Неестественные причины. Тайна Найтингейла

— Ну что ж, — сказала она бодрым голосом, — давайте придвинем директорский стол к стене, тогда четыре человека смогут сесть на него. Я займу этот стул, а еще двое могут расположиться в креслах.
По крайней мере, хоть какое-то занятие. Мисс Бил заметила, что худенькая белокурая ученица вся дрожит. Она усадила ее в одно из двух кресел, а второе тут же заняла угрюмая брюнетка. Пусть присмотрит за первой, подумала мисс Бил. И стала помогать другим ученицам убирать все с письменного стола, чтобы придвинуть его к стене. Если бы только она могла послать кого-нибудь из них приготовить чай! Соглашаясь мысленно с более современными методами выведения из шокового состояния, мисс Бил всем сердцем верила в освежающую силу крепкого горячего сладкого чая. Но на это нечего было надеяться. Нельзя же расстраивать и тревожить работников кухни.
  
— Ну а теперь давайте знакомиться, — бодро начала она. — Меня зовут мисс Мюриел Бил. Нет нужды говорить вам, что я инспектор ГСМ. Несколько имен я запомнила, но не знаю точно, кто из вас кто.
Пять пар глаз испуганно уставились на нее. Однако прилежная ученица — как мисс Бил все еще мысленно называла ее — спокойно представила всех:
— Двойняшки — это Морин и Шерли Берт. Морин примерно на две минуты старше, и у нее больше веснушек. Только так их и можно различить. Рядом с Морин — Джулия Пардоу. В одном кресле сидит Кристин Дэйкерс, а в другом — Дайан Харпер. А я — Маделин Гудейл.
Мисс Бил, всегда плохо запоминавшая имена, по привычке мысленно их все повторила. Двойняшки Берт. Крупные, пышущие здоровьем. Довольно просто запомнить их имена, но совершенно невозможно отличить одну от другой. Джулия Пардоу. Привлекательное имя для привлекательной девушки. Очень привлекательной для тех, кому нравятся такие хорошенькие, похожие на кошечку блондинки. С улыбкой глядя в равнодушные фиалково-синие глаза, мисс Бил решила, что на таких красоток падки не только мужчины. Маделин Гудейл. Хорошее, благозвучное имя для хорошей, благоразумной девушки. Ей будет совсем не трудно запомнить Гудейл. Кристин Дэйкерс. Что-то здесь не так. Во время непродолжительного наглядного урока этой девушке явно нездоровилось, а теперь ей вроде и совсем худо. У нее плохая кожа, что весьма необычно для медсестры. Сейчас она сильно побледнела, так что пятна вокруг рта и на лбу выделялись воспаленной сыпью. Она вся вжалась в кресло, и ее тонкие руки то теребили, то разглаживали фартук. Дэйкерс, похоже, сильнее всех потрясена случившимся. Может быть, она была близкой подругой Пирс. Суеверно спохватившись, мисс Бил мысленно исправила время. Может быть, она близкая подруга Пирс. Если бы только она могла раздобыть горячего чая, чтобы привести эту девочку в чувство!
Харпер, у которой губная помада и тени для век слишком ярко выделялись на побледневшем лице, вдруг сказала:
— Наверняка в этой смеси что-то было.
Двойняшки Берт разом повернулись к ней.
— Конечно, было. Молоко! — сказала Морин.
— Я имею в виду кое-что помимо молока, — нерешительно проговорила Харпер. — Яд.
— Но это невозможно! Мы с Шерли взяли свежую бутылку молока из кухонного холодильника сегодня утром. Там еще была мисс Коллинз, она нас видела. Мы оставили молоко в демонстрационной, а перелили в мерную кружку только перед самым уроком, ведь так, Шерли?
— Все верно. Это была свежая бутылка. Мы взяли ее около семи часов.
— А вы ничего не добавили туда по ошибке?
— Чего еще? Конечно, нет.
Двойняшки говорили в унисон, и в их словах звучала твердая уверенность, чуть ли не безмятежность. Они точно знали, что и когда они делали, и никому — мисс Бил чувствовала это — не удалось бы сбить их с толку. Они были не из тех, кого мучает неоправданное чувство вины или беспокоят всякие беспочвенные сомнения — удел более страстных и впечатлительных натур. Мисс Бил решила, что очень хорошо представляет себе их характер.
