Спецхран (СИ)

— Что за чувак?
— Наш местный, минводский. Сам я про него не в курсах, слышал только от Вадика. Какой-то старпёр прошаренный. Гриша, кажется. Или Кеша, не помню. Фарцевал ещё при Союзе, толкал валюту. Но Вадик к нему так и не сунулся…
Алексей сделал зарубку в памяти — валютчик-фарцовщик, значит, ещё в советское время. Вслух же спросил:
— А если конкретно — что Вадик собирался, как ты выражаешься, забабахать?
— Да он, по ходу, сам не определился. То вроде чисто программы хотел писать, то про какое-то железо втирал. Я в этом не рублю от слова «вообще». И вот он, короче, шарился, искал варианты. А тут ему кент с Москвы позвонил. Ну, он туда и сдёрнул.
— И как зовут этого кента?
— Толян вроде. Вадик говорил, живёт где-то возле Останкино. На той улице, где ихняя вышка. А так — фиг знает, я не докапывался.
На кухню явилась Надя. Бабёнка была фигуристая — даже избыточно, на взгляд Алексея. Субтильного Геннадия к ней тянуло, видимо, по контрасту. Волосы она собрала в блондинистый хвост.
— Опять тут бухло, — констатировала она осуждающе, но стакан с вином приняла.
— А всё-таки, Гена, — возобновил Алексей расспросы, — что ты подразумеваешь под выражением «искал варианты»? Ладно, к тому старпёру он так и не пошёл. А ещё что? Мне прямо интересно.
— Хотел по типу мастерской чё-нить. Гараж снять под это дело — ну, или как-то так. Ещё, помню, ржал — в Америке, мол, самые крутые компьютерщики тоже в гараже начинали. Не знаю, чё он конкретно там собрался паять…
— Угу, — заметила Надя. — Паять, а между делом побухивать. Или наоборот. Умеете вы устроиться.
— Нет в тебе творческого полёта, Надюха, — упрекнул Гена. — Подозреваешь всякую бяку. А Вадик — пацан с мозгами. Вот подожди ещё — зафигачит какую-нибудь фиговину, которую в музеях детишкам будут показывать. В энциклопедию попадёт. Может, даже из нас кого-нибудь в архив занесут — знакомые, мол, великого человека…
Алексею почудилось, что воздух на кухне дрогнул и где-то рядом зародилось гудение, как на вокзале. Он напряг слух, а Гена продолжил:
— Ладно, я щас прикалываюсь, но Вадик реально впахивал. Даже как-то жалел, что живёт в хрущёвке, а не где-нибудь в частном секторе. Чтоб прям рядом с домом этот самый гараж или сарай хотя бы. Светку это выбешивало. Она ему такая — вот сам, если что, и будешь жить в этом доме с сараем, меня с собой не зови…
— Красотка, — сказала Надя. — Правильно говорит. Так с вами и нужно.
— Жаль, — сказал Алексей, — что ты, Гена, в железе не разбираешься, с которым Вадим работал. Это ведь тоже о компьютерах речь, я правильно понимаю? Всякие микросхемы, жёсткие диски?
— Типа того. Он мне объяснял, что компы сейчас развиваются с какой-то бешеной скоростью. И память ихняя тоже. Скоро дискетки, мол, вообще будут вот такие.
Гена показал ноготь и, подумав, добавил:
— Но вообще Вадик говорил, что разные прикольные штуки можно делать и с простыми железками. Ну, не совсем с простыми, конечно, а со старенькой электроникой. Даже если она из семидесятых.
  
Глава 15
 
— Вот такая фигня, братан, — подытожил Гена. — Больше ничё не знаю. Самому интересно, чё там Вадик намутит. Но как-то мы насухую долго трындим, девчата аж заскучали. Пора уже это самое. Вздрогнем.
Алексей взял рюмку, но посмотрел на Анну, которая сидела с понурым видом, и сказал хозяину:
— Извини, нам надо уже идти. Мы транзитом тут, ненадолго.
— Да ладно, не кипешуй. Только сели, ёлы. Пузырь ещё почти полный.
— Тебе же больше достанется.
— Гм. Ну, как бы логично…
Когда «попаданцы» отошли от подъезда, Алексей спросил:
— Чего ты такая грустная, Ань? Никто нас тут вроде не обижал. А я и не пил почти, ты же видела.
— Всё нормально, Лёша, я просто… Ну, атмосфера здесь какая-то угнетающая, по-моему. Я не привыкла, вот и капризничаю теперь. Чувствую себя лишней…
Он обнял её:
— Прекращай. И что значит — лишней? Как раз-таки сейчас нужен твой могучий аналитический ум. Систематизировать всё, что нам этот Гена наговорил.
 
