Красавица для миллиардера (СИ)

— Как невежливо, — хмыкает мужчина моей мечты и приближается к Александруу. — Не уважаешь ни женщин, ни мужчин.
— Да ты…
Кулак мужчины врезается в скулу Александра. Тот не успевает увернуться, но удерживается на ногах. Второй удар он парирует, но мой защитник уклоняется.
Я стою ни жива, ни мертва, судорожно вцепившись в сумочку побелевшими от напряжения пальцами. Даже сказать ничего не могу, голос отказал, горло будто перехватили стальными пальцами.
В какой-то момент мужчина хуком справа сваливает моего начальника. Я в ужасе прижимаю пальцы к губам. Он не двигается! Меня захлёстывает паника.
Поднимаю глаза и встречаюсь с прожигающим насквозь взглядом карих глаз. Одновременно страшно и жарко.
— Кто такой? — хрипло спрашивает он.
— На… чальник, — еле слышно выдавливаю я, не в силах отвести взор.
Он подходит ко мне.
— Ты его?
Я судорожно мотаю головой:
— Нет, что вы, нет. Я… он… я не хотела… я…
— Понятно.
В его глазах что-то меняется, он просто меня берет за руку и ведет за собой. От пережитого шока я покорного иду следом, стараясь не подвернуть ногу на каблуках, которые внезапно стали жутко неустойчивыми.
Мы выходим из ресторана. Это совсем какой-то другой выход — далеко от зала, где наша фирма. Никто не задает никаких вопросов. А ещё… мы оказываемся в зале, где сидят одни мужчины. Все внимательно смотрят на меня, но при этом… спокойно.
Мужчина так и держит меня за руку. Подзывает одного из присутствующих — высокого шатена с зелёными глазами.
— Лева, у меня дело, свяжемся позже.
Он что-то отдает шатену, тот с интересом на меня ещё раз смотрит, кивает.
— Хорошо, Архип.
Мы выходим. Меня не отпускают.
Архип… Какое красивое имя. Оно ему безумно идёт. В этом человеке есть что-то твёрдое, притягивающее, соблазнительное.
Меня подводят к баснословно дорогой машине. Внедорожник, на котором можно смело ехать по крышам других машин в наших бетонных джунглях.
И в этот момент мне становится не по себе.
— Я не…
Он открывает пассажирскую дверь.
— Садись, — говорит нетерпящим возражений голосом.
Меня бросает в жар. Умом я понимаю, что не должна этого делать. Это может быть так же опасно, как и Грушевский, который не получил своего, но… у меня нет выбора.
Поэтому я покорное сажусь. В салоне одуряюще пахнет кожей, сандалом и табаком. Такие… мужские запахи, от которых голова идёт кругом.
Архип садится рядом на водительское кресло и выезжает с парковки. Всё это в тишине. Я, кажется, боюсь даже дышать.
— Расслабься, не съем, — бросает он.
Легко сказать, но сложнее сделать.
Тем не менее, мне удается взять себя в руки, и я тихо спрашиваю:
— Он несильно пострадал?
Архип бросает на меня взгляд, моя кровь словно вспыхивает пламенем:
— Что, переживаешь за ублюдка?
— Он человек, — тихо говорю я. — И потом на работе…
Архип молчит, ведет машину, но по лицу я вижу, что слушает. А я… внезапно теряюсь. Сколько я думала, что встречусь с ним снова, что скажу, но теперь… теперь совершенно растерялась.
— Он — мой начальник, — наконец-то получается выдавить. — И после этого уж точно не простит. Придется…
Я делаю глубокий вдох. Тут только увольняться. Иначе никак. Грушевский такого никогда не простит. Хотя… в глубине души я искренне благодарна Архипу, что он так сделал. Хоть кто-то врезал по этой самоуверенной роже.
— Козёл он, а не начальник, Алиса, — замечает Архип, и я невольно вздрагиваю.
Но вовремя понимаю, что глупо спрашивать, откуда он знает моё имя. Ведь видел же контракт.
— Козёл, — соглашаюсь я.
— Рад, что подарок понравился, — переводит он резко тему.
Чувствую, как заливаюсь румянцем, и щёки аж пылают.
— С… спасибо, — еле слышно произношу я. — Они восхитительны. У меня такого никогда раньше не было.
— Что ж, значит, тут я тоже первый, — внезапно уголки его губ дрогнули в улыбке.
