Призрак. Тень внутри

– Утешил, дед, – прохрипел я, вытирая слезящиеся глаза. – Куда мы идём? В преисподнюю?
– Глубже, – коротко бросил он.
Моя гарнитура в ухе зашипела, пробиваясь сквозь помехи.
– Влад, приём! – голос Лиандры дрожал от напряжения. – Телеметрия сходит с ума. У тебя уровень дофамина и адреналина скачет, как кардиограмма эпилептика. Воздух в туннеле насыщен природными психотропами. Надень маску!
  
– Нельзя, – ответил я, глядя в сутулую спину проводника. – Старик сказал, что я должен «дышать бездной». Иначе ритуал не сработает.
– Это антинаучный бред! – вклинилась Ани. Её голос был жёстче, холоднее. – Слушай, Волков. Мы засекли движение. Крупная стая. Те самые волки, которых ты не добил, привели друзей. Много друзей.
– Справьтесь? – спросил я, чувствуя, как стены туннеля начинают едва заметно пульсировать фиолетовым светом.
– Справимся, если доктор перестанет пялиться в твой монитор жизнеобеспечения и возьмёт винтовку, – огрызнулась Ани.
– Я слежу, чтобы он не умер, ты, бездушная кукла! – взвилась Лиандра. – Если у него остановится сердце, нам тут всем конец!
– Если ты пропустишь тварь с фланга, сердце остановится у тебя!
– Девочки! – рявкнул я, останавливаясь. Голова кружилась всё сильнее. Фиолетовый туман, стелившийся по полу, начал принимать формы извивающихся змей. – Не делите шкуру неубитого медведя. То есть меня. Держите вход. Я скоро вернусь.
– Влад, я… – начала Лиандра, но её голос потонул в треске статики.
– …идут! Огонь по левому сектору! – крик Ани. – Лиандра, щит! Ставь чёртов щит!
Звуки выстрелов. Взрывы. Рёв монстров, от которого вибрировали даже камни здесь, на глубине. А потом – тишина. Связь оборвалась.
Я замер, прижав палец к наушнику.
– Эй? Приём?
Тишина. Только стук посоха впереди.
– Им сейчас не до разговоров, – прошелестел Старец. Он стоял у края обрыва, который я в темноте даже не заметил. – У них своя битва. У тебя – своя. И твоя страшнее. Зубы рвут плоть, а зеркала рвут душу.
Я подошёл к краю. Внизу, в бездонной пропасти, клубился светящийся туман. Он поднимался вверх спиралями, гипнотизируя. Мне показалось, что я вижу в нём лица. Лицо Семёна Аркадьевича, который качает головой. Лицо Киры, смеющейся над моей шуткой.
– Что это за место? – спросил я, чувствуя, как левая рука начинает неметь. Вазар просыпался. Я чувствовал его присутствие не как голос, а как холодную тяжесть в затылке. Он тоже смотрел в бездну.
– Утроба, – ответил Зул. – Место, где реальность тонка, как крыло бабочки. Иди за мной. И не смотри по сторонам. То, что ты увидишь боковым зрением – ложь.
Мы начали спуск по узкой винтовой тропе, высеченной прямо в скале. Перил не было. Одно неверное движение – и лететь мне до самого центра планеты.
Галюциногены действовали всё сильнее. Тени на стенах плясали. Мне казалось, что камни тянут ко мне руки. Я слышал шёпот. Тысячи голосов.
«Сдайся…»
«Ты слаб…»
«Брось их…»
«Убей старика…»
Последняя мысль была такой чёткой и чужеродной, что я дёрнулся.
– Заткнись, Вазар, – прошипел я сквозь зубы.
Старец хихикнул.
– Он громкий сегодня, да? Твой пассажир. Он чует, что его хотят выселить. Страх пахнет уксусом, человек. От тебя несёт уксусом за версту.
– Это от тебя несёт плесенью, – огрызнулся я, пытаясь сфокусировать взгляд на тропе. Ступеньки плыли.
Мы спустились в огромный грот.
Зрелище заставило меня забыть о галлюцинациях. Это был «Зал Отражений».
Весь грот, от пола до потолка, был усеян гигантскими кристаллами. Они торчали из стен, свисали сталактитами, росли из пола целыми рощами. Кристаллы были гладкими, зеркальными, но с тёмной, дымчатой глубиной.
Свет здесь был странным. Источника не было, но каждый кристалл слабо светился изнутри, создавая бесконечную паутину бликов.
Я сделал шаг и увидел тысячу своих отражений.
