Чай со смертью

Сердце упало. Она с дрожью в руках подняла конверт. Агата предвидела что-то? Или просто была осторожной старушкой? Не вскрывая, Джейн сунула конверт в карман фартука, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Подозрения мисс Баррет о таинственной жизни чайной начали подтверждаться.
Звон колокольчика, резкий и неожиданный, заставил Джейн вздрогнуть и уронить тряпку. На пороге стояла Элли Гриффитс. Ее плащ был покрыт дорожными брызгами, а в руках она сжимала огромную плетеную корзину, откуда доносились душистые запахи лаванды, розмарина, шалфея и чего-то еще, неуловимого и дикого.
  
– Ну, рассказывай, – с порога заявила Элли так энергично, будто врывалась не в гробовую тишину, а на веселый деревенский праздник, и повесила плащ. – По телефону ты мычала что-то невнятное про «несчастье» и «ужас». На въезде встретила полицейскую машину, которая мчалась, словно пожарные на вызов, а в единственной закусочной на главной улице все шесть посетителей говорили только о двух вещах – о смерти старого ворчуна Хауэлла и о новой владелице чайной, которая чуть не упала в обморок при виде трупа. И все происшествия случились в день, когда я отлучилась из города.
Элли окинула комнату быстрым, оценивающим взглядом охотницы. Ее глаза цвета мореного дуба заметили все: безупречно расставленные банки, начищенный до блеска пол и ту самую коробку на столе – центр нового мира. Подруга была готова стать частью этого дела, и Джейн почувствовала облегчение.
– Элли, я так рада, что ты здесь, – голос мисс Баррет дрогнул.
– Куда я денусь от своей единственной подруги, вляпавшейся в историю с ядом? – Элли усмехнулась, но в ее глазах не было и тени издевки. – Твоя тетя, да упокоится ее душа, всегда говорила, что в этом городе под гладкой поверхностью бурлит адский котел. И похоже, ты сунула туда палец.
Элли подошла к месту, где упал Хауэлл, и присела на корточки. Ее пальцы провели по воздуху в сантиметре от половицы.
– Энергия смерти еще тут, – тихо заметила она, – мрачная, колючая. Он умер не в мире, а в ярости и замешательстве. Кто-то застал его врасплох.
Джейн смотрела на нее с широко раскрытыми глазами. Иногда ее пугали способности Элли, но сейчас они были желанным лучом света в непроглядном туннеле.
Мисс Баррет устало махнула рукой в сторону стола, не в силах вымолвить и слова. Слезы подступили к горлу: сказался стресс, бессонная ночь и облегчение от того, что рядом наконец-то появился близкий человек. Элли подошла к столу и замерла. Она наклонилась к коробке, не прикасаясь к ней, сложила вокруг нее ладони домиком, закрыла глаза и сделала глубокий, медленный вдох, словно вкушала аромат дорогого вина.
– Гремучая смесь, – пробормотала она, открывая глаза, в которых плескался жутковатый азарт ученого, нашедшего редкий экземпляр, – клей, краска, чай, чернила и миндаль. Но не сладкий, тот, что в пирогах, а горький, – она выпрямилась и посмотрела на Джейн строго, по-матерински. – Ты не трогала это голыми руками? Ни секунды?
– Н-нет, – выдавила Джейн, – только в перчатках. И вот этим, – она показала на лежащий рядом нож для вскрытия мешков.
– Умница. Горький миндаль… – Элли задумалась, ее взгляд стал отстраненным, она перебирала закрома своих знаний. – Есть такие вещества – цианиды, цианид калия, например. Они быстро блокируют дыхание на клеточном уровне, тело синеет от недостатка кислорода. Теперь рассказывай все с самого начала. Не упускай ни одной детали.
Элли перевела взгляд на то самое место на полу, где вчера лежал мистер Хауэлл, и ее лицо мгновенно помрачнело.
– Подожди, – она подняла руку, когда Джейн дошла до описания «случайного» падения Блэквуда, – он споткнулся о ножку стола? Стол у окна стоит особняком, вокруг него свободное пространство. Чтобы споткнуться именно о его ножку, нужно было сделать неестественный, размашистый шаг в сторону. Ты это заметила?
Джейн замерла, мысленно восстанавливая последовательность событий.
– Ты права… Это было больше похоже на бросок, как если бы он целился в стол?
– Возможно, – Элли многозначительно подняла бровь. – А теперь самая интересная часть – коробка. Дай-ка я посмотрю поближе.
