Черный Беркут (СИ)

— Солнышко, забудь этих паскуд: нам не хватает твоих улыбок!
Она ткнулась лбом в мою грудину, виновато вздохнула и пробурчала заметно спокойнее:
— Забуду. Обещаю. И начну улыбаться очень-очень скоро…
— Ждем… — негромко сказал я, погладил ее по голове и ушел к себе.
Пока мылся, мрачно думал о том, что тварей, вечно сующих нос не в свое дело, действительно слишком много. Причем и в моем прошлом мире, и в этом. Лица тех, кто остался на Китеже, промелькнули перед внутренним взором от силы за пару-тройку секунд. А местные никуда не спешили. Одни заставляли вспоминать уже устроенные неприятности, вторые вынуждали просчитывать алгоритмы противодействия, а третьи — к примеру, Цесаревич — злили имеющимися возможностями. Слава богу, в какой-то момент ко мне заглянула Оля, заметила, что я не в духе, и отключила голову сумасшедшим поцелуем. И пусть в процессе разбудила Желание, кризис миновал. Поэтому минут через десять, выдвигаясь в обратный путь, я снова пребывал в гармонии с самим собой и жил текущим мгновением.
Начало трапезы получилось неожиданно спокойным — мы неспешно ели жареную печень кабана и отварной рис, приготовленные девчатами накануне вечером, сравнивали плюсы и минусы заимок, на которых тренировались, и мечтали о море или, на худой конец, о Мрачном.
А потом Уфимцева спросила, что какие системы организма мы будем усиливать после сердечно-сосудистой, и заставила посерьезнеть:
— Третий этап — это нервная система. На четвертом, если мне не изменяет память, мы доведем до ума мышцы. А потом то ли дыхательную систему, то ли кожу. Но точно не помню — в этом углубленно разбиралась Иришка, а меня зацепило количество этапов — девять — и то, что теоретически мы можем закончить этот садомазохизм к следующему апрелю.
— Кстати, Ксения Станиславовна призналась, что эта программа — ее лебединая песня, и что будь у нее возможность пройти ее в юности, отдала бы за это лет тридцать жизни… — сообщила Оля. — И шепнула на ушко, что шестой этап — заметное улучшение плотности, эластичности и тонуса кожи — сведет нас, девчонок, с ума. Ибо подтянет грудь, попу, бедра и уберет все растяжки.
— Шестой этап, говоришь⁈ — хищно прищурилась Уфимцева, провела несложные вычисления и обрадованно добавила: — До него мы доберемся в декабре-январе, то есть, чуть больше, чем за полгода. Терпимо!
— Можно подумать, что вам есть что подтягивать! — насмешливо заявил я, увидел, что девчата затаили дыхание, и сделал ожидаемый комплимент: — Вы у меня красотки, каких днем с огнем не найдешь.
— Красотка, каких не найдешь днем с огнем — наша Оля. А я — серенькая мышка… — внезапно изменившись в лице, бесстрастно заявила Света, и я как-то понял, что это не попытка вытрясти из меня еще один комплимент, а Мнение. Или застарелый комплекс неполноценности.
Это ощущение резануло душу, и я разозлился. Само собой, показывать злость и не подумал, но голосом надавил прилично:
— Выброси из головы эту глупость! А скота, внушившего ее тебе, при первой же возможности покажи мне, и я пожму ему горло…
— Я — самая обы— …
— Свет, ты привыкла считать, что ухажеры, не дававшие тебе прохода, выполняют приказы глав своих родов, поэтому давным-давно автоматически вынесла за скобки личный интерес этих парней. Я не утверждаю, что они солнышки, зайки или эксперты по женской красоте, а предлагаю посмотреть на себя глазами Паши Максакова. Да, он навязчив, но чихать хотел на титулы, родовитость, влиятельность, состоятельность и тэдэ. А в тебе увидел девушку своей Мечты и приложил все силы, чтобы завоевать.
Она задумчиво потерла переносицу, обдумала мои слова и кивнула:
— Пожалуй, соглашусь. Но мне, как я уже как-то говорила, важно мнение всего четырех человек. Поэтому твое я приму сердцем. Но предельно честное.