Тысяча Владов Волковых смотрели на меня. Но что-то было не так.
В одном кристалле я был в парадном мундире. В другом – в скафандре, залитом кровью. В третьем – стариком с седой бородой. В четвёртом я лежал мёртвым, с дырой во лбу.
– Это не магия, – голос Старца перестал скрипеть, став неожиданно глубоким и властным. Эхо подхватило его слова, раскатывая по залу. – Это пси-резонанс. Кристаллы – это застывшая память планеты. Они не отражают свет. Они отражают суть. Вероятности. То, кем ты был. Кем мог стать. И кто ты есть сейчас.
– И где здесь выход? – я покрутился на месте. Голова шла кругом. Отражения двигались с едва заметной задержкой. Это сводило с ума.
– Выход там же, где и вход, – Зул подошёл к огромному, выше человеческого роста, монолиту в центре зала. Этот кристалл был чернее ночи, но полировка была идеальной. – Подойди.
Я приблизился. Ноги были ватными. Левая рука пульсировала болью, словно её жевали изнутри.
– Что мне делать? – спросил я, глядя в чёрную гладь. Я не видел там себя. Только темноту.
– Ничего, – Старец встал позади меня. – Просто смотри. И прими то, что увидишь.
Его костлявая, сухая рука, похожая на ветку, легла мне на лоб.
– Приготовься, Влад Волков. Сейчас будет больно.
Он что-то прошептал на языке, который звучал как треск ломающегося льда, и резко нажал пальцем мне в центр лба.
Мир взорвался.
Нет, не звуком. Светом и тьмой одновременно. Меня словно выдернули из тела и с размаху ударили о бетонную стену. Реальность треснула, как стекло.
Кристаллы вокруг зазвенели. Звон перерос в вой.
Я упал на колени, хватаясь за голову. Боль была адской. Казалось, мой череп распиливают тупой ножовкой пополам.
– Смотри! – приказал голос Старца, гремящий отовсюду сразу.
Я с трудом поднял голову.
Чёрный монолит перед мной перестал быть чёрным. Он стал прозрачным, как вода.
И там, по ту сторону стекла, стоял я. Только это был не я.
Отражение стояло в полный рост, хотя я стоял на коленях. Оно было одето в тот самый чёрный имперский мундир, идеально выглаженный. Осанка, лицо, всё говорили о моём высокомерии.
Моя левая рука в реальности судорожно скребла камень пола.
А в зеркале…
В зеркале отражение медленно, грациозно подняло левую руку. Она была затянута в чёрную перчатку. Отражение поправило воротник.
– Ну здравствуй, сосед, – произнесло Отражение.
Его губы двигались, но голос звучал у меня в голове. Тот самый голос. Вазар.
Я попытался что-то сказать, но горло сдавил спазм. Я был парализован. Старец исчез. Пещера исчезла. Остались только мы двое – я, жалкий, грязный, стоящий на коленях, и он – величественный и страшный.
Вазар в зеркале наклонился ближе, словно рассматривая насекомое.
– Ты привёл меня в самое подходящее место, Влад, – его глаза, холодные и пустые, встретились с моими. – Здесь нет границ. Здесь я могу выйти.
Он улыбнулся и подмигнул мне левым глазом.
В следующий миг он размахнулся и ударил кулаком по стеклу изнутри.
По чёрному монолиту побежала паутина трещин. Осколки полетели не внутрь, а наружу, в мою сторону.
– Нет! – заорал я, обретая голос.
Свет в пещере мигнул и погас.
Я остался в абсолютной темноте. Но я был не один. Я слышал дыхание. Тяжёлое, размеренное дыхание прямо перед своим лицом.
И тихий, зловещий смех.
Мой ночной кошмар повторялся…
 
Глава 4
 
– Внимание всему экипажу! Разгерметизация в секторах с третьего по восьмой! Отказ системы жизнеобеспечения!
Голос бортового компьютера «Рассветного Странника» визжал так, словно его резали по живому. Красные аварийные лампы вращались, превращая мостик в стробоскопический ад. Люди – нет, тени людей – метались вокруг меня. Кто-то кричал, кто-то бился над пылающей консолью.
  
Я знал этот момент. Я видел его в кошмарах тысячу раз, но никогда – так чётко.
Я стоял посреди капитанского мостика. Под ногами дрожала палуба – корабль умирал.