Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Кивнули одновременно.
— Начнем с поваров. Чем быстрей они начнут готовку, тем быстрей люди поедят. И медиков ведите, пусть начинают обустраиваться. Да, Лагутина должна явиться раньше всех, пусть наблюдает, это ее сферы.
— Так мы помчались? Оба?
Теперь кивнул я.
Но этим болидам не суждено было сорваться с домашней орбиты.
На улице опять зашумели, но на этот раз, судя по количеству голосов и нервозности выкриков, случилось что-то серьезное. Дождался голодного бунта? И что теперь делать? Сушки разбрасывать по площади? Парни метнулись в зал, Клим тут же вернулся в спальню с тревогой в глазах.
— Что там?
— Дядь Леш! Там чечены наш пароход крадут!
Много нехорошего вихрем пронеслось в моей голове. Вот тебе, Сотников, горский пиратский рейдер на реке под управлением «Капитона Чорныя Галава, да». Вот конец далеко идущим твоим планам. Чувствовал я, что нельзя их просто так отпускать! А что делать-то было? Коломийцев! Бедный дед. Мне живо представились фигуры медиков, склонившихся над обмякшим телом с реанимационными целями. Хана будет Владимиру Викторовичу. Ах вы, сволочи…
Вскочив с мягкого, я ухватил сразу две кобуры с ТТ, сгреб магазины, кинув в руки Климу дробовик и пачку картечных, рванул наружу. Клим понял, сжал ствол и приклеился ко мне. От дверей я рявкнул второму, нарушая все свои инструкции и пояснения:
— Сашка, заряди «наган» и сиди тут. Никто не должен войти, никто, ты понял меня?!
И тут грохнуло. Два сухих пистолетных выстрела, за ними почти сразу два из гладкого ствола. Чуть позже рявкнула моя ракетница, значит, Бероев в деле. Матушки, да там бой в разгаре.
На втором этаже мы нырнули в дверь, ведущую на стену, широкую: двум оружным бойцам разойтись можно. Тут было весело. Внизу во дворе, у крутой деревянной лестницы, прижавшейся к стене, стоял Уксусников и, похоже, два офицера гарнизона, которые вполне успешно сдерживали толпу мужиков, желающих забраться и выяснить там отношения с кем угодно: накипело у людей. Участковый ствола не доставал, убеждал словами — мол, «работает спецназ». Ага, спецназ. С ракетницей. Впрочем, так оно и было: у речной части стены, почти в центре за зубцами, присели четверо: Бероев с ракетным оружием, прапорщик с булыжником в руках, дед-капитан на грани приступа и командир группы сталкеров Демченко, пустой.
— А у нас все как обычно, капитан? Дым, война, чеченцы нападают?
— Ну Командор, — сумрачно ответил осетин, — как обычно. Пилят, как я жалею, что отпустили их. А с другой стороны, не в зиндане же их кормить: тут самим жрать нечего.
— Это точно.
— Да я бы и вальнул, — пробасил прапор, намекая на какие-то разборки после моего ухода из церкви.
— Воспоминания закончены, — отрезал я, — капитан, доложите, как все произошло.
— Да мне нечего докладывать по сути, только пересказ. Лучше пусть вот он расскажет, это его ребята абреков накрыли. — Командир гарнизона указал на Сергея, оперативно забравшего у Клима и «беню», и патроны. С надеждой добавил: — А вы что, уже с оружием? Получилось-таки?
— Получилось, капитан, получилось. Держи. Теперь и вы с оружием. Закончим эту мизансцену — я тебя еще порадую.
Вторую кобуру я отдал прапорщику, тут же начавшему проверять магазины. Довольный, как слон, он поднял голову, достаточно нагло мне подмигнул, после чего широко улыбнулся и произнес:
— Ну вот и все, господа начальники. Проблемы почти уже и нет. Я пошел, Руслан?
Бероев кивнул, прапор быстро перебежал почти на край стены, там чуть поднял руку — «о’кей», мол, — встал на позицию. Демченко коротко доложился, как все вышло. Они уже почти выполнили мое задание по рекогносцировке, когда перешли на речную часть. Тут и увидели горскую террор-банду, достаточно сноровисто старающуюся запустить дизельный двигатель и отдать концы. Прокрасться оказалось несложно — ведь толкового наблюдения еще нет. Судя по всему, моряков среди захватчиков не имеется, но кто-то из них должный порядок действий понимает.
Клима я тут же отослал вниз, несмотря на свирепые маяки глазенками, — пусть внизу подождет. А драма с захватом продолжалась.
— Отойдите от моего парохода, басурмане! — Отчаянный дед не собирался просто так сдаваться, он привстал и швырнул булыган вниз, тут же нырнул за зубец, прижавшись к серому граниту стены. В ответ почти сразу гавкнул пистолет пиратов. Владимир Викторович присел еще ниже и надежно спрятался за камень.
— Они кормовой отдали, стервецы. Судно только носовой держит, — простонал он. — Носом к течению стоит, иначе уже отжало бы. Не дам к носовому подойти!
И дед удивительно ловко, не глядя, зашвырнул через себя еще одну тяжелую каменюку под стену.
— Вот так все и течет… Моряка уже крошкой посекло, а утихомирить не могу: себе дороже. «Макаров» у них и обрез-двудулка, патронов, скорее всего, мало. При прощании не применили — думали, что у нас тоже боевые, — пояснил Руслан и обыденно добавил: — Сергей, шугни их, чтоб на ту сторону кормы…
Сталкер, пригнувшись, отбежал влево, пристроился за зубцом, приложился, выждал, резко поднялся и влупил два раза подряд. Внизу заругались, заблеяли. Патронов у бандитов действительно не густо, явно будут стараться попасть наверняка. Шли минуты и позиционные прятки. Вмешиваться в работу профессионалов я не собирался, а вот краешком глаза решил выглянуть — поди, тоже успею присесть. Деду пальба картечью категорически не понравилась, и он опять заверещал:
— Эх, молодой, ты мне пароход-то не попорть!
— Не волнуйтесь, Владимир Викторович, я поверху, — тихо сказал Демченко. Встал и выстрелил еще раз. И, как мне показалось, ни фига не поверху. Кто-то из пиратов сматерился от боли: попал-таки Демченко, — кто-то побежал. И тут прапор быстро встал на своей дальней позиции и сдвоенным «бабахом» снял одного — прямо в башку. Тут же присел. Хорошо стреляет воин.
Пираты запсиховали.
— Шакалы! Че спрятались, русаки?! Выходи, как мужчины, резать будем!
— Ты себе лучше яйца отрэжь, импотент, пилят! — зло выкрикнул Бероев. — Если живым возьму, то на кол посажу тебя, пса, клянусь всеми мамами Кавказа. Вы еще и за Беслан ответите.
— И-ии, собака! Выгляни сюда!
— Ладно, выходи вперед со стволом вниз, стреляем вместе, как в кино! Или струсишь, морда чеченская? Готов? Если согласен, то я встаю.
— Резать буди-им! Кожу сни-имим! — противоречиво донеслось из-за рубки.
— Ладно пугать-то, говори что хочешь. Если немного, то разойдемся краями, без крови. Это я тебе обещаю, капитан Бероев.
Я уже понимал, что тут идет нормальная психологическая война, по своим старым сволочным правилам.
— Хорошо, капитан. Я выйду, но ты не стреляй, да? Много не попрошу, вам останется, — решился абрек. — Только не стреляй, а то спалим пароход, мы все солярой облили!
— Облили они… — усмехнулся армеец. — Ладно, начинаем переговоры! Я встаю.
И встал. Из-за рубки медленно вышел нохча-главарь, тот, что в федеральном, сам на взводе, однако ПМ смотрит вниз. Второй кавказский пират выглядывал из-за угла, но на палубу не выходил. Этот все еще сжимал перед собой обрез, другой рукой поддерживая раненое плечо. Главчечен встал почти под нами, у носового конца — наверное, надеялся успеть перерубить канат. Бероев оглянулся, наклонил голову к нам, будто советуясь, и снизу кистью чуть махнул Сергею — давай, мол. Почти сразу из-за зубца звонко хлопнула «бенелька», по железу взвизгнула картечь, и террорист из Старого Мира, не успевший стать таковым здесь, кулем повалился на палубу. Одновременно с этой локальной трагедией случилась и вторая — еще два быстрых выстрела меткого прапора все так же аккуратно уложили на палубу последнего бандюка.
— Опять я им наврал, — задумчиво молвил Руслан. — Может, я все-таки плохой?
Кончилась война, спасли судно.
Сталкер посмотрел на меня, молча показал глазами на ствол, я кивнул: «Забирай, твое». Армейцы не спрашивали — «попробуй, забери» называется. Владимир Викторович воспрянул духом.