Мимолетная страсть

Финеас снова поерзал в кресле и окинул комнату более внимательным взглядом, отмечая, где расположены шкафы и комоды. Позже, когда он вернется сюда ночью, будет знать, где искать.
— Может быть, нам пора идти, моя дорогая? — обратился Адам к жене, прервав Онорию прежде, чем она успела снова начать восхвалять Чарлза. — Не стоит злоупотреблять гостеприимством.
— Да, конечно. Я поднимусь в детскую и заберу Джейми. Изабель, вы покажете мне, где это?
Финеас встал.
— Если можно, я тоже пойду с вами. Я еще не знаком с новым другом Джейми.
Он ответил на ужас, отразившийся на лице Изабель Мейтленд, твердым и решительным взглядом. Она поспешно отвела глаза, и ему вдруг неожиданно захотелось приподнять ее подбородок, заглянуть в лицо и увидеть, что же прячется за этим взглядом.
— Мы с Чарлзом с удовольствием составим компанию леди Миранде и лорду Уэстлейку, пока вы не вернетесь, — сказала Онория. — Джейн, проводи Изабель наверх, на случай, если леди Марианне что-нибудь понадобится.
Финеас проследил за тем, как Изабель, плотно сжав губы, первой вышла из комнаты. Марианна взяла подругу под руку и защебетала что-то ей на ухо, поднимаясь вверх по лестнице.
Финеас глянул на двери, ведущие из холла. Одна стояла распахнутой. Он приостановился, изображая интерес к картинам, и заглянул внутрь. В центре ничем не примечательной комнаты стоял большой письменный стол.
— Я вижу, у лорда Чарлза имеется библиотека? — обратился он к Джейн Кирк.
— Он использует ее как кабинет, — начала жеманничать та. — Тут есть, конечно, собрание старых книг, думаю, они принадлежали когда-то отцу графини, но читает их только она, — добавила Джейн, злобно глядя в спину Изабель, поднимавшейся по лестнице вместе с Марианной.
— А семейные портреты имеются? — спросил Финеас. Редкие брови озадаченной Джейн резко сошлись на переносице. — Я очень интересуюсь портретами, — соврал он и поощрительно улыбнулся Джейн. Такая преданная вдова, как Изабель, наверняка повесила портрет покойного супруга в натуральную величину над своей холодной одинокой кроватью, хотя бы только для того, чтобы спрятать за ним сейф, набитый пожелтевшими любовными письмами.
— Портреты, — повторила Джейн. — Ну, в этом доме есть три портрета леди Онории, один лорда Чарлза и один покойного графа, лорда Роберта.
— Можно на них взглянуть? — спросил Финеас. — Я был знаком с лордом Робертом, и мне интересно увидеть, верно ли художник изобразил его.
Судя по всему, Джейн готова была растаять от его улыбки, поэтому он с готовностью ей улыбнулся.
— Ооооо! — Она прижала трясущуюся руку к пылающей щеке и повела его наверх.
К тому времени, как они добрались до второго этажа, Изабель с Марианной уже скрылись на лестнице, ведущей на третий. Финеас подождал, пока Джейн чуть приоткроет тяжелые дубовые двери, пропуская его внутрь.
Покои графини были отделаны в том же стиле, что и салон внизу. Безвкусные оттенки лилового и пурпурного раздражали глаз. В воздухе висел тяжелый аромат духов. К сожалению, дверь в спальню была закрыта.
— Вот он, — сказала Джейн, показывая на портрет Роберта Мейтленда, висевший на почетном месте над камином. Роберт смотрел на Финеаса — более тощая и светловолосая копия Чарлза. Впрочем, бледно-голубые глаза и эгоистичный рот с тонкими губами он унаследовал от Онории.
— Он был красивым мужчиной, — вздохнула Джейн. — Эта картина не отдает ему должного.
Финеас повернулся и увидел портрет леди Онории, смотревшей на него сверху вниз с противоположной стены. Странно, зачем Изабель держит в своих комнатах портрет женщины, которую так явно недолюбливает?
— Поразительно. Я бы скорее предположил, что такой впечатляющий портрет леди Онории следовало с гордостью повесить внизу. Или хотя бы в ее личных комнатах, — заметил он.
— О, так это и есть покои леди Онории! Когда лорд Роберт умер, она перебралась сюда. Леди Изабель живет в маленькой комнатке дальше по коридору, а лорд Чарлз, разумеется, занимает покои графа. И в библиотеке висит портрет леди Онории, а еще один в столовой, но этот ей нравится больше всего.
