Черный Беркут (СИ)
— «Семерка». Справимся… — уверенно заявила Оля, а Света угукнула. И порадовала правильным выводом: — Кстати, здорово, что она там: запахи крови и мокрой шерсти зверья, которые полакомятся тушкой, забьют наши.
Я назвал ее умничкой, нащупал голову, ласково погладил по волосам и убрал руку, чтобы мгновенно разомлевшая девчонка прыгнула следом за моей супругой.
С убиением дохленького пресмыкающегося проблем, естественно, не возникло, так что я подождал, пока девчонки справят нужду и вернутся на берег, последовал их примеру, а затем втопил. Второй раз остановился только в восемь вечера. Чтобы совместить нужное с необходимым. Третий — в два ночи. Четвертый — в шесть утра. И после раннего завтрака провел небольшой брифинг:
— Насыщенность энергетических силуэтов зверья, попадавшегося на пути за последние три часа, оценили?
— Да.
— А его количество?
— Угу.
— Так вот, в следующей долине, в которой, собственно, и расположена заброшенная тренировочная заимка Талызиных, будет еще веселее. Наша единственная задача — прокрасться к заимке незамеченными, найти вход в подвал, как можно тише и бескровнее убить росомаху-«троечку», утащить ее трупик подальше, оставить всевозможные следы нашего пребывания в том месте и так же тихо свалить.
— Пустые пищевые контейнера и другой мусор, прихваченные из дому? — прозрела Оля.
— Именно.
— Сделаем…
Эти планы пришлось корректировать на ходу. Ведь в момент нашего появления на заимке росомахи было не видать и не слыхать. Но за четыре с половиной часа ожидания мы успели обнаружить узенький лаз, через который с грехом пополам можно было протиснуться в один из углов практически заваленного подвала, провести генеральную уборку в нереально загаженном закутке и сварганить что-то вроде двери, с помощью которой планировали надежно перекрыть другому зверью доступ к «почти нашему» логову.
Хищника, возвращавшегося с неудачной охоты, подстерегли на опушке,
«украсили» аж тремя сферами умиротворения, надежно зафиксировали моим прессом, цепкими корнями и колючим побегом, немного подождали, вырезали Искру с энергетическими узлами и вернулись в подвал. А там снова развили бурную деятельность — достали из рюкзака Уфимцевой двуспальный надувной матрас и небольшой ручной насос, накачали ложе и не без труда втиснули в слишком узкое «помещение». Потом добавили антуража, соорудив в одном из углов схрон под НЗ, затолкали под матрас один «забытый» носок, протоптали тропинку к собственноручно выкопанной яме для мусора и так далее. В итоге умотались. Да, несмертельно, но прилично. Вот я и решил перестраховаться. То есть, использовать «базу подскока» по назначению.
Девчата, конечно же, обрадовались. И после совместной прогулки до ветру быстренько накрыли матрас одним из спальников. Пока я перекрывал лаз «дверью», застелили ложе простыней, соорудили подушки из запасного шмотья, затолкали все рюкзаки в единственный свободный угол и легли. А после того, как я приполз обратно, попросили поработать кондиционером. То есть, остудить пару самых массивных бревен арктической стужей, чтобы мы не упарились.
Предложение было дельным, ибо к этому времени воздух прогрелся градусов до двадцати восьми, и нам было жарковато.
Выстудил. Потом разулся, развернулся к ложу и невольно вздохнул — вот так, втиснутым между нерукотворных «стен», оно не тянуло даже на гордое звание «полутораспальное».
— Ничего, втиснемся! — оптимистично заявила Оля, а Уфимцева ткнула нас носом еще в один «большой плюс»:
— … и добавим убедительности легенде о том, что я с вами сплю!