  
— Что ж, слушай. В день нашей первой встречи ты была эмоционально «закрыта», одета по-походному и смотрела на меня с высоты происхождения. Поэтому не вызвала никакого интереса. Перебравшись в Бухту Уединения и попав в команду, стала потихоньку раскрываться. Но к тому времени успел «закрыться» я, ибо женился, а лакуны в памяти сфокусировали весь интерес на Оле…
— Игнат, я знаю, что ты меня любишь, как Личность. Поэтому жду оценки внешности!
— Это было вступлением. Но я могу обойтись без него: ты вписывалась в мои представления о женской красоте и до начала прокачки метаморфизма. Да, мне не хватало объема внутренней поверхности бедер, икр и попы, но, в общем и целом, ты выглядела ладной. А теперь, набрав недостающие объемы, причем не жиром, а сильными, правильно развитыми мышцами, превратилась в настоящую красавицу. И любоваться тобой ничуть не менее приятно, чем Олей или Ирой.
Уфимцева начала наливаться яростью еще в середине монолога, после слова «ладной». А после того, как я договорил, взорвалась:
— С-с-сука!!!
— Кто? — одновременно спросили мы.
— Тварь, которая меня родила: она создала и целенаправленно развивала во мне этот комплекс, она убеждала в том, что за мной ухаживают через силу и только ради секретов рода, она показывала «изъян» за «изъяном», она…
— В твоей жизни ее уже нет! — напомнил я, снова надавив интонацией. — Зато есть мы и мое мнение. Поэтому выброси из головы и завистливую суку, и абсолютно все комплексы: ты не только личность, заслужившая нашу любовь и уважение, но и редкая красавица!
— Все, комплексов больше нет и никогда не будет! — твердо пообещала мелкая,
решительно отодвинула в сторону пищевой контейнер и уставилась на нас: — Ребят, давайте переберемся на матрас — я хочу вас обнять, закрыть глаза и раствориться в ощущении счастья!
Ольга «выстрелила» собой в сторону ложа, рухнула на любимый правый край, легла и похлопала ладошкой по моему законному месту:
— Не знаю, что у тебя было по стереометрии, но вариант «Мы обнимаем тебя» выглядит заметно интереснее!
— На него я не надеялась, но отказываться и не подумаю… — улыбнулась Света, «возникла» рядом с подругой и перевернулась на спину. Ну, а я занял ее место, «зафиксировал» правое бедро мелкой своим коленом, опустил руку на футболку аккурат между аппетитных полушарий, чуть-чуть разъехавшихся в стороны под своим весом, и постучал пальцем по грудине:
— Солнце, помнится, кто-то обещал начать улыбаться…
— Уже начинаю… — промурлыкала она и действительно улыбнулась. Как раньше, то есть, солнечно и очень тепло. Но я это «не посчитал», ибо Оля как раз обхватила подругу поперек корпуса и чмокнула в щечку. «Не посчитал» и следующую, появившуюся после того, как мелкая прижала к себе мою руку. А потом мне стало не до дуракаваляния: — Игна-а-ат, а когда мы отсюда уйдем?
— После того, как вы станете Рындами, но не позже семнадцатого числа.
— А почему именно семнадцатого?
— Я предупредил Бехтеева, что мы уходим далеко и можем задержаться. И заранее оплатил не один, а три подбора: шестнадцатого, восемнадцатого и двадцатого… — объяснил я. — А отсюда двое суток перемещений рывками на максимальную дальность, если двигаться почти по прямой, и сутки я оставил на всякий случай.
— Поняла. Спасибо за ответ. А когда ты собираешься прорекламировать тюнинговый «Стрибог»?
— Осенью. Перед Мурманским автосалоном: «Русь» с «Москвой» решили не толкаться локтями, вот и «раскидали» эти акции предельно широко. А что? Она забавно наморщила носик и покосилась на мою жену:
— Да представила, что на таких «Стрибогах» станут гонять все, кому не лень, а у Оли останется обычный, и решила, что это неправильно!
— Девчат, на этих машинах можно убиться! — вздохнул я. — Они ОЧЕНЬ буйные! Скажу больше: Третьяков и Стерлигов целенаправленно раскачивают общественное мнение именно так, чтобы состоятельные водители, считающие себя настоящими экстремалами, били эти машины по десять раз на дню и покупали новые. И это экономика чистой воды: обычные «Стихии» в топовой комплектации стоят дешевле четырехсот двадцати тысяч и почти не ломаются, а тюнинговые обходятся в семьсот семьдесят семь и могут биться, как я уже говорил, по десять раз на дню!