На изломе десятилетия (СИ)

— Да не, копейки это, пыль, — начал просвещать меня Павел, — Там работа такая, что как на праздник идешь. Если сотни три за день доход — то это, считай, вообще голяк. Я раз вообще четыре штуки с заколотил за смену. Там все зарабатывают, но у каждого своя ниша, упаси Бог в чужое дело соваться. Башку отобьют. Вот смотри как я калымю. Иностранцы знаешь, как наших проституток любят? А каждая за проход отстегивает и с клиента процент. Потом валюту меняешь — валютчики 4–6 рублей за бакс дают, ну, когда как, а в банке курс 70 копеек. Вот интурист тебе штуку зелени даст, считай, у тебя 500 рябчиков. И тебе хорошо и ему. Чаевые от клиентов, да мне раз директор из фирмы Сони две тысячи отдал деревянных перед отъездом. Все платят, даже воры в бар идут — отстегивают. Артисты идут — тоже отстегивают.
  
Московский «Интурист»
Э-э, да его развезло, пригрелся и старые дрожжи опять в дело пошли. То-то язык у парня заплетаться начал.
— Корейцы янтарь любят, деньги суют. В магазин неподалеку съездил, полштуки на кармане. Все на мази, менты свои, комитетчик свой. Но жадничать нельзя, крысу тут же сдадут. Заработал — отстегни, лучше честно вести дела. Отдаешь — никто даже денег не считает, но если поймают на крысятничестве, то хорошо, если просто выкинут с работы. За место знаешь, как все держатся? Да ты чо. С горничными всегда замутить можно. Тип у нас один был, в него немка влюбилась, увезла, сейчас в ФРГ живет. Жизнь у парня удалась. Прикинь, парторг на собрании ругается, говорит, чтобы в кассе зарплату забрали, так не идет никто, кому те копейки нужны? Не работа, праздник. А ты говоришь — книжки, на них столько разве заработаешь?
Тут его речь совсем неразборчивой стала и, привалившись к моему боку, Павел уснул, внятно посапывая. М-да, тот еще советский мирок. А, пожалуй, и пригодиться знакомство может. Например, наличку рублевую на валюту поменять. Сейчас еще опасно, а через год-два уже и внимания на такое обращать перестанут. Я тоже устроился поудобнее, и задремал, так утро придет быстрее.
М-да уж, многое приходилось слышать про «Интурист» и царящие там нравы, но чтоб такое. А, впрочем, не верить нет причин — что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Сейчас эта гостиница самое злачное место советской столицы. Помнится, в самом начале 2000-х ее снесли. Совсем рядом с Кремлем находится она, на Моховой. Ее и с Красной площади видно прекрасно, а уж от Большого театра и подавно.
* * *
Так, Александр Глебович Гарин, — капитан посмотрел в мой паспорт, — Верно?
— Точно так, — подтвердил я.
— За что задержаны, знаете?
— Хотелось бы услышать вашу версию, а то меня взяли на улице и в камеру засунули.
— Невиноватый, значит, — дознаватель тонко улыбнулся, — Хорошо, поговорим более предметно. При вас обнаружили большое количество остродефицитных книг, при этом вы находились рядом с местом незаконной торговли. Что вы на это скажете? Или вы там просто мимо проходили?
Капитан откинулся на спинку стула, победно глянув на меня, мол, ну, давай, мели Емеля, а я тебя сейчас изобличать буду.
— Вы совершенно правы, я именно что мимо проходил, когда на меня налетел ваш ОКОД и отобрал рюкзак.
— И что же вы собирались делать с этими книгами? Мне уже сообщили, что именно за это название просят от семи до десяти рублей.
— Я собирался их подарить. Видите ли, существует такая традиция, когда книгу автора издают, то ему положены авторские экземпляры, с которыми он волен делать, что хочет. Как правило, книги раздаются с дарственными подписями, а у меня много известных знакомых, которые не против получить такой подарок. Вот Андрей Миронов просил, Абдулов, да много кто. Кстати, убедиться, что я автор крайне просто — посмотрите, кто написал книгу.
Дознаватель даже сбледнул немного. Но хоть этот адекватный — взял книгу, посмотрел на форзац, на паспорт.
— Там еще сзади фотография с краткой биографией.
