Сын Тишайшего 4 (СИ)

Заметив моё удивление, Фёдор сразу пояснил:
— Понимаю, что мои слова прозвучат бессовестно, но нам необходимо натаскивать армию. Взятия Перекопа и Гезлёва оказались слишком лёгкими. К тому же в первом случае мы использовали внезапность и напали с тыла. Сейчас удобная возможность проверить войска в бою и затем устранить ошибки, — тихо пояснил генерал. — Если брать пехоту, то я могу поручиться только за легион и частично за «тамбовцев» с «туляками». Этого мало. Мы привели под стены двадцать пять тысяч солдат, и пока только артиллеристы с сапёрами доказали свою состоятельность. У кавалерии почти не было работы, но это отдельный разговор. В любом случае солдатские полки требуют проверки, заодно нужно понимание, способны ли они штурмовать столь мощные укрепления и действовать внутри городской застройки. Завтра артиллеристы расширят бреши в бастионах, и через день предлагаю начать штурм.
  
Князь шпарит прямо по методичке, которую мы вместе с ним и писали для офицеров с курсантами шляхетского училища. Шучу, но речь родственника получилась излишне канцелярской. А вот суть его слов весьма неоднозначная. Фактически генерал предлагает осознанно решиться на лишние потери, дабы обкатать солдат. Сука! Жалко, но оправданно.
— Хорошо! Действуй, как считаешь нужным. А сейчас берите стулья и присаживайтесь, — киваю на большой стол для совещаний, где лежит карта Азова и окрестностей. — У нас лето впереди, и необходима неожиданность. Уж больно противник безалаберный. Османы привыкли чувствовать себя здесь, как дома. Вот и начнём их отучать. Пусть Керчь мы не возьмём, но глупо провести время в бездействии. Савва, неси квас, — кричу дядьке, находившемуся в хозяйственной палатке, расположенной рядом с навесом.
Затем встаю со своего походного стульчика и потягиваюсь. После совещания надо позаниматься фехтованием. Вон Троекурова погоняю, раз он заскучал. Ха-ха!
* * *
— Дивов! — зову лейтенанта.
— Я здесь, государь, — детина появился, будто из ниоткуда.
— Докладывай.
Генералы ушли обдумывать моё предложение. Скажем честно, в предложенном плане хватает слабых мест. Но русской армии нельзя терять преимущество, и её сила сейчас в атаке. Противник не ждёт такой наглости, ведь Ахмед-паша знает примерную численность наших войск и возможности флота. А меня ждёт не очень принятый разговор. Тренировка потом.
— Пётр Алексеевич… — наткнувшись на мой хмурый взгляд, Истома сразу исправился: — Прапорщик Романов показал себя двойственно, но в целом плохо. После начала обстрела города и ответного огня басурман он растерялся. Затем хотел бежать, испугавшись двух разорвавшихся рядом с его батареей бомб. Однако приставленный человек привёл царевича в чувство. Далее прапорщик взял себя в руки, но распоряжался орудием бестолково. Если бы не нижние чины, то всё оказалось бы ещё хуже.
Ясно. Петруша продолжает проявлять признаки медвежьей болезни при любой опасности для его драгоценной шкурки. Шучу, штаны он более не пачкает. Однако это не дело — даже для пятнадцатилетнего юноши. Это ведь не я брежу военными победами и артиллерией. Хотя недавно братец огорошил меня желанием перейти во флот. Мол, именно там его призвание. Меня тоже впечатлил размах строительства, начатого под руководством венецианцев. И вообще, есть на верфи что-то завораживающее и ощущение, что ты прикоснулся к тайне. Только меня почему-то в море не тянет. На земле дел хватает.
А наш увлекающийся герой вдруг решил сменить сферу деятельности. В принципе, я не против, если Пётр переквалифицируется в морского офицера. Но для начала не мешает добиться хоть каких-то успехов в порученном деле.
— Есть ещё одно, — грустно вздохнул Истома.
Перевожу на него взгляд, намекая на продолжение.
— Прапорщик был крайне недоволен, что ему поручили командовать всего лишь орудием, а не целой батареей. По словам приставленного офицера, ваш брат грубо ругался, поносил командира и грозился отказаться выполнять приказ. Мол, такое положение недостойно его звания.
Час от часу не легче. Понимаю, что в этом есть моя вина. Не стоило в прошлом году тащить совсем юного брата на войну. Слишком рано — четырнадцать лет всё-таки. Хотя никто его близко к полю боя не подпускал. Я просто хотел, чтобы он понюхал пороха, посмотрел на походную жизнь, изучил организацию снабжения и прочие нюансы. Вон Троекуров ничего не упускает, ловит каждое слово генералов и бежит выполнять любое поручение. До него быстро дошло, что офицер высокого ранга должен уметь не только отдавать приказы, но и понимать суть происходящего.
То же самое по дороге в Крым я объяснял Петру, указывая на детали. Никто ведь не ждёт от него лихих атак. Если человек выбрал столь сложную, но одновременно достойную специальность, то надо стараться постигнуть все её основы. Однако наш Аника-воин слушал брата вполуха, потащил с собой двух слуг, денщика и дружка Третьякова, с которым они периодически побухивали.
Бог с ним. Конфуз при перовом сражении можно не считать. Я сам неслабо перепугался во время памятного столкновения с черкесами и татарами. Если бы не необходимость помогать раненным, то у меня могла произойти истерика или какой-то нездоровый откат после битвы. Нынешнее же поведение брата просто необъяснимо. Вроде он решил стать офицером-артиллеристом, выслушал почти два курса в шляхетском училище и обязан всеми порами впитать дисциплину. Это база, на которой строится успех любой армии. Ещё мы обсудили вопрос, что Пете лучше начать заново изучать военную науку с самого низа. Поэтому он и получил чин прапорщика.
И вдруг очередной бзик. Подавайте ему командовать целой батареей! Нужно быть идиотом, чтобы доверить юному неучу осадную артиллерию. Он и так получил неплохой аванс в виде современного орудия с обученным расчётом. Чем дальше в лес, тем толще партизаны.
Я ещё проверю донесение Дивова, но вряд ли он врёт. Истома прекрасно понимает, кто является его единственным шансом пробиться наверх. А это значит, что Пётр не прошёл очередную проверку. Вот и думай после этого. Сделать очередную скидку на юный возраст и психологическую травму? Или усугубить его внутренне состояние, отправив обратно в училище? Мол, пусть живёт в общаге и постигает науку дальше. Только это официальное признание его бестолочью, про трусость всё-таки мало кто в курсе. С учётом того, что два десятка курсантов также проходят практику в походе, и я не слышал жалоб на них, всё запутается ещё сильнее. Вернее, ситуация станет безвыходной. Ладно, чёрт с ним. Пусть воюет, как умеет, после возвращения в Москву подумаю.
  
Глава 8
 
На ловца и зверь бежит. С виду может показаться, что дело в банальном везении. Однако была проделана немалая работа.
Дело в том, что в Астрахань прибыло персидское посольство. И не простое, а с очень интересным участником, формально отвечающим за закупку артиллерии. Этакий военный атташе.
Когда мне сообщили о предстоящем визите, то я оставил захваченный Азов и устремился на восток. Напрямую до города около восьмисот вёрст. Только шоссейных дорог в этом мире пока нет, зато хватает различных шаек и мелких орд, рыскающих по степи. Поэтому мы поднялись по Дону до Паншина-городка, изрядно разросшегося, а оттуда по волоку достигли Царицына.
Приятно наблюдать, что межу двумя русскими реками растёт трафик перевозимых товаров. Во время похода у меня не было времени обращать внимания на такие детали. Все мысли тогда крутились вокруг организации армейского хозяйства. С определённой поры я перестал совать нос во все дела сразу, доверившись людям, отвечающим за закреплённые участки. Ведь не просто так столько сил отдано подготовке и отбору кадров. Я постепенно перекладываю работу и ответственность на подчинённых. Ведь в случае моей ранней смерти система должна продолжить функционировать. Но и бросать дело на самотёк глупо. Надо людей контролировать и направлять. Для этого у меня есть профильный отдел при ЕИВ канцелярии.