Верь в меня (СИ)

Иду следом, едва не наступая Ди на пятки. В дровнике свободно, поэтому тоже захожу внутрь. Он огромный и обычно полностью забит дровами, только небольшой коридорчик посередине остается, чтобы можно взять поленья.
Диана аккуратно кладет деревяшки, я просто опускаю горой на небольшую кучку, потом разгребу, сейчас куда важнее кажется насмотреться на жену. В закрытом пространстве пахнет древесиной и духами Ди. Я слежу за тем, как она поднимает на меня взгляд, робея. Я загораживаю выход, знаю, но не собираюсь двигаться. Не сейчас. Может, позже.
  
Стягиваю перчатки и делаю шаг навстречу супруге. Как по минному полю. Даже хуже. Здесь не только на куски разлетишься — душа тоже в ошметки. Меня конкретно так ведет. Даже на выезде такого помешательства не было. Там я знал, что приеду домой, и Диана целиком и полностью будет моей. А теперь делю ее с тараканами в ее красивой голове.
— Я тогда пойду. Здесь холодно, — в доказательство она ежится и запахивает фуфайку сильнее.
Эти ее слова как красная тряпка для быка.
— Согреть? Я после зарядки с топором охренеть какой горячий, — усмехаюсь. Диана тоже ловит мою эмоцию, зеркалит.
Ну вот же, ты сама идешь мне навстречу. Еще пара шагов, родная, а дальше я подхвачу.
— Я лучше в комнате с горячим супом, — поджимает губы, пряча улыбку. Знаю я, что ей тяжело. Я бы, наверное, придушил того, кто с Дианкой на таких компрометирующих фотках оказался. Без разговоров. И даже просьбы меня бы не остановили.
Ди сражается со своими демонами. Ищет доказательств. Я сам их ищу, хоть и знаю, что моя совесть чиста. Только вот как ее убедить, если моих слов недостаточно? Надеюсь, завтра пойму или хотя бы узнаю, в каком направлении двигаться.
Кивнув Диане, отступаю, спрыгивая в снег. Разворачиваюсь, подаю ей руку. Здесь нет ступеньки, а пол дровника приподнят над землей. Ди, конечно, девочка сильная и вполне справится сама, но я не могу не предложить. Это лишний повод коснуться ее.
Она закатывает глаза, но вкладывает свою ладонь в мою руку. Я улыбаюсь как Чеширский кот, еще пара секунд, и лицо от счастья треснет. Диана аккуратно спускается, и когда оказывается на земле, попадает в плен моих рук.
Обнимаю ее одной, без лишних раздумий прижимая ее тело к своему. Я даже под толстым слоем одежды чувствую, какая она тоненькая. Моя. Не отдам никому. И уйти не позволю. Все, это конечная. Я и раньше не собирался с Дианой разлучаться, а сейчас и вовсе понял, что без нее все не то.
— Я хочу в дом, — произносит вроде решительно, но реакции ее тела говорят о другом. Зрачки расширились, дыхание участилось. Так, конечно, выглядит паника, но я думаю, что это наша близость. Она ведь тоже скучает, уверен в этом.
— А я тебя, — улыбаюсь. Диана роет себе яму, позволяя мне заходить с каждым мгновением все дальше и дальше. В штанах уже тесно, а это просто обнимашки, еще и в куртках. Что будет дальше? Стояк при одном взгляде на жену? — Но здесь будет холодно, — осматриваюсь и со свистом втягиваю морозный воздух. — Иди, я скоро приду, потом поедем.
  
