На изломе десятилетия (СИ)

— Ох, Галка, спасибо. Ну, вот как ты про все узнаешь?
— Не знаю, просто знаю и все, — девушка кокетливо улыбнулась, поправив локон, потом призналась, — Только вот как на него повлиять не в курсе. Он вообще такой… не очень. Ему по три-четыре раза экзамены сдают, к любой фразе придраться может, если чуть не так, как в источнике. Нудный очень он.
Странное дело, отчего-то среди преподов, читающих студентам марксистко-ленинские мысли, вообще приятных людей практически нет, а если и встречаются, то, скорее, как исключение. Вот с чем это связано? Ну, вот взять нашу геологичку Бур. Она ведь тоже принципиальная и требовательная. Вылететь у нее на экзамене, как нефиг нафиг. И наизусть там тоже порядочно нужно запоминать. Минералогию только так учить и можно — там отсебятина, ну, никак не проходит. Но при этом Елена Павловна вне занятий человек милейший, искренне переживающий за своих студентов и искренне готовая им помогать.
  
Но кафедра марксизма-ленинизма в любом институте — тот еще мрак. Хотя, может я и ошибаюсь и есть хорошие преподы той же политэкономики, к которым студенты на лекции, как на праздник ходят и которые читают свой предмет так, что заслушаешься. Блин, хочу увидеть такого! Покажите мне его! Нет, ну вот в армии нормальные замполиты же мне попадались.
Ну, еще и грузин, пусть и наполовину, что тоже наводит на мысли, особенно, если вспомнить про советских политиков этого происхождения. Один Шеварднадзе чего стоит. Впрочем, есть примеры и пониже уровнем. Был, а, впрочем, сейчас именно, что есть, такой журналист-международник Мэлор Стуруа. Мэлор он потому что отец был правоверным коммунистом и именем сына выбрал аббревиатуру из фразы «Маркс — Энгельс — Ленин — Октябрьская революция». Папа будущей звезды журналистики Георгий Федорович Стуруа весьма больших высот достиг — с 1942-го по 1948-й год возглавлял Верховный Совет Грузинской ССР, можно сказать, высшая партийная номенклатура.
Слухи про него ходили, что на собственной госдаче супруги Стуруа устроили молочную ферму, причем коров кормили государственными кормами, а молоко шло на городской рынок, пополняя бюджет высокопоставленной семьи. Для Грузии история, впрочем, не удивительная ничуть. Сам Мэлор в своих воспоминаниях, впрочем, утверждал, что в отставку папу отправили за «тоску по троцкизму», которое бдительные товарищи усмотрели в опубликованных воспоминаниях истинного революционера.
Карьера папы закатилась, но попал он не в лагеря, а на синекуру. Сначала он до 53-го года состоял членом Бюро ЦК компартии Грузии, что уже заставляет усомниться в версии про опалу из-за троцкизма, в 53-м году его назначили председателем Грузинского республиканского Совета профсоюзов, а последние два года жизни до 56-го года он занимал пост директора Тбилисского филиала музея В. И. Ленина.
Ну, а Мэлор подался в журналистику, где мгновенно сделал карьеру. В 49-м году он получил диплом МИМО, а уже в 50-м работал корреспондентом в «Известиях». А там и до международника дорос, причем весьма быстро, по крайней мере, уже в 60-м он сопровождал Хрущева в странах Ближнего Востока, а с 64-го года отправился в Лондон, а там и в США.
Но я про что — в прошлом детстве буквально зачитывался статьями Мэлора. Нужно сказать, они были талантливы, интересны для советского читателя, написаны живым языком. Правда, в обличении США Стуруа переходил всякие рамки и ладно бы по делу критиковал, темных пятен у Штатов хватает. Так нет — привязывался он нередко к каким-то второстепенным вопросам, что у меня уже в юношеском возрасте вызывало недоумение.
А потом уже в 2000-х попалось мне его интервью, данное «Московскому Комсомольцу» на свой юбилей, исполнилось журналисту тогда 90 лет. Вполне откровенно он признался, что своего мнения никогда не имел, а колебался строго с «линией партии». Он всегда знал, что писать, чтобы было правильно, но его статьи при этом имели два слоя — откровенно пропагандистский, зачастую абсурдный, а потому не воспринимаемый читателем и описательный, где Америка представала совершенно отличной от своего критикуемого образа и вызывающей нередко симпатию у читателя.
