Дорога к себе

– Однозначно влюблены! А ведь у Андрюшки непростой характер, да и девочка отнюдь не размазня! То есть они ещё и приноровились друг к другу, и это случилось не через постель, а раньше, что гораздо ценнее. Тут уже не просто влюблённость!
Новые родственники Брылёвы Миронову тоже откровенно понравились.
– Хорошая семья. Это трудно, на самом-то деле, прожить двадцать пять лет вместе и не потерять друг друга. Сыну повезло. Есть шанс, что Милана будет стараться сохранить то, что между ними возникло, так же, как и её мать.
  
Приятные размышления и наблюдения перемежались настойчивой, как зудящий ночной комар, мыслью о Хаке:
– Да что же он такого там нарыл?
После ужина, когда Миронов уже отправился в свою комнату, Хантеров ему позвонил.
– Занят? – перед посторонними людьми Хак никогда не «тыкал» Миронову, но в более неформальной обстановке, оба обращались друг к другу именно как друзья.
– Нет, слушаю тебя. Что случилось?
– Не очень приятная ситуация с выводом денег Николаем.
– Моим?
– Да… – слово упало как камень в тёмную и холодную осеннюю воду.
Хак никогда не говорил что-то просто так. Тем более, если это касалось чего-то важного. Поэтому, можно было быть уверенным, что Колька точно натворил дел…
– Понятно. Кирилл, что-то фатальное?
– Нет, суммы довольно приличные, но не убийственные. То есть фирму он не топит, просто…
– Тянет, – подсказал Миронов, испытывая внезапное желание взять и швырнуть в дальний угол вазу с нарциссами, украшавшими его комнату.
– Да.
– Мотивы? Долг? Женщина? Что-то жаждет?
– Насколько я понял, он никому не должен. Женщина? Вряд ли. Он ухаживает за Ириной Вяземской и, насколько я могу судить, близок к откровенному посылу на все четыре стороны. Жаждет… да, возможно.
– Хак, не тяни кота за хвост!
Проходящий мимо комнаты гостя Чегевара возмущённо оглянулся на дверь и заторопился прочь. Хвост для кота – это святое!
– Это началось через месяц после того, как мы отстранили Андрея от дел…
– Через месяц? – насторожился Миронов.
– Мне кажется, что это связано именно с ним.
Пётр Иванович тяжело вздохнул. Он отлично понял, что именно хочет сказать Хантеров.
– Когда у тебя будут более точные данные? – уточнил он
– Скоро. И да… в свете новостей… Ты ещё планируешь покупать землю у Морквина?
– А! Ты понял, что я бы хотел купить тот участок для Николая? – Миронов тяжело замолчал. – Да, землю будем покупать – очень уж удачное место, а с Колей… ну, посмотрим, что и как.
Майские праздники – дело приятное, но не тогда, когда голова забита воспоминаниями и раздумьями, а всё ли ты сделал верно, а если нет, то где ошибся? И можно ли это как-то исправить?
– Да, Коля был бы счастлив, если бы у нас больше не было детей… – ворочаясь без сна, рассуждал Миронов. – Его всегда раздражал Андрей. Особенно, когда у него обнаружился музыкальный талант. Да, нужно было, наверное, притормозить жену, но Андрюхе и самому тогда хотелось играть.
Дрёма брала своё и наплывала сонными картинами – вот розовощёкий крепенький Коля, стоит у кроватки младшего брата и хмуро туда заглядывает:
– Зачем вы его принесли? У вас же уже есть я!
Вот они, уже чуть подросшие, играют, но стоит только Андрею сделать хоть что-то лучше, чем это получается у старшего брата, как тот тут же уничтожает его результаты.
– Коля, так нельзя! – Миронов, несмотря на то что упахивался тогда до полусмерти, это уловил, и даже понял, что это – зависть! – Сын – ты же старший брат! Ты должен младшему помогать, а не отталкивать его назад.
Упрямый взгляд исподлобья, поджатые губы. Да, его первенец уже тогда отличался редкой упёртостью.
Жена, которая тогда не работала, а занималась детьми, долго утверждала, что это просто детская ревность и она скоро пройдёт. Правда, и она, наконец-то поняла…
– Да, ты прав… он отчаянно завидует, если Андрей что-то делает лучше.
Потом родился Женька и они пригласили няню… Повезло не сразу, но, когда нашлась Зинаида, отношения между братьями немного потеплели – у Зины была редкая способность как-то смягчать окружающих.