Я усмехнулся, втиснулся между «стеной» и супругой, уже лежащей на левом боку и прижимавшей к себе Свету, кое-как пристроил правую руку на тушку жены и помешал развеселившимся подружкам разойтись:
— Девчат, отсюда до теперь уже нашей секретной заимки порядка двух с половиной суток безостановочного движения рывками на вашу предельную дальность. Поэтому нам желательно как следует восстановиться. Проход, если что, я заложил очень добросовестно, а блокировка запахов у нас давным-давно загнана в фоновый режим. В общем, повеселимся как-нибудь потом, ладно?
Как я и рассчитывал, этого внушения хватило за глаза — любительницы пошутить мгновенно посерьезнели и почти одновременно кивнули. Поэтому я закрыл глаза, расслабился и отключился. А «через мгновение», почувствовав вибрацию будильника на механических часах, огляделся прозрением, увидел шесть энергетических структур третьего и одну второго ранга, но достаточно далеко, поморщился от покалывания в основательно затекшей левой руке и услышал ехидный смешок Уфимцевой:
— Черт, знай я, что спать в три «ложечки» в жуткой тесноте настолько волнительно, проснулась бы пораньше!
Я приподнял голову над плечом Ольги, понял, с чего так угорает мелкая, убрал руку с ее груди и виновато вздохнул:
— Прости, тут действительно тесновато…
— А за что прощать-то? Мне все понравилось!
— Эта ладонь не может не нравиться… — философски заметила супруга, почувствовала, что я расстроился, и успокоила: — Игнат, перестань обращать внимание на ерунду: во-первых, мы находимся в рейде, а тут свои законы, во-вторых, Света знает, как ты к ней относишься, и просто развлекается, и, в-третьих, это чудо давным-давно стало неотъемлемой частью нашей семьи. Ибо безумно любит и тебя, и меня, и Иру.
— Так и есть: знаю, развлекаюсь и безумно люблю! — подтвердила мелкая, кое-как развернулась на месте и с непередаваемым чувством поцеловала Олю в щеку: — Спасибо: фраза «неотъемлемая часть семьи» — это самое приятное, что я слышала за свою жизнь.
Если бы не увлажнившиеся глаза «ребенка», я бы выдал что-нибудь типа «Ну что, семейка, начинаем шевелиться?», а так неожиданно для самого себя взял и усилил эффект от слов жены:
— Оль, ты забыла добавить, что и мы так же безумно любим ее.
Мелкой поплохело еще сильнее, поэтому, благодарно поцеловав и меня, она в мгновение оказалась возле лаза и «недовольно» заворчала. Видимо, в попытке не расплакаться:
— Ну, и чего лежим? У нас на носу тяжелейший марш-бросок, а вы нагло расслабляетесь!
Мы ее, конечно же, услышали — быстренько обулись, собрались, навели в «логове» правильную красоту в расчете на появление «соглядатая», кое-как вытащили наружу рюкзаки под активированными накидками с отводом глаз, закинули за плечи и втопили. К ближайшей речке, замеченной в мой прошлый визит к этим местам. Перекусили на берегу. Там же справили нужду и рванули на запад. В режиме максимальной скрытности, то есть, перед каждым рывком вкладываясь в точку выхода окаменением и тонусом, во влажных и топких местах добавляя водомерку, пряча запахи, прячась под невидимостью и при любой возможности путая следы в «попутных» ручьях, на скальных выходах и так далее. Впрочем, самое главное было не это — мы обходили стороной абсолютно все зверье, попадавшееся на пути.
Первые сутки передвижения в таком сумасшедшем режиме нам за глаза хватало восстановления за счет бодрячков. А утром тридцать первого мая, то есть, примерно часах в двадцати от «моей» расщелины начала сдавать Света. Нет, не стонать и жаловаться, а именно сдавать — ее энергетическая система чуть-чуть поблекла, а в перемещениях «силуэта» пропала прежняя точность. К этому моменту моральной усталости хватало и у меня, но в какой-то момент я все-таки заметил эти изменения, мысленно схватился за голову, чуть-чуть скорректировал направление движения, допрыгал до ближайшего ельника и загнал девчонок под первую попавшуюся ель с широкой «юбкой» из нижних лап.