Ну, и что характерно, после развала СССР, Стуруа тут же умотал в США, где прекрасно устроился. Тут еще очень интересный момент, который я запомнил. В 1990-м году Мэлор стал сотрудником в Школе государственного управления им. Дж. Кеннеди при Гарвардском университете. А уже с 1991-го года он получил должность профессора Института общественной политики имени Х. Хэмфри Миннесотского университета, одновременно подрабатывая на статьях в российской прессе, публикуясь в «Московском Комсомольце».
Как бы странная карьера для пламенного обличителя США, на такую синекуру в Штатах политических противников не назначают. Значит, не был таким уж противником?
Не исключено, что и этот вот Шеин из таких коммунистов, которые на словах за и против строго согласно линии партии, а на деле свое мнение имеют, и камень за пазухой держат. Но все плюшки, которыми их коммунистический строй одаривает, принимает, но при этом кривится, что в пайке икра не черная, а красная. Недодали!
Важно еще, что из Москвы сей чел перебрался в Магадан. Бывает и такое, не спорю, но к нам из столицы едут обычно работяги, специалисты — инженеры, геологи, дорожники. Но вот преподавателю на север перебираться никакого резона нет, здесь карьеры не сделаешь, а потому есть большая вероятность, что он действительно кому-то дорогу перешел. Причем кому-то с хорошими возможностями или связями. Не исключено, что с одной стороны теперь преподу хочется отыграться хоть на ком-то, а с другой — осторожность не позволяет развернуться. Вот и выбирает студентов, которые явно не из блатных. Ладно, попробуем переиграть, не получится, так не получится, но шанс нужно использовать.
Четыре дня, выделенных на подготовку к экзамену, провел в библиотеке. Обычно я каждый день выделяю хотя бы пару часов на литературные занятия, потому что любой перерыв сильно выбивает из колеи, тяжело опять начать писать. Но тут даже свидания с Алисой отменил, объяснив ей, что буду очень занят.
Основная надежда на возможности памяти, а ее я натренировал так, что порой сам удивляюсь. Но одним учебником не ограничился, проштудировал дополнительно основные работы Ленина, Маркса, Энгельса, материалы съездов, речи Горбачева. Скорочтение — наше все, вот только голова буквально пухнет.
Ночь перед экзаменами хорошенько выспался. Отвечать вызвался, как обычно, в первых рядах. Присутствие за экзаменационным столом самого ректора мне показалось обнадеживающим, хотя присутствовал риск, что и его попросили меня завалить. Но вряд ли — ректор враждебность ко мне никогда не демонстрировал.
Опасения насчет препода оправдались на все 100. Гонять он меня начал по всему учебнику, пару раз заявив, что ответ не совсем верен, но я специально достал книгу и потребовал сверить — я буквально слово в слово шпарил, еще и, пересыпая речь точными цитатами из классиков, а против их авторитета не попрыгаешь.
Шеин сделал последнюю попытку меня подловить:
— Скажите, а вы знаете, что наша страна готовится к очередному съезду КПСС?
— Конечно, с 25 февраля в Москве начнется XXVII съезд КПСС, — отвечаю.
Да как не знать о таком, если уже сейчас по всему городу висят плакаты, оповещающие о настолько важном для дальнейшей жизни страны событии?
— Как вы думаете, какие вопросы будет рассматривать делегаты?
Ну, вот, так и думал, что дойдет речь и до этого момента.
Вот как-то такая агитация
  
— Естественно, обо всех вопросах, которые будут рассматривать облеченные доверием народа представители партии, я знать не могу, но речь на политическом форуме в частности пойдет об ускорении социально-экономического развития страны, реконструкции народного хозяйства, решении продовольственной проблемы, дальнейшей демократизации общества, углублении социалистического самоуправления народа. «Съезду предстоит обсудить и принять новую редакцию Программы КПСС, изменения в Уставе партии, основные направления развития народного хозяйства на пятилетку и перспективу».