Правда, когда он похвалил её за это, она невесело покачала головой:
– Не перехвалите, Пётр Иванович. Я пытаюсь Коле объяснить, но он по определённым вопросам слышит только и исключительно себя.
Они с женой и у детского психолога проконсультировались, найдя самого лучшего путём нескольких проб и ошибок.
– Понимаете… не всё в характере ребёнка можно скорректировать, тем более что Николай – сильная личность, да-да, уже в таком возрасте ребёнок личность. Он не желает идти на контакт и обсуждать какие-то вещи. При этом про всё остальное разговаривает охотно…
– А разве нельзя его как-то разговорить? – начала жена.
– Человек – не консервная банка. Захочет – может запрятать свои истинные побуждения на самое дно и насильно его не вскрыть… – мягко улыбнулся психолог. – А он именно так и захотел.
Жена, помнится, долго ворчала о том, что суперспециалист оказался таким слабаком, который даже не может разговорить мальчика, но Миронов понимал психолога – стоило только посмотреть на то, как Коля умел брать себя в руки.
Андрей в эмоциональном плане был совсем другим – мог швырнуть игрушку на пол, раскричаться, затопать ногами, а Николай, только что пылавший гневом, рррраз и успокаивался, на глазах превращаясь в идеального ребёнка.
– Специально доводил и выставлял брата в негативном свете, представляя себя верхом совершенства, – сообразил Миронов.
С Женькой почему-то не возникало таких проблем и соперничества. Возможно, потому, что младшенький отличался лёгким характером и отсутствием особых талантов, во всём подражая старшему брату.
На какое-то время разногласия между братьями поутихли, но вспыхнули с новой силой, когда выяснилось, что Андрей не просто одарён в музыкальной сфере… Нет, не просто одарён, а реально талантлив!
– Колька тогда даже плакал… Да, не демонстрировал, но я-то видел.
Нет-нет, Миронов не мог бы упрекнуть себя за то, что не занимался детьми, не обращал на них внимания… Это именно он оставался со старшим и младшим сыновьями, когда жена таскала по всяким конкурсам, концертам и поездкам среднего.
– Сколько я пытался с ним поговорить… объяснить, что это не заслуга Андрея, а просто его дар. Ну такой вот достался! И у самого Кольки дар есть, какой-то же есть, надо просто понять, какой!
Правда, все эти разговоры напоминали попытку достучаться к кому-то, закрывшемуся от тебя абсолютно глухой стеной. Как только Коля понял, что у него не только таланта к музыке нет, но и просто музыкальный слух отсутствует, он напрочь отказался верить, что у него тоже есть что-то своё, особенное…
Когда стало понятно, что у Андрея серьёзные проблемы с выступлениями, была драка…
Миронов был в поездке, ему позвонила жена и со слезами рассказывала, что едва-едва сумела остановить сыновей.
– Хорошо ещё Зина была и охрана…
– А причина? – Миронов понимал, что у мальчишек это бывает.
Повздорили, поругались, помахали кулаками, помирились… Только судя по докладу охраны, всё было несколько серьёзнее, чем обычная ссора из-за пустяка.
– Я так поняла, что Коля и Женя начали высмеивать Андрюшу. Ну что ему трудно выступать. Начали рассказывать, что в зале зрители от его игры превращаются в жутких тварей…
Приехав, Пётр Иванович попытался поговорить с младшим и старшим сыновьями, и если с Женькой проблем не возникло – он быстро согласился с тем, что издеваться над чужим страхом подло, то Николай привычно заперся в себе и только хмыкал, явно ни капли не чувствуя себя виноватым.
  
– Странно ощущать себя настолько беспомощным! – злился Миронов, отправив сыновей к лучшим психоаналитикам. Андрея – в надежде, что он сможет избавиться от фобии, Женьку – для профилактики, а Николая – в попытке докопаться до проблемы и исправить её.
– Да… надо признать, что если бы поход по психологам и психоаналитикам помогал бы всем, то было бы несоизмеримо проще жить! – обречённо раздумывал Миронов. – А главное-то что? Коля вообще не считает себя неправым, вот и не собирается что-то обсуждать, и, тем более менять.