— Льстить ты умеешь, этого не отнять. Хорошо, что мой руководитель из института тебя не слышит. Ну, про «могучий ум». Посмеялся бы до икоты… Но Гена и правда упоминает важные вещи. Во-первых, Вадим в тот вечер был готов к путешествию. Не в советское прошлое собирался, естественно, а всего лишь в Москву, но всё-таки. Это наверняка поспособствовало прыжку…
— Во-вторых, он знает валютчика, который орудовал ещё при Союзе. То есть Вадик сможет сбыть баксы в семидесятых, если понадобится. И в-третьих, он не зациклен на современных компах. То есть даже в те времена сумеет собрать что-то необычное. И вот из-за этой штуки — весь наш сыр-бор. Правильно рассуждаю?
Анна всерьёз задумалась:
— Рассуждаешь-то вроде правильно, но с выводами я не спешила бы. Ты сам убедился на примере генсеков — не надо всё понимать буквально. Это я к тому, что важен не только конкретный факт, но и его символическое значение. Я как-то сомневаюсь, что Вадик, попавший в семидесятые, сразу кинется что-то изобретать. Но его способность этим заняться, психологическая готовность — да, скорее всего, влияет…
— Изобретать — не обязательно сразу, — возразил Алексей. — Но если он поймёт, что застрял там… Или, к примеру, письмо из будущего натолкнёт его на идею…
— Просто не забывай, что эта гипотеза пока не подтверждена. Мы видим с тобой только часть картины, а с достоверными данными — напряжёнка. И если мы увлечёмся, то можем сами себя запутать.
— Окей. Но надо ведь от чего-то отталкиваться? Тем более что сейчас, пока Гена выступал, опять появился тот самый звук. Ты тоже услышала?
— Да, но точно не помню, в какой момент.
— Гена пошутил — Вадим, мол, изобретёт настолько крутую штуку, что даже его знакомые попадут в анналы истории. Не дословно цитирую, а примерно.
— Ты прав…
Анна снова принялась размышлять. На её лице появилось уже знакомое ему выражение — она нахмурила брови и сжала губы. Это не слишком напоминало тот стандарт сексапильности, который показывают в кино, но Алексей смотрел на неё, и ему не надоедало.
— Я тоже опасаюсь слишком много нафантазировать, — сказала она, — поэтому давай мы этот вопрос запомним, но отложим пока. Важнее, что у нас появилась практическая подсказка. Вадим, со слов Гены, хотел бы жить в частном доме. И именно такое жильё снял в семидесятых. Мне кажется, надо ещё разок туда съездить, на Пятый километр.
— И пресловутый сарай там есть, сто пудов, — согласился он. — Не мешало бы глянуть, да. Ну, значит, ловлю тачку.
— Погоди, Лёша. Давай-ка сначала зайдём с тобой на вокзал. Посмотрим на него при солнечном свете.
— Предполагаешь, что он и в этом времени уже выцветает? Хочешь проверить?
— Да. Предчувствие нехорошее.
Слегка попетляв по улицам, они дошагали до перехода через пути. Она боязливо покосилась на тот перрон, где вчера к ним пристали гопники, но ничего не сказала. Он тоже счёл за лучшее промолчать.
Остановившись у вокзального здания, они огляделись.
— Знаешь, — сказала Анна, — может, это самовнушение, но, по-моему, краски и правда чуть-чуть поблёкли…
— Я не уверен, но может быть. Что это означает?
— Какой бы процесс тут ни происходил, он набирает силу. Все эти изменения — они ускоряются, нагоняют нас всё быстрее. Мне это совсем не нравится.
Алексей прислушался к себе:
— А я вспоминаю, как миллиардер говорил, что прошлое, мол, должно постепенно меня выталкивать. И сейчас действительно ощущение… Не могу даже описать — то ли оно физическое, то ли психологическое… Короче, чувствую, что здесь, в девяностых, мы не застрянем надолго. Уйдём быстрее, чем из семидесятых. Тоже, наверно, связано с ускорением, про которое ты сказала… В общем, прежде чем ехать на Пятый километр, надо нам вещи из квартиры забрать. Сильно подозреваю, что вечером мы в неё уже не вернёмся…
Они направились к стоянке такси, но вдруг услышали рядом: