Сын Тишайшего 4 (СИ)

Посмотрим, чем всё закончится. До первого выпуска Радовицкого военного училища ещё полгода. Вернее, дипломы вручат действующим офицерам, которые получали обычное образование и теоретические навыки, необходимые для службы в современной армии. Практических занятий тоже хватало, но на войну отправились только кадеты. Им учиться ещё полтора года, а затем последует назначение в войска.
  
Куда девать Петра, я пока не знаю. Теоретически его лучше отправить на экспериментальный полигон. Так он нанесёт меньше вреда, всегда будет под надзором и не опозорит семью, если снова испугается во время боя. Тогда для чего он учился? Ведь братец хочет стать военачальником. Может, женю его и отправлю служить на границу? Пусть доказывает свою состоятельность. Время ещё есть, подожду до выпуска.
А меня до весенней распутицы ждала новая дорога. На этот раз в Речь Посполитую. Мы давно находимся в переписке с Яном Собеским, что весьма полезно отражается на русско-польских отношениях. Однако настала пора для личной встречи, тем более что её запросил союзник. Именно так. Хотя никаких соглашений о совместных действиях наши страны не подписывали, кроме мирного договора от 1684 года.
Зато на протяжении пяти лет Россия помогает Польше оружием, порохом, провизией и различными товарами, необходимыми на войне. Поверьте, сапоги или добротный кафтан иногда важнее нового ружья. Какой смысл в огнестреле, если твой солдат будет мёрзнуть и болеть? Пусть сначала мы снабжали запорожцев, но они подданные польской короны. Затем поставки пошли уже в королевское войско.
До Мозыря мой кортеж добрался без особых проблем. Дорога от Москвы до Смоленска вообще одна из лучших в стране, наряду с Воронежским и Нижегородским трактами. Это стратегические направления, поэтому денег на содержание полотна я не жалею. Вдоль всего пути высажены деревья, а через каждый сорок — пятьдесят вёрст расположены ямские станции и целые караван-сараи. Трафик при моём правлении увеличился в несколько раз, что потребовало создание нормальной инфраструктуры.
Встретили нас на границе, причём весьма достойно. Король прислал своего сына — Якуба Людовика в сопровождении немалой свиты. Принц оказался чернявым юношей — сказывались гены матери-француженки — немного манерным, но явно уделяющим время тренировкам. В седле младший Собеский держался замечательно. Что вполне нормально для человека, служащего в армии. При этом вид он имел самый нелепый, напялив французский кафтан, кюлоты и парик.
Якуб уже самостоятельно водил войска против османов. Разведка характеризует его, как храброго, надёжного, но бесталанного молодого человека. Ещё он жутко невезуч в матримониальном и политическом планах. Сейм поставил крест на надеждах принца вступить в брак с богатейшей наследницей страны — Людвикой Радзивилл. Говорят, в Варшаве кипели такие страсти, что дело чуть не закончилось бунтом магнатерии. Настоящие хозяева страны не хотели усиления королевского семейства. Также у нашего героя не получилось сесть сначала на Трансильванский, а затем на Молдавский трон. Именно младший Собеский командовал войсками, разбитыми в прошлом году Ахмед-пашой.
Забавно, но принц говорит по-польски с явным акцентом. Это выглядит необычно с учётом того, что я разговариваю на языке соседей весьма прилично. Польская знать ещё не офранцузилась, как в середине XVIII века, и пока разговаривала на родном наречии. Русская аристократия заразилась этим поветрием позже. Только у нас это веяние приняло совершенно нездоровую форму, когда в стране появился, по сути, другой народ.
С учётом моей идеологической работы нынешней России такая проблема не грозит. Судя по встречавшим меня аристократам, поветрие культурного доминирования Франции уже началось. Причём пока наблюдается возрастное деление. Публика моложе в большинстве своём носит европейскую одежду, а взрослая — наоборот. Разговаривали поляки на родном языке, но обильно перемежая его латинскими высказываниями. Признаюсь, иногда мне было сложно переключиться и привыкнуть к такой странной манере.
