Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Нет, не как братьев, это слишком банально и слишком неполно. Знаете, как будто к матушке в гости приехал, в маленькую деревню, где ты вырос и где, по-чудачески, не был года три, исправно находя оправдания. Вот вся деревня и бегает теперь из дома в дом, радуется, вкусненькое несет. Вот уж действительно как к родным. Такое всегда чувствуешь, этой ауры искусственно не сотворишь.
В зал постоянно входят мальчишки-посыльные, но тяжелые дубовые двери ни разу не грохотнули, а все распоряжения бургомистр отдает не свистящим громким шепотом с матами и переспросами, а в письменном виде, отрывая листочек за листочком из маленькой записной книжки. Только глядя на эту щедрость и понимая, каков дефицит бумаги в этом мире, можно понять всю экстраординарность визита русского флота на Шпрее.
– Мужики, вы поймите нас правильно, многого не дадим, – не стесняясь, завел отчасти гниловатый базар Гоблин, никто таких минут не любит. – Что можем, отсыпаем без жабы и затирок с Главным, потом ответ держать будем как сумеем, «огнестрел» в этом мире посчитан и легко не дается.
– Геноссе Миша, мы все понимаем, – кивнул Рольф Холландер. – И будем рады даже одному гладкоствольному ружью, а уж двум…
С оружием у них швах. Полный.
Единственный ствол имеется у капитана, страсть сколь странный девайс – не то двуствольный пистолет 12-го калибра, не то обрез, однако же «обрез фабричной сборки». Он его носит в кожаном чехле, за спиной, как в кино. Мы полюбопытствовали, прочитали надпись «Hudson».
– Этот «хаудах», – пояснил Рольф, – сделан после выхода фильма «Мэд Макс», игрушка бешеного Мела Гибсона.
Диковинный трофей боевой капитан снял с бездыханного «зусула», зарезанного им собственноручно еще в первый месяц попаданства – так несколько абстрактно называли «страшных африканских бойцов» в одной старой юмористической телепередаче. Сериал про танк «Железный Капут». Я один раз сказал, Гоблин посмеялся, да так и прижилось. А что, сколько их там бегает, всяких-разных, кто знает, а называть как-то надо. Негры – скучно и неточно. Для меня с советских времен негры – это те, кого надо кормить, жалеть и защищать от американцев. В нашем мире такие перевелись, остались зусулы.
К короткому обрезу у немца имеются три красных картечных патрона, уже потертых от частой смены мест дислокации. Рольф бережет их на случай возникновения самой страшной ситуации – прорыва врагов в крепость. На этом современный «технологичный» арсенал германцев и заканчивается, остальное вооружение немцев – луки.
Не позавидуешь.
– Не, ну мы же в понятиях, нужды людские видим, так что без байды, – сложно ответствовал Мишка. – Короче.
Он вытащил из мешка два полуавтомата «Браунинг голд фьюжн», добавил к стволам несколько пачек патронов: картечь и «бреннеке». Это трофеи, «арабские», часть вооружения экипажа «Дункана».
Взяв и осмотрев ружья, Рольф что-то быстро пояснил бургомистру, тот кивнул, громко щелкнул пальцами – и в комнате немыслимым способом передвижения Джима Керри материализовался чернявенький пацанчик, схватил записочку и исчез. Капитан ничего не стал комментировать и благодарить, выдержанно ждал дальнейшего.
– Так… Пистолет вот есть, французский «MAS М 1935А», всего один, старина далекая. Но вполне работает, проверен. – Гоблин звякнул по столу «пестиком». – Ну и два нагана – классика, вечная тема. Тут ведь особенности у нас – современного оружия практически не найти, снабжаемся довоенными образцами или времен Второй мировой… Ну и маслят к ним, сколько можем.
Патронов оказалось немного: с чего бы мы много к короткостволу таскали?
Вот сейчас Холландеру стало уже тяжело скрывать эмоции.
Что такое военному, присягой, личностным выбором, сердцем, привычками и понятиями нацеленному на защиту своего народа, оставшись без оружия, вдруг обрести таковое? А с ним и новые возможности, недоступные ранее способы ведения боевых действий, уверенность в боеспособности подразделения… Это как с переформирования вернуться. Как в наступление пойти после долгих лет безнадежного сидения в окопах. Как родиться заново, и опять – воином.
Револьверы он придвинул к себе, а пистолет после тщательного осмотра подвинул бургомистру, господину Ульфу Курцбаху. Солидный мужик этот Ульф. Молчаливый, спокойный, но люди слушаются его беспрекословно, приказы исполняют быстро. Избито, но у германцев вообще с организационной частью полный «гут». И вид-то у него классический, «бургомистровый», хотя, и это очевидно, он уже прилично похудел за время вынужденной групповой робинзонады. Стрижен накоротко – тут все мужики так стрижены.