Теперь мне жарко не только от смущения, но и от воспоминаний, потому что… Тут же накатывают картины, как я стою перед ним на коленях, как ласкаю ртом идеальный член, как задыхаюсь от страсти, когда он входит в меня и начинает брать, как…
 
Снова глубокий вдох, чтобы успокоиться.
Архип включает музыку. Из колонок льется томная мелодия, что-то не популярное, но самобытное и завораживающее.
Некоторое время мы молчим. За окном проносятся неоновые вывески, дома, магазины, гуляющие люди. В какой-то момент я понимаю, что мы выехали за черту города, и уже пошли частные владения.
Я об этом районе раньше только слышала, но никогда не бывала. Что тут делать той, чьей зарплаты не хватит даже на квадратный метр одного из этих домов?
Поэтому напрягаюсь и хрипло спрашиваю:
— Где это мы?
27
/Архип Кагратов/
Несколько часов назад
— Давай же, соглашайся, — улыбается Левка. — Там ребята будут, давно не виделись. Отдохнём, повеселимся, потом девочек позовём.
Настроения особо нет, но я знаю, что Левка умеет развлекаться. Поэтому даже поболтать с парнями будет неплохо.
Телефон пиликает, я смотрю на монитор, чуть морщусь и не прикасаюсь.
Опять Ляля. Вот же стерва. Никак не успокоится. Кажется, кто-то из грудастых подруженек надоумил её любой ценой вернуть мужика.
Я откидываюсь на спинку кресла. Киваю Левке. Заказывай давай, поедем. Друг светлеет лицом, кому-то звонит.
Сейчас я не могу понять, почему повелся на Лялю?
Перед мысленным взором появляется сцена, произошедшая несколько месяцев назад.
Ляля открывает двери и улыбается. От неё пахнет ванильными духами. Пухлые губы призывно улыбаются.
— Привет, Архип, — выдыхает она своим низким голосом. — Я тебя ждала.
Её рука обнимает меня за шею, шёпот обжигает:
— Совсем забыл свою маленькую кошечку.
В Ляле ни черта нет от кошки, но если ей нравится, то почему не позволить маленький каприз? Как показывает практика, некоторым женским капризам надо потакать, тогда можно получить куда больше. Я, в конце концов, сильный мужик, могу позволить себе побаловать женщину.
Я распускаю пояс её халата, там даже и особо стараться не надо. Оглаживаю ладонью поясницу, сжимаю ягодицу. От ощущения бархатистой кожи все мысли идут только в одном направлении.
Ляля знает, что делать. Сладости отставлены, ловкие пальчики расстегивают мою рубашку.
— О, ты тоже по мне скучал, — мурлычет она, прихватывая губами мочку моего уха.
Дышать немного труднее, когда к тебе прижимается обнажённая женщина. Но я не позволяю делать ей так, как она хочет. В сексе ведущая роль может быть только у меня.
— Не так, — хрипло шепчу я и отстраняю её.
В огромных глазах мелькает недоумение и непонимание. И едва различимо — страх. Вдруг я пришёл для того, чтобы сказать ей о нашем разрыве?
Я скольжу пальцами по её шее, от ключиц к груди. Обвожу сосок, чуть сжимаю его. Ляля еле слышно ахает, прикусывает нижнюю губу. Смотрит мне в глаза вызывающе. Ни капли не смущается. В отличие от любимых мною девственниц, у неё были мужчины, научившие всякому. А она оказалась очень хорошей ученицей.
— Расскажи, как ты ждала меня, Ляля, — едва сдерживая усмешку, говорю я.
— Преданно, — отвечает она. И еле слышно вскрикивает, не ожидав, что я так сожму пальцы на нежной коже.
Мне нравится оставлять свои метки. Древний сигнал первобытного самца на самку. Моё — не тронь.
— Мне было так одиноко, — выдыхает Ляля, невольно втягивая и без того плоский живот — мои пальцы опускаются всё ниже, и она не знает, чего ожидать. — Я…
— Ты становишься на колени.
Она смотрит на меня лишь несколько мгновений. В её глазах столько эмоций, что желание только крепнет, и хочется с силой надавить на её плечи, чтобы опустилась скорее.
Но Ляля — умная девочка. Она сама прекрасно знает, что нужно делать. А потому пухлые губы улыбаются, черные загнутые ресницы опускаются, пряча взгляд, в котором невероятная смесь невинности и жажды опытной шлюхи.