Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

Сидим, ничего не говорим, все устали, а «потеряшки» ничего не спрашивают – знают, что основное – в замке. И тут вдруг кто-то что-то тихо сказал, почти сразу по салону быстро прошелестел взволнованный разговор на незнакомом языке. Арстанбек выслушал, кивнул и громко, чтобы все слышали, обратился ко мне:
– Товарищ Демченко, люди волнуются, просят прояснить заранее.
– Что надо прояснить, Арстанбек? – не понял я. Потом подумал, что Молдосанов хочет что-то выяснить по условиям размещения: дети устали, люди проголодались.
  
Все не так.
– Мы ведь все помним, как наши вожди СССР развалили и что потом из этого вышло. Помним, что Бишкек пережил за последние годы. И новую жизнь в этом мире уже повидали, во всех красках…
– Слушаю тебя.
– Вот бумага, собрание проводили, да. Коллективно просим принять нас в российский анклав, – бухнул Арстанбек, решившись. – Люди думали, расписались.
Я слегка притормозил с реакцией. Вообще-то это моя прерогатива предлагать такое: давно дадены полномочия. Главы поселков, сталкеры, патруль, шериф. Ну и Командор, естественно. А тут вдруг сами, вперед паровоза!
– Как думаешь, Сергей, одобрит ваш президент? – пробудил меня староста. – Ты сам-то как, согласен будешь?
– Конечно, согласен! – на этот раз мгновенно откликнулся я. – И не волнуйся, Арстанбек, все наши будут согласны. Все.
Монгол, сидевший через проход, хитро посмотрел на меня. И тихо сказал: «Дзин-нь!»
Это был единственный «дзинь» за столь масштабную операцию, подготовка и проведение которой заняли чуть ли не два месяца.
Как всегда при таком итоге, пошла суета.
Вот ведь странное существо человек. И мечтаем, и прикидываем вечерами у Юрки, причем Сотников сидит рядом и занимается тем же самым, – что взять, что предпочесть при возможности выбора, случись такой «дзинь». Вот он случился и что? Все по новой, будто и не было наметок и обсуждений. Жаль, не можно узнать, а интересно – как бы это у немцев происходило, наверняка все заказывалось бы по строжайшему план-графику, никаких импровизаций, отсебятины и «вдругов».
Скучно, в общем.
А у нас опять «авось»! И это мне нравится, надеюсь, что такой подход в какой-то мере сохранится и при гипотетической Империи, которую размеренно и не спеша выстраивает Сотников. К «авось» у меня особое отношение. Я считаю, что это есть не что иное, как многострадально выработанная привычка русских оглядываться в самый последний момент, в ожидании удара. Который неизбежно последует, как всегда: со всех сторон, ото всех рубежей и границ. Врожденная попытка учета неявных обстоятельств и факторов, стремление в самый последний момент довериться интуиции, которая уже что-то там сообразила и… – вывезет!
Поэтому через несколько минут…
Пш-шш…
– «Демон» – «Черной Мезе».
– В канале. Слушаю, Руслан.
– Ты инициатор?
– Не поверишь: сами.
В салоне все притихли, слушают, ничего не понимая. Начальники разговаривают, что-то там решают – не их ли судьбу?
– Понял тебя. Главный меня дернул, сорок минут пошли.
– Понял, засомневался?
– Так точно, советуй давай.
– Типа радиоконференции? Хех.
– Гришку достать не могу. Мне не смешно, Главный ждет.
– Что там вкинули?
– Без пятерки полста одну и две десятых тонны огурцов…
– Мать его… и второй есть?
– Есть. Две «Дашки» и двадцать четыре ППШ.
– Охренеть… И что делать?
– Серый, на, я тебя спрашиваю! Советуемся. Пауза, минута, мнение. Как понял, прием.
– Понял, СК.
Не выпуская из рук рации, я повернулся к Монголу:
– Слышал? Что скажешь? Давай про второй вариант.
– ППШ как «штурмовухи» хороши будут. На зачистках. В поселках нужны, а казачкам постольку поскольку. Добрый вариант. Ну а «дашкам» всегда место найдется.
– А первый?
– Вторая «сорокапятка» – это почти готовый «шушпанцер» высшего, по нашим меркам, уровня, можно почти тупо ехать по дороге, гасить аналоги, на Аддис-Абебу или в Нью-Дели. Если ставить на понтон, то вся Волга наша. Первый вариант – стратегия, второй – лишь тактика.
Монгол, как обычно, короток и точен.
Пш-шш…
