Красавица для миллиардера (СИ)

— Расслабься, девочка, сейчас тебе будет очень хорошо.
Волна удовольствия и одновременно стыда заставляет прогнуться и впиться пальцами в шелковые простыни.
Я больше не могу ни дышать, ни стонать Его руки такие ласковые, а губы и язык такие умелые. Я вся горю, просто полыхаю ослепительным солнцем, которое напоило собой его поцелуи и прикосновения. Я просто теряю счет времени. Бесстыдно изгибаясь под ним совершенно не думая, как выгляжу со стороны. Мой голос начинает срываться на хриплые стоны и мольбы не останавливаться. Или это только кажется?
Я горю и плавлюсь. Он ласкает меня так интимно и властно, что нет даже мысли попросить остановиться. Мне хорошо, слишком хорошо.
— Да, хозяин, да, — умоляю я, но больше не могу ничего произнести.
Только продолжай. Не останавливайся. Да-а-а-а…
Оргазм накрывает яркой вспышкой, я вскрикиваю от наслаждения. А потом хватаю воздух ртом и не в силах что-либо произнести.
И тут он протягивает руку и стягивает черную ленту с моих глаз.
Я сдавленно охаю. __________________________________________________________________
6
Он красивый. Как древний бог. Как порок. Как грех.
Смуглая кожа, правильные черты лица, но с едва заметной горбинкой. Карие глаза смотрят так, что перехватывает дыхание. В них огонь, в них желание, в них вся жестокость мира и в то же время я понимаю, что мне ничего не грозит. Сейчас не грозит.
У него черные волосы, жесткие и блестящие в свете отблесков пламени свечей и огня камина. Модная стрижка, которая ему изумительно. Так и хочется запустить пальцы в волосы и легонько по ним провести, взъерошить.
Сердце забилось сильнее от таких мыслей. Почему-то такие фантазии показались совершенно нормальными.
Опомнись, Алиса, он купил тебя как игрушку на одну ночь! Как только лишит тебя девственности, получит своё, и… больше даже не вспомнит. У него столько денег, что плевать на все. Он покупает не только драгоценности, которые сейчас на твоей шее, запястье и щиколотке, но и тебя саму, как самую продажную шлюшку.
Он смотрел на меня, словно пытался прочесть мысли.
— Не хмурься, моя славная девочка, сейчас не время для этого.
Он садится, и у меня перехватывает дух. Его тело идеально. Широкие плечи, накачанные мышцы ровно настолько, чтобы заворожить женщину, но при этом не перешагнуть границу, кубики пресса.
Я хрипло выдыхаю.
Неужели меня лишил девственности настолько красивый мужчина? В таком случае можно даже сделать усилие и позабыть, что это все происходит не по любви, а потому что я продалась.
Как много в жизни мне попадалось настолько красивых мужчин? Да ни разу, признаться откровенно. Временами встречали нормальные парни, временами такие, что и симпатичными не назвать. Зато у всех были такие запросы, что только диву давалась, как можно ему угодить? Нужно быть просто богиней. Но… что делать, если ты не богиня, а самая простая девушка, которой родители не оставили огромного наследства, зато жизнь подкинула такие проблемы, что теперь продаю себя словно вещь.
— Залюбовалась? — невинно уточняет он.
— Да, — призналась я, не в силах отвести он него взгляда.
Он хмыкает. Проводит ладонью по моей ноге, сгибает её в колене — я беспрекословно подчиняюсь, не смея возражать. Склоняется, щекочет языком колено, я охаю. А потом и вовсе выпрямляет её, выглаживает до щиколотки, на которой браслет. Поворачивает голову, касается губами кожи и украшения.
По телу проносится жар. Есть в этом нечто до ужаса развратное и прекрасное. Он целует свод моей стопы, поднимается дорожкой поцелуев вверх по ноге. Я невольно вздрагиваю, но меня крепко держат — не вырваться.
Я в горячем и ласковом плену. Меня не выпустят, как бы не умоляла.
Теперь его губы обжигают внутреннюю сторону моего бедра. Дыхание опаляет самое сокровенное. Мне одновременно страшно и сладко, я изнываю от желания и жажду его проникновения. Да! Пусть будет так, я хочу, чтобы меня сделал женщиной именно этот мужчина.
