Мимолетная страсть

Широкое лицо Онории побагровело.
— О чем это ты? Позволь тебе напомнить, что это я назначена опекуном мальчика. Ты доказала, что не годишься ему в матери. Кстати, Блэквуд с тобой? — Она устроила целое представление, заглядывая через плечо Изабель в пустой коридор. — Вижу, что его нет. Минутное удовольствие, а может быть, просто шутка, и он умчался покорять следующую дурочку.
Изабель бросило в жар, но она продолжала смотреть свекрови в глаза, не испытывая больше стыда.
— Леди Онория, я должна настоятельно… — резко начала Марианна, но Онория повернулась к ней.
— Это семейное дело, графиня, и вас не касается.
— Если вы намерены причинить вред невинному ребенку, это, вне всякого сомнения, становится моим делом, — свирепо произнесла Марианна. — Насколько я понимаю, были угрозы…
— Угрозы? — засмеялась Онория. — Моему любимому внуку? Что за сказки ты напридумывала, Изабель? — Она снова повернулась к Марианне. — Изабель себя обесчестила, и у меня есть все права, чтобы избавить внука от ее влияния. Изабель, не ты ли умоляла меня позволить Робину провести несколько недель на море?
— Да, но не таким же образом, — начала Изабель, однако Онория властно взмахнула рукой. Подчиняясь давней привычке, Изабель мгновенно замолчала.
— Вот видите, графиня Уэстлейк? Боюсь, Изабель поддалась каким-то своим фантазиям, в точности как ее мать.
Изабель искоса глянула на Марианну и увидела на ее лице тень сомнения. Вспыхнувший гнев придал ей храбрости. У Онории на душе куда более тяжкие грехи, чем у нее.
— Я хочу сейчас же увидеть Робина.
На какой-то миг ей показалось, что Онория откажет. Изабель пристально смотрела свекрови в глаза. Единственный раз в жизни Онория первая отвела взгляд, уставившись на кольцо с рубином у себя на пальце, затем пожала плечами и подошла к двери.
— Очевидно, ты не успокоишься, пока сама не увидишь, что с ребенком все в порядке. — Она вздохнула и посмотрела на Марианну. На ее лице возникла уродливая пародия на озабоченность. — Хотя мне очень не хочется будить его после такой долгой поездки. Дети должны высыпаться, но, боюсь, тут ничего не поделаешь.
Марианна отошла в сторону, выпуская Онорию из комнаты. Юбки свекрови оставляли след на пыльном полу. Изабель пошла следом.
Онория поднялась вверх по лестнице, свернула в знакомый коридор.
— Ты же помнишь эту комнату, верно, Изабель? — спросила она, остановившись у двойных дверей. — Насколько я понимаю, это бывшая комната твоей матери.
Изабель пробежала мимо нее и распахнула дверь.
— Робин? — В комнате было пусто и темно. Марианна вошла следом. — Робби! — Кровать пуста, мебель укрыта чехлами, посеревшими от пыли. Робина тут не было, комнату населяли одни только призраки.
Изабель резко повернулась, но было уже поздно. Дверь за ними захлопнулась, в замке повернулся ключ.
  
Глава 46
 
Чарлз испуганно вскочил на ноги, когда дверь в кабинет резко распахнулась, и опрокинул бокал с бренди, которым наслаждался вместо позднего завтрака.
Филипп Реншоу даже глазом не моргнул. Просто взглянул на ворвавшуюся в комнату Онорию и бросил Чарлзу отороченный кружевом платок, промокнуть бренди с бриджей.
— Джентльмены, у нас возникла проблема.
— Что случилось, леди Онория? — несколько раздраженно спросил Филипп.
— Здесь Изабель.
— Что? — Чарлз, открыв рот, с недоверием посмотрел на пошедшее пятнами лицо матери. — К этому времени она уже должна валяться мертвой в канаве! Как она сюда попала?
— Полагаю, ее привезла Марианна Уэстлейк, поскольку она тоже здесь. Изабель вооружена пистолетом и требует показать ей сына.
Чарлз почувствовал, что Филипп сверлит его взглядом.
— Этого не должно было произойти, — пробормотал он, пытаясь умилостивить Реншоу.
— Мы не можем позволить себе ошибок, — напрямик заявил Филипп.
— И что ты предлагаешь сделать, мать? Король Людовик будет здесь через несколько часов!
— Будь так любезен, не называй предателя королем, — поморщился Филипп. — У французов нет короля. У нас есть император. — Он потрогал пальцем бриллиантовую булавку в галстуке с буквой «Н», означающей Наполеона. Он провел пальцем по горлу. — Убей женщин вместе с ребенком.
 