В комнату зашел и сел рядом с командиром еще один служивый – Эрих Вайнерт, высокий молодой человек, румяный, даже краснощекий, обманчиво «юношеский» на вид. Но глазки-то сержантские.
Тут Гоблин вдруг повернулся ко мне:
– Что по «одиннадцатому», Кость?
– Отдаем, – махнул я рукой.
Чего его жалеть, мало ли диковинных пистолетов в группе? Не жмись в тяжелую минуту, и тебе откликнется. Может, потому некоторые нас и считают лоховатым народом. Да ладно, пусть считают, вышибем когда-нибудь мы эти считалочки из зазнавшихся бошек. Это их собачье дело, а по мне, именно так – по душе.
Бряк! На столешницу – кстати, у Сотникова она покруче будет – лег трофейный сомалийский «Кольт М1911».
– Свежак! У пиратов вчера забрали, на Волге. Две обоймы всего запаса, и больше к нему маслят нет. Ну с патронами не проблема, любыми. Выписываем.
Этого ствола капитан из рук уже не выпустил. Понятно…
– «Спрингфильд» один имеется, тоже трофейный, – продолжил Сомов. – Состояние хорошее, даже удивительно, как его зусулы не загадили. Патроны все твои, капитан, сколько сняли. Ну и на закуску…
Похоже, название «зусулы» к таинственным бандам вскоре приклеится прочно.
Гоблин положил на стол два «убитых» АК-47. Последний, нормальный «калаш» мы таки зажали – что за дележ такой, если он вообще без жабы?
– Братаны, извиняйте за внешний вид стволов – что наварили, тем и делимся, – как бы оправдался перед берлинцами Сомов. – Не знаю, сможешь ты там целое отколупать или нет. Но стреляют! Магазина всего четыре, полные. Если одобришь и возьмешь на вооружение, дадим еще патронов, из своих запасов.
Тут оба немецких вояки встали, сдержанность кончилась.
Истосковавшиеся по стреляющему железу руки щупали стволы, в сторону рядками начали откладываться составные части оружия. Рольф послюнил палец, прижал к ствольной коробке АК, посмотрел на мокрое пятно. Не морщась, заглянул в ствол, не смутился состоянием дерева, мятыми магазинами. А ручки-то трясутся. Но он рационалист, смотрит не на состояние автомата – что уж там оценивать, все на виду, – а только голую функцию, как и стоит поступать в таком безвыходном положении.
– Они будут стрелять, – заявил капитан. – Это же «Калашников». Почистим, постираем, помажем.
И вдарил длинной немецкой фразой по замершему рядом коллеге, из которой я понял, что румяному воину даден приказ, как-то связанный со словом «искупать» или «намочить».
После того главком Вермахта повернулся к нам, и мы заметили, как изменилось его лицо: ничего себе, сразу получить девять стволов! Это самый настоящий рывок из каменного века в двадцатый. Как-никак, но с таким вооружением уже можно держать замок, никакая примитивная банда анклаву уже не страшна.
– Хомбре, это лучший подарок в моей жизни, – просто и искренне признался вояка, – вряд ли когда-нибудь я смогу отдариться так же.
– Забей, на, братан, – великодушно посоветовал Гоблин.
Сомов отжигал, и свет рампы ничуть не слепил его.
А мне опять пришлось переводить. Да чтобы прилично было.
На вооружении анклава состоят лишь длинные, метр восемьдесят, луки английского типа – «longbow» – из тисового дерева, его в этих краях растет предостаточно, по обоим берегам Волги. «Лонги» немцев похожи на самодельные, тисовые же, луки сербов, но еще длиннее. Натренироваться на таком «тренажере» до уровня приемлемой точности стрельбы – адский труд, но они это сделали, практически все мужчины анклава могут сшибить стрелой косулю на дистанции пятьдесят метров. Стрелы из тополя, само собой. Как выяснилось, в анклаве есть этнограф, проработавший многие годы в Якутии, поэтому с изготовлением стрел проблем больших не было: он первым делом сделал традиционные «стрельные» северные струги. Точность боя такие стрелы обеспечивают средненькую, но этого хватает для охоты и сдерживания врага на средних же дистанциях. Однако о каком-то маневренном бое в лесу, как и тактических перемещениях, тут говорить не приходится, такой лучник – воин-стационар. Забирайся на ветки дуба, как товарищ Робин Гуд, и выжидай. Но у противников-то – огнестрел!