Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

Монгол наивно звонко стукнул прикладом по бочке топливозаправщика. Ага… Как же, оставили тебе…
Ох, ну и богатство!
– Мысли есть? – сразу у всех, стараясь говорить спокойно, спросил Демченко.
– Кусок вырезали, – предположил Гоблин.
– А че такой старый? – сразу возразил я.
– Какой позволили отрезать, – попытался отшутиться Мишка.
– Далеко от нас.
– И что? Значит, Смотрящие держат «Промзону», как наш район. Повод лишний раз дать франкам звездюлей: пошто лезут не в свое?
  
– Думаешь, Миша, это нам зарезервировали?
– Без базара. Тут по плану Сотник в положенцах встанет.
– Ага. Если не проспать, как ту «локалку».
– Не проспали же…
Шамиль подошел к нам и сел на корточки, положив СВТ на колено.
– А если это неотъемлемый признак локации?
– Ты о чем? – не понял Серый.
Остальные дублировать не стали, ожидая пояснений.
Бикмеев прикрыл глаза и по памяти процитировал:
 
«Платформа: 5
 
Тип поверхности и рельефа: 4А
 
Агрессивность среды: общий режим сезонно
 
Плотность биоценоза: средняя
 
Техногенная плотность: низкая
 
Тип поселения: селективный кластер».
 