— Попроси меня, девочка, — мурлычет он. — Так, чтобы я больше ни о чем не мог думать.
 
— Возьмите… — шепчу я с трудом, плавясь от его прикосновений. — Возьмите меня, Хозяин… Пожалуйста…
Он смотрит на меня, прожигает взглядом своих карих глаз. Я замираю, не зная, что делать дальше.
— Пожалуйста, Хозяин, — повторяю. — Хочу принадлежать только вам.
Он коротко взрыкивает и резко разводит мои ноги.
7
Семь дней назад
Знаете, вот больницы я не люблю. Да и кто в здравом уме их может полюбить-то?
Но каждый раз, когда я прихожу к Кирюшке, всегда становится не по себе. Попадать в больницу — страшно. Попадать в больницу, когда тебе четыре года — невыносимо. Особенно, когда ты один, когда твои родители погибли в автокатастрофе.
Кирюшка — мой племянник. Сын троюродной сестры. Поэтому я даже не считаю, в каком мы состоим родстве. Племянник и точка. После того, как Аня и её муж погибли, я ревела несколько дней. И просто не знала, что делать, потому что понимала: Кирюшка разом потерял обоих любящих родителей.
У него больше никого не было.
Кроме одной меня.
О том, стоит ли забирать ребенка, не было и вопроса. Ужасом было другое. Я жила в однокомнатной квартирке в жутком состоянии, за которую едва хватало копеечного заработка. Как ни пыталась найти работу с зарплатой повыше, ничего не выходила. Но при этом даже не задумалась, что Кирюшку можно не забирать.
Справлюсь. Смогу. Воспитаю.
Плевать на косые взгляды соседей и тех, кто считает, что нагуляла ребенка. Пусть смотрят за собой.
Поначалу все было нормально… ну кроме того, что приходилось разрываться между работой, которую брала на дом, и малышом, который плачет.
Первое время я жутко не высыпалась, натыкалась на углы в доме и была призраком самой себя. Но потихоньку ситуация выравнивалась. Я искренне любила этого мальчишку. Одна его улыбка, кажется, могла озарить весь мир. А маленькие ручонки так и тянутся ко мне. И просто невозможно не улыбнуться в ответ и не взять его на руки, чтобы смешно поаугукать или не покачать.
Но потом… Потом все рухнуло в один мир. Каждый день превратился в кромешный ужас.
У моего Кирюшки стала заметна одышка. Посиневшие губы. Срывающийся постоянный плач и голосок. И странная пустота в глазах.
Я настолько испугалась, что сразу кинулась звонить в скорую помощь.
Жуткий диагноз прозвучал как приговор.
Сочетание нескольких аномалий, очень сложный порок сердца, при котором необходима операция — иначе ребёнок долго не проживёт. То, что я слышала, с каждой минутой уничтожало надежду. Все страшные медицинские термины и названия я запомнила так, что разбуди ночью — от зубов отлетит. Въелось в мозг так, что захочешь — вовек не забудешь.
В этот раз Кирюшка спит.
Я стою, смотрю на него через стеклянную дверь и кусаю губы, приказывая себе не плакать. Но предательские слёзы так и текут по щекам, оставляя мокрые дорожки.
Мне нужно поговорить с врачом. А с Кирюшкой можно поговорить в следующий раз. Когда он проснется. Когда я сумею себя взять в руки, сотру слезы и смогу снова стать той солнечной Алисой, которую он так любит.
Я приду в следующие выходные. Точно, после того, как смогу найти решение. Как найду нужную сумму. И стараюсь не думать, сколько же именно мне нужно денег, чтобы заплатить за его операцию.
— Ох, Алиса, мы вас ждали. Думали уж, что сегодня вы не придете, — послышался приятный женский голос, и я быстро вытираю слёзы, отхожу от двери, через которое смотрела на своего несчастного племянника, и поворачиваюсь к той, что стоит за моей спиной.
Я поднимаю взгляд и читаю приговор в глазах напротив.
8
Рядом со мной стоит симпатичная, но уже далеко не молодая женщина. Главврач клиники «Свет», Карина Васильевна Кириллова. С собранными на затылке черными волосами, внимательным взглядом карих глаз, лучиками морщинок в уголках век и губ. С ухоженными руками и идеальным маникюром. Неизменно в белом халате с синей нашивкой в виде солнца — логотипа собственной клиники.