— А может, кто-то еще приложил руку к приготовлению питания, — с некоторым вызовом сказала Джулия Пардоу и оглядела своих однокашниц из-под полуопущенных век.
— Но зачем? — спокойно возразила Маделин Гудейл.
Пардоу пожала плечами и насмешливо поджала губы.
— Так, случайно, — проговорила она. — Или чтобы подшутить. А может быть, и нарочно.
— Только не говорите, что это преднамеренное убийство!
Это произнесла Дайан Харпер. Морин Берт усмехнулась:
— Не говори глупости, Джулия. Ну кому надо убивать Пирс?
Никто не ответил. Очевидно, в ее словах была неопровержимая логика. Они и представить не могли, что кому-то понадобилось убить Пирс. Мисс Бил поняла, что Пирс либо принадлежала к числу безобидных овечек, либо была настолько скверной особой, что ни в ком не могла вызвать той мучительной ненависти, которая доводит до убийства. Но тут Гудейл сухо сказала:
— Пирс многие недолюбливали.
Мисс Бил с удивлением взглянула на девушку. Странно было слышать от Гудейл такое замечание — слишком, пожалуй, равнодушное в данных обстоятельствах, что как-то не вязалось с представлением о ее характере. Мисс Бил также заметила, что девушка говорит в прошедшем времени. Значит, одна ученица уже не надеется увидеть Пирс в живых.
— Глупо говорить об убийстве, — упорно повторила Харпер. — Никому бы в голову не пришло убивать Пирс.
— А может, это предназначалось не для Пирс, — сказала, пожав плечами, Пардоу. — Ведь сегодня роль пациентки должна была играть Джо Фэллон, разве не так? Ее же имя стояло следующим по списку. И если б она не заболела вчера вечером, то сегодня утром на той койке лежала бы Фэллон.
Все молчали. Гудейл повернулась к мисс Бил:
— Она права. Мы все играем роль пациента строго по очереди, и сегодня действительно была очередь не Пирс. Но вчера вечером Джозефин Фэллон забрали в лазарет — вы, наверно, слышали, что у нас эпидемия гриппа, — и следующей по списку была Пирс. Так что Пирс была вместо Фэллон.
Мисс Бил растерялась. Она понимала, что должна прекратить этот разговор, что обязана отвлечь их мысли от несчастного случая, а в том, что это просто несчастный случай, она не сомневалась. Но не знала как. Кроме того, выяснение истины — чрезвычайно интересное занятие. Ее это всегда захватывало. Пожалуй, даже лучше, что девочки вовлеклись в такое бесстрастное исследование, чем сидели бы здесь, вымучивая из себя пустые разговоры. Она заметила, что первое потрясение уже уступает место тому стыдливому возбуждению, которое охватывает людей после трагедии, — конечно, только в том случае, когда эта трагедия не касается их лично.
Джулия Пардоу продолжала своим спокойным, немного детским голосом:
— Значит, если жертвой действительно должна была стать Фэллон, тогда этого не мог сделать никто из нас, правда? Ведь мы все знали, что Фэллон не будет играть роль пациентки сегодня утром.
— Я думаю, что знали не только мы, — сказала Маделин Гудейл. — А по крайней мере все, кто живет в Найтингейле. Об этом достаточно много говорилось за завтраком.
Они опять смолкли, размышляя над новым поворотом событий. Мисс Бил с интересом отметила, что на сей раз не было возражений, что, мол, никому не придет в голову убивать Фэллон.
— Фэллон не так уж и больна, — сказала Морин Берт. — Она приходила сюда, в Дом Найтингейла, сегодня утром, примерно без двадцати девять. Мы с Шерли видели, как она выскользнула через черный ход, мы как раз шли в демонстрационку после завтрака.
— Во что она была одета? — резко спросила Гудейл.
Морин не удивил этот явно не относящийся к делу вопрос.
— Брюки. Пальто. На голове красный шарф, который она обычно носит. А что?
  
Явно потрясенная услышанным, Гудейл попыталась скрыть удивление.
— Она надела это вчера вечером, когда мы отправляли ее в лазарет. Наверно, приходила забрать что-нибудь из своей комнаты. Только зря она встала с постели. Это же глупо. Когда ее госпитализировали, у нее была температура за сорок. Ее счастье, что сестра Брамфетт ее не видела.
— Однако подозрительно, не правда ли? — не без ехидства сказала Пардоу.