Мимолетная страсть

Ничего удивительного, что Чарлз хочет жениться на Миранде. Ему нужна не сестра Финеаса, а ее состояние. Разумеется, что-то нелегальное и опасное будет оплачиваться достаточно хорошо, чтобы дать Мейтленду столько денег, сколько он тратит. Значит, потребуется дополнительное расследование, и нужно внимательно присматривать за Чарлзом и Уотерфилдом.
Финеас сунул гроссбух обратно и запер ящик. Теперь ясно, что грехи Чарлза вряд ли сводятся только к незначительной контрабанде бренди и джина для себя и нескольких обеспеченных друзей, но нужно искать доказательства. Подобного рода тайны люди хранят надежно.
Финеас задул свечу и подождал, пока глаза привыкнут к темноте. С секретами Чарлза временно покончено. Пора выяснить, какую игру ведет Изабель.
  
Глава 25
 
Свет из-под ее двери не пробивался, но перед тем, как поднять щеколду, Финеас на всякий случай прижался к двери ухом, убеждаясь, что внутри тихо.
Едва Финеас вошел в комнату, его словно оглушил легкий аромат ее духов. Он закрыл дверь и прислонился к ней, чувствуя, как колотится сердце.
Свет от уличного фонаря пробивался в узкую щель между шторами, и Финеас видел рыжие волосы Изабель, разметавшиеся по подушке, знойные, как грех.
Он ошибался. Комната была типично женской, кровать — вовсе не жесткой деревянной койкой, а широкой и мягкой, с пологом. Обстановку дополняли туалетный столик, платяной шкаф и комод. Пол устилали мягкие ковры.
Финеас пересек комнату и остановился у постели. Даже в полутьме он узнавал эту линию челюсти, форму ушей, изгиб соблазнительного рта. Ну как же он раньше не замечал?
Нахлынуло желание, сильное и мгновенное, страстная тяга к ней. Финеас разозлился. Она выставила его дураком, а он все еще хочет ее сильнее, чем когда-либо хотел женщину. Может, он и вправду дурак. Или Изабель мастер в той гадкой игре, которую ведет.
Одним быстрым движением Финеас зажал ей ладонью рот, а другой рукой притиснул полные груди, пригвоздив Изабель к кровати. Она проснулась мгновенно, оцепенела в его руках, и он почувствовал, как она втягивает воздух, собираясь закричать, а ногтями впилась в его руку. Ее заглушенный крик словно пронзил его насквозь.
— Советую вести себя очень тихо, Ясмина! — прорычал Финеас. Она застыла, и он ощутил, как она потрясенно втянула в себя воздух. Ладони стало прохладно. Финеас всмотрелся в блеск ее глаз и увидел, как они широко распахнулись в страхе и удивлении. А вот теперь пусть как следует вглядится в его гневное лицо.
Изабель застонала. Этот звук Финеас узнал, и он отозвался прямо у него в промежности. Финеас почти лежал на ней, своим весом прижимая ее к постели, и слишком остро ощущал все мягкие изгибы ее тела, вдавливая Изабель в матрац.
Пришлось приподняться, пока он не забыл, зачем пришел. Теперь он удерживал ее одной рукой за плечи, а другой зажимал рот, но даже такой слабый контакт вызывал в нем томление.
— Я хочу услышать ваши объяснения, графиня, но если вы закричите, когда я уберу руку с вашего рта, мне придется отвезти вас в другое место, где можно шуметь сколько угодно. Вы меня поняли?
Изабель кивнула резко и испуганно, точнее, просто дернула головой, потому что он продолжал крепко ее удерживать, и положила ладонь ему на руку осторожным, умоляющим движением — или робкой лаской.
— Я сейчас зажгу свечу. Хочу видеть вас без маски и притворства. Хочу смотреть вам в глаза, когда вы будете объяснять, почему все эти недели лгали мне.
Изабель попыталась замотать головой, осмеливаясь отрицать это даже сейчас, когда она полностью в его власти!
— Вы меня поняли? — требовательно повторил Финеас.
Изабель снова кивнула, промычав что-то ему в ладонь. Финеас отпустил ее и услышал, как она хватает ртом воздух. Он зажег свечу на столике у кровати. Изабель села и уставилась на него глазами, казавшимися на белом лице просто огромными.
Изабель потрогала красные пятна, оставленные его пальцами у нее на коже. Волосы ее беспорядочно упали ей на плечи облаком рыжего шелка.
 