Она надела собственные кожаные перчатки, которые достала из кармана плаща – если что, выбросит, все равно пора новые покупать, эти уже выглядят потертыми, – и взяла коробку.
И Джейн заговорила. Сначала сбивчиво, потом все быстрее, выплескивая накопившееся напряжение. Она рассказала о книге в кожаном переплете, пролитом чае, странной химической реакции, об Эдгаре Блэквуде, чья неловкость показалась ей слишком уж своевременной, почти театральной, и равнодушии и упрямом нежелании детектива Марлоу видеть в этом всем что-либо, кроме простого несчастного случая.
– Марлоу? – Элли фыркнула, и ее лицо скривилось в гримасе презрения. – Этот бульдог в отставке? Он в нашем городе только для того, чтобы доработать до пенсии и не создавать себе проблем. А убийство, дорогая моя, – это самая большая проблема, какую только он может представить: оно портит всю идиллическую картину. Я помню, как он вел дело о краже у старой миссис Пемброк. Стащили все, даже фамильное серебро. Он составил протокол и сказал: «В деревнях часто воруют». А через неделю украденное серебро «случайно» нашлось в сарае у его племянника.
– Так его подкупили? – с ужасом прошептала Джейн.
– Нет, – покачала головой Элли, – хуже: он предельно ленив и не хочет лишних забот.
– Что же мне делать? – почти простонала Джейн, чувствуя, как ее охватывает отчаяние. – Отнести это Марлоу, сунуть ему под нос и сказать: «Детектив, я думаю, вы некомпетентны, и вот улика, которую вы отбросили»? Он меня просто высмеет!
– Во-первых, успокой свое сердце, – Элли достала из собственной бездонной корзины пучок сушеной мяты, банку с чем-то, похожим на ромашку, и бросила немного трав в маленький глиняный заварочный чайник.
Ее движения напоминали древний успокаивающий ритуал.
– Пей, это укрепит нервы. Во-вторых, ты уже начала действовать, сама того не осознавая. Ты сохранила главную улику, когда все остальные ее проигнорировали, и запомнила самый важный признак яда – запах. А теперь, – она села напротив, уперлась локтями в стол и пристально посмотрела на Джейн, ее глаза блеснули азартом охотника, заметившего дичь, – теперь нужно включить голову и подумать: кто и, самое главное, зачем? Этот Хауэлл, он был тем еще сухарем, да? Сложный тип.
– Да, – кивнула Джейн, с благодарностью принимая горячую чашку.
Аромат мяты и трав обволакивал, успокаивая дрожь в руках.
– Сварливый, резкий, с ним было сложно иметь дело.
– Людей редко отравляют просто так. Обычно для этого есть веская и очень личная причина. Или даже несколько, переплетенных в один тугой узел, – Элли отхлебнула чаю. – Ладно, Джейни, похоже, твоя тихая жизнь, о которой ты мечтала, благополучно канула в Лету. Вопрос теперь в другом: готова ли ты поменять уютный плед и книгу на роль детектива поневоле?
Элли вдруг встала и подошла к окну, отодвинув край тюля.
– Кстати, о детективе… Не смотри сейчас, но у дома напротив последние десять минут стоит полицейская машина. Водитель просто сидит и курит. Интересно, он ждет, когда ты вынесешь мусор или кого-то другого?
Джейн почувствовала, как по спине снова пробежали мурашки. За ней уже следят? Значит, ее подозрения были не напрасны: кого-то всерьез настораживала ее пытливость.
– Я еще кое-что нашла, – тихо сказала Джейн и достала из кармана конверт от Агаты. – Это было в ее книге. С пометкой для меня.
Элли свистнула.
– Вскрывай!
  
Дрожащими пальцами Джейн разорвала конверт, внутри лежала одна фотография. На ней было двое смеющихся молодых людей, стоящих на фоне яхты: один из них – молодой Эдгар Блэквуд, а второй – вылитый Альфред Хауэлл. Они обнимались, как лучшие друзья. На обороте было написано: «А. и Э. Лето 1975. Какими мы были…». И ниже другим, уже знакомым Джейн почерком Агаты: «Какими мы стали…».
Прежде чем Джейн успела проанализировать находку, за окном мелькнула знакомая темная фигура, отбросив длинную тень на тюль. Дверь с намеренным грохотом распахнулась и на пороге снова возник мрачный детектив Марлоу. Его взгляд, тяжелый и подозрительный, скользнул по Элли, затем по чашке в руках Джейн и, наконец, магнитом притянулся к коробке, лежавшей на белой салфетке, как на алтаре.