Встретили нас вроде дружелюбно, но с явной долей иронии. Скорее всего, молодая поросль посмеивалась над скромным видом русского царя и его отряда. В дороге я предпочитаю функциональность, а не внешний лоск. Русские офицеры тоже одеты весьма блёкло, учитывая нынешнюю любовь к ярким, почти кислотным цветам. Даже сотня моей личной охраны носит обычные шинели и серые кафтаны. Есть у них и представительская одежда пурпурных цветов с обильной золотой вышивкой, но используется она достаточно редко. Как я уже говорил, наши офицеры отличаются от своих солдат погонами, отделкой оружия и портупеями, позаимствованными мной из будущего, а также кокардами на шапках. Такую амуницию носили в конце XIX века. У солдат только лямки идут крест-накрест, и они шире.
Понятно, что одежда у разных чинов отличается качеством сукна, но я сразу позаботился об унификации, дабы сократить расходы на форму. Вы даже не представляете, сколько денег уходит на обмундирование! Это ещё хорошо, что русская промышленность почти полностью покрывает потребности военных. Уж шерстяных тканей нам точно хватает, как кожи и овечьих шкур для зимних шапок. Сначала офицеры выражали недовольство нововведениями, но потихоньку успокоились, когда появилась парадная форма. Здесь я не стал экономить и разошёлся по полной. Вернее, это Наталья с Марией, которым было доверено нарисовать образцы формы по моим наброскам. Сёстры скромничать не стали, определив главным русским полкам собственные цвета, а мундиры украсили обилием вышивки и позументами. Надо только дождаться парада, где воины смогут щегольнуть яркой одеждой.
Однако встреча у меня деловая, а позже мы собираемся направиться в расположение действующей армии, поэтому отряду не до торжественных шествий. Разве что часть людей Дунина предпочла белые шинели, которые позволяют маскироваться в условиях зимы. А так обычный отряд русской армии. Только пятая манипула легиона, сопровождавшая меня в походе, с комфортом ехала на санях. И обоз у нас немалый, где припрятано даже несколько мобильных пушек. В дороге всякое может случиться.
Вдоль нашего пути до Смоленска интенданты подготовили места для ночлега и снабдили людей провизией. Мы и в Польшу взяли немало продовольствия — лучше перестраховаться.
У поляков с организацией оказалось похуже, но не всё так плохо. Чувствуется, что король подготовился к встрече, а принц разбирается в военных делах. Ведь разместить и накормить двести пятьдесят человек тоже надо уметь. Скорость нашего кортежа значительно снизилась, но это нормально. Вряд ли какая-то европейская армия способна тягаться в быстроте передвижения с русскими коллегами.
Кстати, насчёт насмешек. Когда поляки рассмотрели коней моей охраны и людей Дунина, то сразу поубавили спеси. Не каждый день ты встречаешь две сотни отборных аргамаков, ахалтекинцев и арабов. А про моего Белька лучше молчать. Его рассматривали с такой завистью, что стало боязно за лошадку. Ведь могут и украсть столь бесценный экземпляр. Бельский отдал мне скакуна буквально со слезами на глазах, выжав их него максимум генетического материала. Просто это подарок персидского шахиншаха, и не ездить на нём — значит оскорбить полезного правителя.
Также меня удивил достаточно взрослый дяденька, предпочитавший польскую одежду без излишне ярких цветов. Им оказался Анджей Потоцкий — ни много ни мало, а полный коронный гетман, фактически являющегося вторым человеком в польской армии. Так вот, этого господина не смутили наши лошадки, зато он досконально изучил амуницию солдат — с моего дозволения, конечно. И половину дороги пан Анджей исподволь или откровенно выпытывал у меня нюансы организации и подготовки русский войск. Очень грамотный человек. Принц сразу присоединился к нашей беседе, показав свою увлечённость армейскими делами.
  
Сначала я не хотел делиться нашей внутренней кухней, но потом изменил своё мнение, выдав много общей информации. Мои сведения больше касались хозяйственных вопросов. Мол, беседовать о тактике надо с моими генералами. Для маскировки ещё на границе я приказал солдатам убрать штыки и не показывать их союзнику. Понимаю, что поляки вряд ли смогут обустроить армию по русскому образцу. Впрочем, многие успешные европейские армии тоже не станут менять свою концепцию. А вот штыки лучше хранить втайне, что нам пока удаётся. То же самое касается вопросов гигиены, нечего о ней знать даже союзникам. Хотя кое-какая информация просачивается, но надо учитывать инерцию мышления генералов. Штыки у нас заимствуют в течение трёх — пяти лет, здесь нет никаких сомнений. Что касается всего остального, то у России есть неплохая фора.