 
— У леди Изабель в ее комнате, вероятно, есть портрет лорда Роберта? — предположил Финеас, надеясь, что все окажется так просто.
Джейн презрительно хмыкнула:
— Нет. У нее есть небольшая акварель шестого графа, мастера Робина, которую она нарисовала сама. И еще миниатюра ее матери, но она ее прячет и думает, будто никто не знает. — В ее взгляде появилось что-то подлое. — Если бы леди Онория узнала, что в доме хранится портрет Шарлотты-потаскушки, она была бы очень недовольна. Конечно, я могла бы ей рассказать, если бы захотела.
Леди Шарлотта Фрезер — мать Изабель? Финеас сразу вспомнил непристойные песни и похотливые рассказы о Шарлотте-потаскушке. Когда он приехал в Лондон, скандал был еще совсем свежим. Ему тогда было восемнадцать, а Изабель, должно быть, была еще ребенком.
— Пожалуй, пора найти графиню, — сказал он, но Джейн нахально шагнула к нему, выпятив свои тонкие губы для поцелуя. Финеас заколебался. Поцелуй, конечно, обеспечит ее молчание, но он не мог заставить себя опустить голову и прильнуть к морщинистым губам компаньонки. Не сейчас, когда воспоминания о сладких поцелуях Ясмины были еще свежи.
— Пора присоединиться к леди Изабель, мисс Кирк. Я не хочу, чтобы у вас возникли неприятности из-за того, что вы просто показали мне портрет.
Приоткрыв рот, Джейн уставилась на него. Отвратительный пурпурный румянец на ее щеках весьма подходил к убранству комнаты. Финеас холодно смотрел на нее до тех пор, пока она не потупилась.
— В таком случае нам сюда, милорд. Вверх по лестнице и направо, — едко произнесла она.
Он пошел вслед за ней по коридору.
— Вот комната Изабель, — ткнула пальцем Джейн, когда они проходили мимо узкой двери в конце коридора. По прикидке Финеаса она находилась прямо над библиотекой и выходила окнами на улицу. Жаль, что нет возможности войти в нее прямо сейчас и удовлетворить любопытство, но Джейн уже поднималась вверх с недовольным лицом. Наверное, следовало попытаться изнасиловать ее прямо тут, чтобы добыть нужные сведения, но будет проще — и приятнее — вернуться позже и самостоятельно отыскать все, что требуется.
Из открытой двери детской послышался веселый смех. Финеас остановился на пороге. Джейми и маленький граф Эшдаун валялись на полу. Шла игра в карты. Марианна сидела рядом с ними и внимательно следила, чтобы Джейми не жульничал и не заглядывал в ее карты.
К удивлению Финеаса, счастливый смех исходил от Изабель, только что перехватившей взятку у Марианны. Она лежала на животе, согнув в коленках ноги и скрестив вверху изящные лодыжки.
Финеас замер на месте. Изабель Мейтленд была не просто хорошенькой. Она была красавицей. Он ни разу не видел ее улыбки, а сейчас она улыбалась сыну с таким обожанием в глазах, что у него перехватило дыхание, а в животе возникло какое-то томление.
— Графиня! — помешала веселью Джейн Кирк, с гневным неодобрением сверкнувшая глазами на Изабель. — Маркиз пришел забрать свою сестру и лорда Джеймса.
Улыбки на всех четырех лицах мгновенно увяли, Финеасу показалось, что грозовая туча нависла над веселым пикником. Изабель гибким грациозным движением встала, прикрыла красивые ноги и лодыжки и взяла Робина за руку, застыв рядом с ним с заалевшими щеками. Она сквозь сжатые губы представила Финеаса сыну, и оба они уставились на него строгими карими глазами, будто это он, а не Джейн, испортил им игру.
К этому взгляду Финеас давно привык. Слишком часто ему доводилось видеть его в глазах своих родственников и всех прочих, кто считал себя лучше, умнее и респектабельнее, чем он. Его губы невольно с горечью дернулись.
— Пора идти, Марианна, — произнес Финеас, все еще глядя на Изабель. Она раскраснелась от игры, несколько непослушных кудряшек выбились из-под шпилек и упали на розовые щеки. Он просто не мог отвести от нее взгляда. И не хотел.
Тут Джейми прыгнул к нему и вцепился в ногу, как фокстерьер, требуя внимания. Финеас ухмыльнулся и растрепал темные волосы племянника.