Глава 11
 
— Тогда отпусти меня, — просит Диана, легонько толкая меня в грудь. Я молчу, смотрю на ее губы, раздумывая, стоит ли сейчас их касаться. Желания выходят на первый план. Я хочу. Очень хочу. Вспомнить, как это — целовать ее, обнимать жадно, трогать везде, возбуждать ее и сильнее заводиться самому. Это правильные и очень нужные желания. — Андрей, пожалуйста, — произносит с нажимом.
— Не могу, Диан, — сокрушенно выдыхаю и, наплевав на все выстроенные Дианой границы, крепко ее обнимаю двумя руками. — Постой так со мной чуть-чуть. Я соскучился, — целую ее в макушку и, прикрыв глаза, просто дышу.
Кровь бурлит в венах, но эмоции медленно утихают. Меня больше не штормит, в голове — штиль. Обидно признавать, что это ненадолго, что на какие-то минуты, мгновения, а потом Диана неизменно сбежит, потому что моей снежной королеве сначала нужно немного оттаять самой, прежде чем она снова подпустит меня.
Я заигрываюсь, хожу по опасной черте, наступая на нее, но не перешагивая. Диана бдит, контролирует каждое мое движение и каждый вздох. Когда начинает ерзать, медленно убираю руки, скольжу по ее плечам. Ди немного потерянная, взгляд отсутствующий, она здесь и далеко-далеко одновременно. Вспоминает, как нам было хорошо? Или перебирает все доступные способы держать себя в руках и не кривиться от отвращения.
— Ди, я понятия не имею, что нужно сказать, чтобы ты перестала от меня бегать.
— Скажи, что дашь мне время, — она обхватывает свои плечи. Холодно и в душе ее, и на улице.
— Для чего оно тебе?
— Чтобы понять, как быть дальше. Смогу ли я быть с тобой, — хлещет словами. Мне не нравится ни одно из них, но это, наверное, потому что мне не нужны всякие условности — я для себя все давным-давно решил.
— Тебе не кажется, что тогда нужно быть рядом со мной?
— Пока нет, — она трет замерзший нос, а после прячет руки в длинных рукавах. — Не знаю. Давай не здесь об этом, ладно?
— Понял.
Я и правда ее отпускаю. Диана больше не медлит — сбегает в дом. Возвращаюсь к сбору дров. Перетаскать недолго, заодно успокоюсь. Справляюсь со всем за три ходки. Убираю топор на место, накрываю пень для колки дров, чтобы его не засыпало снегом и он не размокал. Еще раз все проверив и переложив дрова в дровнике, заканчиваю и иду в дом.
На улице уже серо, с темнотой сразу мороз приходит, кажется, что еще холоднее становится. Разувшись и оставив куртку в прихожей, иду сначала в ванную мыть руки и только потом в кухню. На весь дом пахнет свежеприготовленной едой — рай просто. Меня так вчера никто не встретил, хоть сегодня уюта отхвачу.
На входе притормаживаю, слышу, как Ди с мамой на повышенных тонах разговаривают. Прислушиваюсь, чтобы знать, что у них там происходит. Она же не рассказала о нас? Вряд ли Диана решит нарваться на скандал перед праздниками. Ей, конечно, не повезло. У нас с ее родителями случилась любовь. Для них я — тот самый сын, которого они всегда хотели, а мне они заменили настоящих маму и папу, которые умерли, когда я был подростком.
— Мам, ну хватит уже! Прямо сейчас бежать рожать, может?
— Хотя бы забеременеть! Вы столько лет вместе, а детей нет. Это нехорошо, Диана.
— Кому нехорошо? Тебе? Я ведь уже сто раз говорила, почему мы с этим не торопились.
Да, мы и правда звездочек ждали, чтобы и жалованье было хорошее, и хватало на все, когда Диана в декрет уйдет. Сначала капитана, потом как-то привыкли вдвоем, не спешили, оставили все на самотек, но что-то не получалось. Потом пошли к врачам, сдали анализы, все у нас было хорошо, а ребенка не было. Врач посоветовала не зацикливаться, сославшись на психосоматику. Мы решили, что до майора точно не будем прибегать ни к каким другим методам, кроме естественного.
В общем, природа оказалась не на нашей стороне.
— А теперь можно и поторопиться! Скоро там Андрюше майора дадут? Как раз и звание, и лялька. Тебе тридцать почти, дальше будет тяжелее. Сопли, школа, уроки.
— Мам, ты сама-то меня в тридцать родила, — готов поспорить, Диана закатывает глаза сейчас. — Хватит, пожалуйста. Тем более Андрей скоро придет.
— А у меня уже все готово, чтобы его встречать. Но ты задумайся. Пора, милая, очень пора. Я по себе сужу, с вами ой как нелегко было, особенно с Ринкой, петарда, блин. Не хочу, чтобы и ты мучилась, пока воспитывать будешь.
— Тут что-то слишком вкусно пахнет, — решаю вмешаться и, хлопнув в ладоши, захожу на кухню. Диана вообще не любит обсуждать с родителями тему детей. Она и для нас двоих немного болезненная, а сейчас, наверное, и вдвое, если не втрое больнее.
  
— Да-да, Андрюшенька, проходи скорее, а то все стынет. Накладывай, Диана, не мори мужа голодом.
— Не мне дрова понадобились, — Диана улыбается. — Вы в среду-то баню топить собираетесь?
— А как же! Так что приезжайте пораньше, чтобы напариться, пока никого не будет.