Черный Беркут (СИ)

и… села прямо там, где стояла.
— Переволновалась… — сообщил БИУС, и я, подхватив девчонку на руки, мягко замурлыкал: — Мы понимаем, что живем отнюдь не в раю, поэтому очень добросовестно защищаем все свои разработки. Это касается и новых приблуд, появившихся в машинах: если в салон сядет или заглянет кто-нибудь, кроме нас, блоки развертки голограмм просто не включатся.
— В моей машине чужим… — гневно затараторила Уфимцева, сообразила, что несет пургу, и вздохнула: — Ну да, в нее может попроситься та же Таня Ростопчина, и я не смогу ей отказать.
Потом попросила поставить ее на пол и выдала фразу, согревшую душу: — Спасибо и за подарки, и за доверие.
— Пожалуйста! — хором ответили мы с Ирой, развернули девчонок ко входной двери и утащили обедать…
Трапеза прошла, как сказали бы политики из моего мира, в теплой и дружественной обстановке — мы уминали все, что метали на стол андроиды Дайны, обсуждали планы использования новых приблуд и усиленно старались не вспоминать об окружающем мире. Увы, он не дал о себе забыть — стоило мне встать из-за стола, подойти к окну и задуматься о «внеочередном» заплыве к горизонту, как ожил звонок. Судя по мелодии, сообщая о гостях, прибывших к КПП.
МТ-шка валялась на диване, и к ней переместилась Света, вывела на экран нужную картинку и недобро оскалилась:
— Олег Дмитриевич, что вы тут потеряли?
Ответ на этот вопрос нам с Олей продублировал БИУС:
— Собирайся — ты возвращаешься домой!
Но мы с женой все равно метнулись к мелкой и уставились на экран так, чтобы не попасть в поле зрения камеры мобильного терминала. И успели до следующего вопроса Уфимцевой:
— С какого перепугу?
— Приказ главы рода!
— Глава МОЕГО РОДА ничего такого не приказывал. И не мог приказать, ибо знает, что я УЖЕ ДОМА. А приказы личности, которой вы так усердно лижете задницу, мне до известного места. Засим можете быть свободны.
Мужичок разозлился и дал ей тридцать секунд на открывание ворот. А когда Света насмешливо фыркнула, предупредил, что в противном случае ей очень не понравится его реакция.
— Олег Дмитриевич, я знаю, что такие недоумки, как вы, слышат только себя, но считаю необходимым предостеречь: есть такое понятие, как частная собственность, и Закон нашего государства крайне негативно относится к любым несанкционированным вторжениям на оную.
— Я давал тебе шанс поехать домой добром, но ты им не воспользовалась! — гневно прошипел он и дал команду таранить ворота!!!
Один из двух «Мастифов», стоявших поодаль, отъехал задним ходом метров на шестьдесят-семьдесят, затем остановился, стремительно разогнался и… размазался об артефактную защиту! А мгновением позже к развлечению присоединились сотрудники вроде как ЧОП-а: один из теневиков «вскрылся» рядом с Митричем, потерявшим дар речи при виде столь эффектного «тарана», сбил его с ног и фантастически быстро упаковал в блокиратор магии, а второй, появившись чуть в стороне, шарахнул по второму внедорожнику настолько мощным воздушным кулаком, что машину снесло с асфальта и впечатало в здоровенное дерево.
Да, секунд через десять из искореженного салона вылезло тело, окутанное неслабым защитным покровом, и сдуру подняло правую руку, готовясь контратаковать, но поняло очень доходчивый намек и предпочло замереть в неподвижности. Что за намек? Да такой веселый-превеселый — две декоративные полусферы, ограничивавшие площадку, вдруг выдвинулись на полметра вверх и превратились в башенки автоматических огневых точек. А очереди скорострельных крупнокалиберных пулеметов, вскопавшие землю у ног особо героического Одаренного, впечатлили глубиной получившейся канавы!