Капитан перевернул книгу, прочитал:
— Александр Гарин — молодой советский автор, перед вами его дебют в жанре фантастики…
Он поднял на меня изумленные глаза:
— Но что вы делали на черном рынке?
— Ничего, я там и не был. Я из издательства «Молодой Гвардии» вышел, оно на Новодимитровской. Такси поймать не смог и решил на Бутырскую выйти, на остановке на 87-й автобус сесть, он как раз идет до Красной Площади, я в «России» остановился.
— Подождите немного, — дознаватель вскочил с места, выметнулся в коридор.
— Иди сюда, — послышался сдавленный голос в коридоре, — Вы какого этого взяли? Не мог паспорт посмотреть? Это же его книги, он авторские экземпляры из издательства забрал. Ты нормальный человек, Шульдяк или погулять вышел?
— Да откуда я знал? Он же ничего не говорил, — послышался оправдывающийся шепот дежурного.
— Врет, — крикнул я так, чтобы точно было слышно в коридоре, — Я три раза просил его, чтобы он сличил паспорт с книгами и предлагал в издательство позвонить. И лейтенанту, который меня задержал, тоже говорил. Никто даже слушать меня не хотел. Отвечали, мол, дознаватель утром придет, пусть он и разбирается. Еще и в холодную камеру посадили на всю ночь.
В коридоре кто-то сдавлено взвыл. Хозяин кабинета со злобным выражением на фэйсе заскочил обратно, но не успел ничего сказать.
— Там в паспорте еще фотография есть, в обложку вложена.
М-да, только сейчас про нее вспомнил.
Дознаватель вытащил фотографию, как раз ту, на которой мне Горбачев руку пожимает в Кремле. Тут его окончательно перекосило.
— Ну, что тут у нас? — в кабинете появилось новое действующее лицо — подполковник лет сорока с круглым раскрасневшимся лицом.
Странно, вроде знакомая парсуна, где-то я его видел, но вот где? И, похоже, он тоже меня узнал, вон как уставился озадаченно.
— Что вы тут делаете, Александр Глебович, кажется? Сергеев, что случилось? — полковник перевел взгляд на дознавателя.
— Вот, Иван Игнатьевич, вчера Афиногенов задержал на Бутырской во время облавы на фарцовщиков, шел с рюкзаком, полным книг, — вскочил капитан, — Сегодня стал разбираться, а это его книги. Говорит, что авторские экземпляры.
Иван Игнатьевич! Блин, да это же Барсов, писатель детективов, его среди прочих мне в ЦДЛ представили.
— А что вы делали там? — поинтересовался полковник.
— Там ничего. Я на Новодмитровской в издательстве «Молодой Гвардии» был. Мне завтра рано утром улетать. Зашел выяснить насчет издания новой книги. Поговорил с редактором, а потом мне авторские отдали. Я их сложил в рюкзак. Хотел такси взять, ни одна не остановилась. Ну, думаю, пойду на остановку, сяду на 87-й, как раз мой. Вышел на Бутырскую, метров десять до остановки не дошел. Рукзак сняли, увидели книги и давай радоваться, что спекулянта взяли и сюда. Я и лейтенанту вашему пытался объяснить, что это мои книги и дежурному капитану. Бесполезно, даже паспорт никто не стал открывать. Всю ночь в холодной провел. Кстати, вещи отобрали без составления протокола, задержание без понятых, — наябедничал полковнику я на его подчиненных.
Пока говорил, подполковник утирал клетчатым платком вспотевшую физиономию.
— Тут еще это, — подал голос капитан, — Вот.
Он протянул начальнику мою фотку с Горбачевым, отчего потоотделение у подполковника резко повысилось.
  
— Ну, вот как с недоумками работать? Понабирают по объявлению, — лицо начальника скривилось, словно у него зубы разболелись.
— Вы можете жаловаться, Александр Глебович, будем принимать меры, — подполковник обратился уже ко мне.
Нет, ну можно, конечно, но стоит ли? Московский мент, который тебе должен — неплохой актив, к тому же свой брат-писатель. И с интуристовским работником познакомился, а он тоже может пригодиться.
— Я так и хотел сделать, — уточнил я, — Но лично вас не хочу подставлять, да и капитан ни причем. Но я надеюсь, вы объясните вашим офицерам, что при задержании граждан нужно руководствоваться законом?