Чарлза затошнило.
— Невозможно! — объявила Онория. — Леди Марианна — внучка герцога и жена графа. Мы не можем избавиться от нее так, чтобы это прошло незаметно.
Филипп повернулся к ней и усмехнулся:
— Вам не хватает воображения, Онория. — Он взмахнул рукой. Бриллиантовое кольцо сверкнуло, поймав луч света, с трудом пробившийся сквозь грязное окно. — Мы просто устроим несчастный случай с каретой или еще что-нибудь в этом роде.
— Но возникнут вопросы! А вдруг Уэстлейк явится сюда?
— Или Блэквуд, — пробормотал Чарлз.
— Блэквуд! — буквально выплюнула Онория. — А этот болван тут при чем?
— Марианна — его сестра, мать, и мы знаем, что его связывает с Изабель. Вдруг Марианна рассказала кому-нибудь, куда направляется? Женщины вечно болтают, — опрометчиво добавил Чарлз и чуть не раскусил свой язык пополам: взгляд Филиппа хлестнул его, как змеиное жало.
— А, Блэквуд. О нем говорят даже в Париже. Я просто опасался оставить свою жену в Лондоне, но решил, что добродетель Эвелин вне опасности, раз уж его любовницей стала Изабель.
— Да ничего подобного, — возразила Онория. — Что может потребоваться такому человеку, как Блэквуд, от унылой зануды вроде нее? Джейн сообщила, что видела их вместе, но я не поверила ни единому слову. Просто воспользовалась этим, как удобным предлогом избавиться от Изабель раз и навсегда.
— Если верить моему опыту, самые незаметные леди и есть самые отчаянные. Вы уверены, что Изабель ничего не знает о наших делах здесь? Могла чем-то поделиться с подругой… — Филипп вскинул брови и вопросительно посмотрел на Онорию, — …или с любовником?
Чарлз увидел, как мать стремительно бледнеет. А что, если они недооценили Изабель?
— Но ведь это означает государственную измену, позор и смерть! — ахнула Онория. — Чарлз? Ты ничего не говорил при Изабель или Джейн? Ты же знаешь, как случается, если ты выпьешь…
— Конечно, нет! — рявкнул Чарлз. Чувство вины побуждало к признанию, но он крепко стиснул зубы. Вряд ли можно рассказать им, что он привозил в Уотерфилд контрабанду.
— А что, если за нами следили от самой «Боцманской красотки» или трактирщик остался жив? — вскричала Онория, ломая руки. — Власти, может быть, уже едут сюда! У нас ничего не получится. Нужно немедленно уезжать во Францию, пока не поздно! — Ее безбрежная грудь колыхалась; выпучив глаза, она судорожно хватала ртом воздух. — Чарлз?
Он уставился на мать. Она впервые в жизни спрашивала у него совета, вместо того чтобы отдавать приказания. Но Чарлз ничего не мог ей предложить, от ужаса у него словно расплавился позвоночник.
Филипп взял Онорию за руку и силком усадил в кресло.
— Сядьте, леди, пока не лишились чувств. Слишком поздно менять планы, и вам хорошо заплатили за риск. Вы разберетесь с дамами и с мальчиком, а через несколько дней будете пить кофе с императором в Париже.
В ответ Онория испуганно заскулила. Она обливалась потом, на дорогом платье появились отвратительные пятна.
Лицо Филиппа исказилось от омерзения. Он налил в бокал бренди, сунул ей в руку и приказал:
— Успокойтесь, мадам!
— В самом деле, мать. Французский король… эээ… бывший герцог Орлеанский уже на пути сюда. — Чарлз увидел, как мать отхлебывает бренди, и его рот наполнился слюной. Будь она проклята. Запретила ему пить, чтобы он сохранял ясную голову.
Взгляд Филиппа был хитрым и опасным.
— Чарлз прав. Мы должны заняться последними приготовлениями, а не сидеть сложа руки. Полагаю, ваши «гостьи» надежно заперты где-нибудь?
— Наверху, — прохрипела Онория. Она дрожала и напоминала большое трясущееся бланманже. Чарлз ненавидел ее.
Филипп кивнул:
— Хорошо. В таком случае предлагаю оставить все прочее мне, чтобы наша миссия завершилась к полному удовлетворению императора. А пока мне необходимо перекусить. Слуги в этом доме имеются?