– «Черная Меза» – «Демону».
– На связи.
– Вариант один. Танк, речной монитор, контроль пространств. Как понял?
– Принял, Серега, принял… Давай, СК.
До самого конца поездки мы так и не знали, какой вариант выбран окончательным и что упало на блестящую черную плиту.
Они выбрали первый.
Теперь Дугин вместе с Гансом Грубером, новым начальником цеха металлообработки, его братом Ульманом и Гонтой вечерами подолгу сидят у главного инженера, выписывая кохиноровскими карандашами и фломастерами чудовищного вида эскизы Непобедимой Аццкой Машины.
Шериф закончил свои дела, «потеряшки» подписались под протоколами – первый автограф в этом мире. Следующий этап – карантин и медосмотры, потом комендант Лагутина их поставит на учет в бухгалтерии, где они заполнят еще одну форму, разместит в гостинице. Раньше там мест не было, многие жили в замке. Но народ разъехался по поселкам, после чего Зенгер с боями и стрельбами попыталась забрать огромное здание под роддом и детское отделение. Это была славная битва, Климова тут же включилась, потом опомнилась Лагутина, и после долгих баталий здание стало почти «соломоновым» – большая часть отошла к медикам, небольшое помещение отдали образованию, остаток в четыре комнаты – под гостиницу «потеряшек», расположенную впритык к ясельному отделению детсада. Тут такой феномен. Если в старом мире детский крик зачастую являлся раздражителем, то здесь, в новой среде, вопли малышей воспринимаются как самое желанное успокоительное. Интересно.
Последняя подпись – у Сотникова, после личного собеседования. И эта подпись в заявлении о предоставлении гражданства будет третьей, после которой «потеряшки» превратятся в граждан анклава Россия.
Вместе с этими новичками граждан станет 474 человека.
– Довезти вас до замка? – спросил я, открывая дверь пикапа.
– Чего тут, сами дойдем, пусть люди пройдутся, с территорией познакомятся, – ответил Уксусников, закрывая на замок бывшее помещение авиадиспетчерской, а ныне околоточную. – В башню вечером идешь? Все куплено.
– Ты че? Обязательно! Только кофейку попью, да с человеком встретиться надо.
Ну и ладно, раз вы пешком, я поехал.
Сначала думал поужинать – в столовой замка все горячее, – но аппетит пока не мучает, а вот кофейку можно и нужно. Поэтому направился в «Гавану». Если проснется желудок, заскочу в таверну, деньги мне тратить особенно некуда, а сталкеров не обижают, да и ништяк нами всегда находится самым странным образом… Мы недавно вообще решили периодически сбрасываться и помогать старикам. Их поддерживают, конечно, во всем, но в «Гавану», например, не заглянешь. Кастет этим занимается.
В таверне кухня-а-а… – пальчики оближешь! А как играет по вечерам Вук на своей скрипочке – ну как тут не зайти. Правда, у меня еще семь талонов осталось, надо бы их проесть, от греха. Питание в столовой до сих пор бесплатное, для всех желающих. Приходи в конце месяца, заполняй бланк, получай талоны в запрошенном количестве. Передать талон другому человеку нельзя, чтобы не превращать их в ценную бумагу. Не реализовал – выговор на первый раз. Опять? Штрафные санкции: думай, когда считаешь дни и порции. В итоге народу там много никогда не бывает, персонал частью перевели на другие работы, частью в филиал столовой, в Медовое. Именно так на общем собрании жителей была переименована бывшая Ментовка. Правда, тут же нашлись острословы, присвоившие поселку имя «Ментовое»… Сила репутации, память народная.
  
В «Гаване» я устроился не на веранде, как любит поступать большинство посетителей, а внутри: очень уж мне нравится экзотический интерьер. А главное, внутреннее пространство зала «Гаваны» помогает отвлечься – уж больно тут все… не из этого мира, что ли. Нельзя же всегда на средневековье смотреть, память помнит и иное, сенсоры хотят урбанистики, деталей и красок из другой эпохи. Заказал сразу два «американо» и четыре небольших заварных пирожных. Потом подумал и заказал еще четыре: не пойду в таверну! А тут и Иштван сидит по соседству, на ловца и зверь. Посидели, потрещали кое о чем.