– Поняли? Техногенная, между прочим, плотность, – дальше Шам пояснять не стал: прозревши, мы и сами тут же стали горазды на пояснения.
– Плотность низкая, но она есть.
– Точно! Потому и запихали к черту на рога.
– Не факт, Сережа: второй случай нужен, вторая находка.
– Кастет прав, нужна вторая – хоть как-то частоту прикинуть.
– Может, вообще один такой объект в квадрате тысяча на тысячу.
– Хрень полная, уж по одному на «селективку» дадут.
– С какого пуркуа? Не попухнут? Тут наудачу, селекция.
Внимательно слушающий нас Монгол решил, что уже можно, и спокойно вкинул на вентилятор нового.
Поднявшись с пола, он посмотрел в глаза каждому, слегка покачал указательным пальцем, привлекая внимание, и тихо предположил:
– Мужики, а если это остатки от Платформы-четыре? А?
Мы замерли.
Мне было слышно, как бьется сердце каждого.
Вот уж чего не хочется…
В этой страшной тишине я неожиданно всем сердцем и умом осознал чудовищную мощь Смотрящих, их бесконечную власть над нами и всем сущим… Все могут. Или почти все. А вот вывести новую породу людей не могут. Слепить сами разрозненное людское семя в единый народ Смотрящие не в состоянии.
А что это значит? Это значит единственное – они будут плодить и бросать без помощи негодные Платформы, пока не добьются нужного им результата. Результата, после которого мы кому-то и зачем-то пригодимся. Кому? Зачем? Что такое в нас есть, что вы с нами возюкаетесь, сволочи? Сами не умеете убивать себе подобных? Не умеете хитрить за гранью предательства? Зачем мы вам нужны, такие все самостийные?
Никого они не стирают физически – просто бросают. А былых условий мы себе и близко не представляем. Какие были ограничения, какие поощрения? И были ли вообще? Может, самый первый вариант вообще был без канала, без спецов, без медиков и оружия.
Сука, селекционеры…
Смотрящие могут остановить любой метеорит.
Могут стереть к чертям целую планету и поставить на ее место новую. Но не будут. Им нужен Страх, висящий перед нами и заставляющий нас, на каком-то этапе, все быстрей и быстрей принимать решения по слияниям и поглощениям. Они не оставят своих экспериментов, не оставят в покое и нас, на пятый раз схему усовершенствовали основательно.
По крайней мере, мне очень хочется на это надеяться.
Остатки Платформы-4? И что с вами, ребята, стало? Как и чем вас стирали с карты мира? Дикими зверями? Стихийными болезнями? А за что? За леность, за тупость, за замкнутость и жадность… Просто отключили от всех каналов, и вы пошли вниз, спрятав сами себя под мох после первой же эпидемии гриппа.
Посмотрев на друзей, я увидел на их лицах ровно те же мысли и эмоции.
Отчаянно захотелось кого-нибудь пристрелить.
Желательно Смотрящего.
И тут…
– Объект, – тихо, но веско объявил Демон. – У ворот.
Мы обернулись.
В проеме стоял силуэт какого-то двуногого существа, контрсвет мешал увидеть голову, опознать пришельца. Рефлекторно мы раздвинулись в стороны, Шамиль с похвальной реакцией мазнул своим «откликом» по фигуре, блеснули ощеренные клыки.
Ба-бах!
«Тигр» Гоблина жахнул у меня над ухом практически мгновенно.
– Твою дугу! – заорал я. – Сомов, гад!
В гулком помещении его «девятка» отработала с силой «сорокапятки».
– Жалко зверушку? – осклабился Сомов, опуская ствол.
– Сука, на хрена же над ухом!
Демченко пожал плечами:
– Не по-мирному ты его, Миха…
– А Чужие здесь не ходят! Они или убегают, или бездыханно лежат. Чего мне ждать-то было? Трех прыжков? Бес какой-то страшный, ишь нарисовался, урка… Встал, как член, гер-рой… Пошли смотреть.
Это был павиан.
– Павиан?
Все переглянулись. Да… Специалистов по обезьянам тут не видно.
– Вроде…
– Или гиббон?
– Пусть будет павиан, – решил Демон.
Местного разлива. Павианов я когда-то видел в зоопарке, впрочем, и там были не крошки. Этот же был просто монстром. Как и все живое на Земле-5, размеры павиана-мутанта внушали: поди, кило под пятьдесят тянет.
– Говорят, их всякие папуасы в пищу употребляют, – задумчиво заметил Гоблин, на корточках осматривая мослы зверя.
– Оттащить бы труп куда-то надо, завоняет тут все, – как всегда разумно предложил Монгол. – В угол, под забор оттартаем. А там шакалы с воронами зачистят.
Что с нами этот мир сделал!
Никакой жалости в людях не осталось. Зверь просто пришел посмотреть…
– Чисто снорк, – охарактеризовал зверя Монгол.
– Какие у него клыки-то взрослые, зацени, братва, – невозмутимый Демченко стволом автомата приподнял верхнюю губу. – Такими и зарезать можно.
– Да не было никакой необходимости стрелять, Мишка! – зато возмутился я. – Мы что, варвары, что ли? Зачистку от хищников ведем? Нет. Охотимся? Нет. Так… какого болта!
Я разволновался: сыграла сущность правильного охотника. Глядя на Гоблина, стоящего у калитки, завелся не на шутку. Сомов немного растерялся, поднял руку в успокаивающем жесте, но сказать я ему не дал.
– Не настрелялся еще? Мало мы крови пролили?
А это еще что такое?
Прямо за спиной Гоба в проеме показалась еще одна рожа!
Ох ты…
Павиан!
Ба-бах! Ба-бах!!
АКМ у меня в руках крепко дернулся, вырываясь из рук.
А «Стимпанк» послушно выплеснул по мишени оба заряда. Конусы картечи отшвырнули вторую обезьяну от ворот, заодно вскрыв ее, как консервную банку!
Во дела!
– Кастет, падла! Ты специально? – Гоблин присел и схватился за ухо.
Из стволов подствольника еще курился дымок, а я уже быстро перезарядился. Хорошая машинка, своевременная. Пожалуй, буду себе «стим» двенадцатого калибра ставить: что-то обезьян развелось – точно, мирному человеку пройти негде.
Демченко с нарочитым уважением посмотрел на меня.
– Действительно, прав ты, Костя… Мы что, варвары? – тихо сказал он, вздохнул и скомандовал: – Ладно, устали все. Полезли-ка в кабинет начальства, там перекусим, перетрем, передумаем.
Сомов поднялся, морда красная.
– Костя… на… мы ж интеллигентные люди…
– Объект нам оставлять нельзя, – подводил первичный итог Демченко. – Первый раз французы поленились, но надеяться на повторную удачу не будем. Эта «Промзона» встает покруче любой «локалки». Все, забились, пометили, теперь тут постоянно должны быть наши. Так что сейчас свяжусь с дедом – буду выдергивать кавалерию.
Сидим, по третьей кружке чая пьем. На «газовке» постоянно греется котелок с кипятком.
В кабинете начальника разрухи почти нет, застекленные стены без трещин и щелей, даже пыли мало, и плотно закрытая дверь помогли обстановке сохраниться. Настольный компьютер без видимых багов, просит электричества. На самом деле внутри агрегата наверняка все скисло. Хотя винт, конечно, мы с собой заберем. В замке спецы посмотрят. А в одной из тумбочек нашлись госзнаки, скорее всего, с тех машин, что на ямах, – довод в пользу «куска»… А вот документов – ноль, ни здесь, ни в диспетчерской. Специально не показывают? Вычеркнуто на таможне?