруг пронзительно закричала птица. Обыкновенная, лесная. И закричала она обыкновенно. И меня отпустило.
  
Фу-х…
Все-таки жизнь хороша, а мы победим. Мы их всегда били.
Утром от ночных страхов не осталось и следа, остались заботы.
– Говоришь, до замка не добьет?