Одеяло сползло до талии, и глаза его округлились. На фоне льняной простыни Изабель казалась Венерой, выходящей из волн, одетой только в морскую пену. Клочок кружева, прильнувшего к ее грудям, выглядел более соблазнительно, чем если бы она сидела нагая.
Интересно, а что случилось с толстой фланелью, купленной и оплаченной согласно счету? Финеас сжал кулаки, борясь с желанием провести пальцами по холмам этих грудей, прижаться губами к ложбинке между ними, зубами сорвать чертово кружево. Взгляд его не мог оторваться от соблазнительной тени сосков, тянулся внутрь, сквозь тонкую ткань. Ему пришлось отвернуться, утереть со лба пот и собраться с мыслями.
Схватив стул, стоявший возле туалетного столика, Финеас придвинул его к кровати так, чтобы видеть ее лицо, ее глаза, но не иметь возможности прикоснуться к ней.
Изабель все еще не произнесла ни слова, просто смотрела на него, как перепуганная до смерти лисичка, попавшая в капкан, не уверенная, погладят ее или убьют.
Финеас сел, скрестил ноги, пряча восставшее естество. Он понимал, что балансирует на грани. Его самообладание давно стало легендой, но изменяло ему, когда он был с ней. Видеть ее в постели, в шелесте кружев, бывших не столько одеждой, сколько грехом… просто невозможно думать о чем-нибудь другом. Финеас уже не понимал, кто он — величайший простофиля в Лондоне или самый везучий ублюдок в мире.
Он снова обвел ее взглядом, пытаясь изобразить незаинтересованное презрение, но наслаждаясь видом. Изабель ахнула и подтянула одеяло к подбородку.
— Не утруждайте себя. Мне знаком каждый дюйм вашего тела, Изабель. Пусть не на вид, но на ощупь точно.
Если Финеас рассчитывал, что она начнет хныкать, или заплачет, или вскрикнет, то она его разочаровала. Просто вытащила из-под одеяла одну руку, показала на халат в изножье кровати и королевским тоном приказала:
— Подайте мне мой халат.
Финеас чуть не поддался соблазну вышвырнуть его из окна для пущего эффекта, но ее обнаженные плечи, мысль о том, что под одеялом почти ничто не скрывает ее прелестей, отвлекали слишком опасно.
Он протянул ей халат, уродство из серой фланели, но отворачиваться не стал, а смотрел, как Изабель неловко втискивается в него. Она плотно закуталась и трясущимися пальцами затянула пояс на талии. Прикрывшись, но все так же сидя в постели, Изабель скрестила на груди руки, как королева, принимающая придворных, и сердито сверкнула на него глазами.
— Чего вы хотите? — негромко, но требовательно спросила Изабель и глянула на дверь, словно ждала, что сейчас кто-нибудь ворвется в комнату.
— Стало быть, отрицать вы не будете. Спасибо хотя бы за эту небольшую любезность. Вы и есть Ясмина. И Шарлотта.
В лицо ей бросился жар, она взмахнула медными ресницами и закрыла глаза.
— Интересно, кем бы вы стали в нашу следующую встречу?
— Как вы догадались, что это я? — натянутым шепотом спросила Изабель. — Я не думала, что вы знаете.
Она вцепилась в воротник халата так, что костяшки пальцев побелели. Финеас сунул руку в карман, вытащил гаремную туфельку и швырнул ее на покрывало между ее ступней. Колокольчик зазвенел.
— О!.. — вырвалось у нее.
Дальше он покачал у нее перед глазами миниатюрным портретом. Изабель схватила его, выдернула из рук и уныло посмотрела на маленькое нарисованное личико.
— Юный Робин, я полагаю?
Изабель кивнула и сомкнула пальцы на миниатюре, словно защищая сына. Затем подняла глаза на Финеаса и свирепо глянула на него.
— Ну а теперь, раз уж вам все известно, что вы намерены…
Финеас поднял руку, заставляя ее замолчать, он еще не закончил.
Встав на ноги, он вытащил шелковую розочку и носовой платок. Протянул их Изабель, наблюдая за ней, словно опаляя ее невысказанным обвинением, и уронил обе вещицы на кровать.
Она отреагировала совсем не так, как он ожидал. Гневно фыркнув, вскинула голову, скривила губы и сердито сверкнула глазами, а затем отдернула ногу, словно вещицы обжигали ее сквозь одеяло. В груди Финеаса вспыхнуло ликование, восторг грядущего возмездия, он приготовился к слезам, мольбам о милосердии, к…