— Эх, Митрич, Митрич… — «сочувственно» вздохнула мелкая, сдвинула ползунок громкости внешнего динамика до упора и добавила: — А ведь мог спокойно лизать деду задницу и дальше…
  
…Сразу после завершения спектакля у КПП Уфимцева позвонила отцу, сообщила о демарше деда и отправила запись инцидента. На всякий случай. Сбросив вызов, прискакала к нам, уже оккупировавшим диван, поцеловала Иру за то, что та не стала занимать место справа от меня, но под мою руку ввинчиваться не захотела — загнала под нее Куклу, обняла со спины, набрала полную грудь воздуха, готовясь что-то сказать, и обломалась: невовремя ожил мой телефон.
Со мной жаждал пообщаться Антон Чирков, а этого парня мы уважали. Так что вызов был принят… и стал первым в череде доброго десятка: зная, что в это время мы не тренируемся, нас рвали на части все друзья-товарищи, их девушки и одна отдельно взятая сестра. Да-да, Лиза Максакова позвонила сама и, поздравив меня с Олей с победами в дуэлях, немного пожурила за перебор с бардаком, устроенным на дне рождения Тани Ростопчиной. Впрочем, больше всего развеселило не это, а заключительная фраза монолога:
— В общем, вы повеселились и забыли, а я и мои подружки теперь воюем на форумах и защищаем вас, таких неосторожных…
— И много у Игната таких доблестных защитниц? — полюбопытствовала Оля.
— Мало… — виновато вздохнула девочка. — Я, Люська, Маринка и Валька. А остальные переметнулись к Инге Шелест.
— Почему?
— Ее старшую сестру взяли во фрейлины дочери Цесаревича. А это, увы, возможности. И пусть не сейчас, а в далеком будущем, но в нашем кругу такие шансы, как правило, не упускают…
— Да уж, страсти у вас в классе кипят нешуточные… — посочувствовал я, изо всех сил стараясь не заржать. И, видимо, смог скрыть свои чувства, так как Лиза поделилась с нами еще парой тайн такого же калибра. А потом услышала чьи-то шаги, быстренько протараторила, что в июле-августе ее, вроде как, обещали привезти в Бухту, и отключилась.
С победой на дуэлях нас поздравили и «старшие». В смысле, Третьяков, Стерлигов и их верные помощники. А самым последним меня набрал генерал Ляпишев и легонечко пожурил. За безрассудство, сподобившее зарубиться аж с Рындой. Потом завуалированно дал понять, что наше сближение с Виктором и Таней было принято благосклонно, спросил, не передумали ли мы уходить в очередной рейд, выслушал ответ, пожелал удачи и отключился.
«Высочайшее одобрение» Цесаревича покоробило и довольно сильно испортило настроение. Поэтому я посмотрел на часы, мысленно обрадовался мысли, пойманной за хвост второй раз, и поделился с девушками своими соображениями:
— Де-юре, мы вот-вот умотаем тренироваться. Значит, звонков можно не ждать. И развлечься. Скажем, сплавать к горизонту на буксировщиках. Что скажете?
Оля молча пожала плечами, Кукла поддержала это решение, а Уфимцева оказалась против:
— А я бы предпочла поваляться и потискать Иришку: мы свалим в Пятно всей командой и будем там вместе, а она останется тут одна-одинешенька и изведется от переживаний!
— Слышал? — весело спросила Дайна. — Вот, как надо любить меня-зайку!
— Может, ее стоит качественно защекотать, чтобы любая мысль о нас автоматически вызывала улыбку? — спросил я.
— А что, здоровый смех продлевает жизнь, а ты, Ириш, должна жить вечно! — заявила Света, ринулась в атаку и следующие минут десять хохотала как бы не громче и звонче Куклы. А после того, как я решил, что доводить любимую подругу до икоты жестоко, и первым прервал экзекуцию, оглядела растрепанное, но счастливое «вместилище» Дайны и грустно вздохнула: — Эх, пробудить бы в тебе Дар, утащить в Пятно и не возвращаться в Большой Мир хотя бы до середины осени…
— Надоела жизнь, в которую лезут все, кому не лень? — спросила Кукла.
— Ага. Хотя, справедливости ради надо отметить, что иные вторжения вызывают не отрицательные, а положительные эмоции…
— Это ты о княжне Ермаковой? — поинтересовалась Оля.
Света утвердительно кивнула: