Верь в меня (СИ)

— И правда, — соглашаюсь с замечанием Марка. — Ладно, пойдемте в квартиру, нечего тут топтаться, раз поддержать пришли.
Пока все заходят и располагаются, мне звонит Вадим. Он коротко пересказывает ситуацию, сообщает, что Андрея сегодня не отпустят, чтобы я не ждала.
Меня бросает в холод. Я как-то не ожидала, что все повернется так, что эти фотки принесут нам столько бед. Я уже даже забыла о них почти, а тут снова всплыли. Понятия не имею, что делать. Конечно, первый импульсивный порыв был связаться с Ангелиной, но я сама его быстро отмела, а потом еще и Вадим прямо сказал, что никаких выкрутасов делать не стоит, потому что может быть только хуже. И вот как теперь быть? Что делать-то? Опять просто ждать?
  
На кухне что-то падает и звонко разбивается. Не спецназ, а дети. Оставила их одних, и уже что-то сломали.
— Что там у тебя? — спрашивает Вадик.
— Да это ребята Андрея. Пришли на огонек.
— Они сейчас у вас в квартире?
— Ага.
— Это хорошо. Не выпускай их никуда, чтобы херни не натворили, а то они могут. Особенно Яровой.
— Да вроде спокойные все, только посуду бьют, — пытаюсь шутить. Вадим хмыкает в трубку, я тоже улыбаюсь.
— Ладно. Если что, наберу.
— Спасибо, Вадь.
Возвращаюсь на кухню, там все относительно спокойно. Марк, Стас и Сережа на стульях, а Рулан кружится по комнате, собирая осколки кружки. Я торможу в дверях, проверяю пол на осколки, не хватало мне только лишних травм — вполне достаточно душевных.
— Диана, извините, я случайно задел, она разбилась. Сейчас все соберу, не ходит пока сюда. Простите, пожалуйста, — Рус вертится по кухне в поисках мусорки, я показываю ему на шкафчик. Киваю, с грустью осматривая любимую кружку. — Хотите, я вам таких набор подарю?
— Чтобы можно было разбивать? — посмеиваюсь над ним. Забавный такой. Вроде спецназовец, гроза, да и сам по себе парень внушительный, хотя Андрею в ширине плеч проигрывает, но суетится как мальчишка. — Нет уж, спасибо. Лучше одну верни.
— Обязательно! Хотите прямо сейчас в магазин сгоняю? Только скажите, где вы ее покупали?
— Давай потом, — предлагаю и иду в кладовку за веником и совком. Руслан ожидаемо не дает мне навести порядок, справляется со всем сам и с гордым видом возвращает инструменты. — Ребят, а вы голодные? — спрашиваю, понимая, что мне все то количество еды, которое я наготовила с утра пораньше, не съесть.
Я для Андрея расстаралась, у него аппетит хороший. Может есть пять раз в день. Обычно он сам чем-нибудь обходится. Я то на работе, то с сестрой. Сегодня хотелось радовать его. Придется постараться еще раз.
— Очень, — кивают парни, и вместе мы быстро накрываем стол.
Я не замечаю, как летит время. Казалось, только мы неуютно мялись, а теперь уже на ты и по душам. Никто не пьет, я тоже как-то не горю желанием, когда можно отвлечься разговором. О том, что узнала от Вадима, молчу. Не надо распространяться. Ребята у Андрея хорошие, но от случайно брошенных слов никто не застрахован, а потом сплетни летят.
— Обидно, конечно, что все так вышло с кэпом, — заводит разговор Руслан. — Надо его спасать. Не спал он с ней.
— Ты свечку держал? — смеется Марк. Меня от вопроса коробит, будто он в чем-то сомневается. Увидев мое замешательство, Марк кивает. — Извини. Кэп у нас налево даже глазом не косит, просто уверенность Руса бесит.
— Ты чаек пей и расслабляйся. Не было у нее с ним ничего, потому что со мной каждую ночь было.
— Но фотки-то есть, — вклинивается Сережа. Боже, они и про фотографии знают. Откуда? Я решаю не влезать, тут начинается какой-то спор вкупе с мозговым штурмом. Встаю и открываю дверь на лоджию, душновато становится.
— Значит, кто-то их сделал, — заключает Стас.
— Кто? — хмурится Руслан и барабанит пальцами по столу. — Подружка ее?
— А это, кстати, вариант. Может, на нее надавим, Марк? — Стас толкает товарища локтем в бок.
Марк вздыхает и закатывает глаза. Что у них там за «Давай поженимся» в части происходит? Ужас! Я же себя еще сильнее накручу.
— Может, и надавим, — отзывается лениво. — Мне позвонить? — смотрит на меня и ждет именно моего ответа, проигнорировав согласие парней. Я не знаю. Возможность призрачная, но мне хочется зацепиться за нее, как утопающему за соломинку.
Наверное, меня это успокоит. Мы сделаем все, что от нас зависело. А дальше… Я буду молиться, чтобы все закончилось хорошо.
— Да. Пожалуйста.
Марк без лишних вопросов достает свой мобильный и набирает номер. Он даже не выходит из комнаты. Это странно. Я догадываюсь, какие их связывают отношения, а судя по тому, что звонить он не особо хотел, чувства есть только у одной стороны. И это не сторона Шевцова.
Девушка отвечает быстро. Я не слышу, что она говорит, но по репликам Марка можно все хорошо разобрать.
— Помощь твоя нужна… Нет, не приеду. Так ответишь на пару вопросов? …. М-м-м, может быть. Это по капитану Морозову. Помнишь такого? — он хмурится, зажимает в руках салфетку. Мы все замолкаем и прислушиваемся. — Ты снимала их с Ангелиной? … Хорошо. У них был секс? — на этом вопросе я замираю и, кажется, не дышу. Я знаю ответ, уже давно знаю, но сердечко все равно сбоит. Страшно. — Супер. Подтвердить под запись сможешь? … Что хочешь? … А еще? … Я не обещаю, но попробую. … Готова посадить хорошего человека, боевого товарища? … Она не сядет. … Ок, я наберу.
Марк откладывает телефон, осматривает нас всех с таким видом, будто мы обо всем должны сами догадаться. Мы же ждем от него подтверждения, затаив дыхание.
— Да все путем, — отмахивается он и улыбается. Мы тоже подхватываем эту радость, ребята радостно улюлюкают, я стараюсь не расплакаться от счастья, но слезы в глазах собираются стремительно. — Говорите, куда ей там звонить и ехать, спасли мы капитана.
  
Глава 39
 
Ночевать в камере, пусть и в одиночной, так себе идея. Никогда не думал, что окажусь на другой стороне. Телефон у меня все-таки забрали, но это к лучшему. Если Болдырев решит меня тут проверить, не хочу нажить себе дополнительных проблем. Ребята попались понимающе, у меня даже был нормальный ужин и бутылка чистой воды на утро.
Понятия не имею, сколько времени. Нигде ни часов поблизости, ни кого-либо из людей, чтобы можно было спросить. В маленькое окошко свет попадает, но больше просто дневной, потому что небо заволочено тучами. Думаю, сейчас начало десятого. Хотелось бы, чтобы так было.
Чем заняться, не знаю, поэтому делаю зарядку и выполняю комплекс упражнений из тех, что можно выполнить в ограниченном пространстве и с травмированным плечом. Пластырь, кстати, надо бы сменить. Вода заканчивается, а пить хочется адски. Я, конечно, привык выживать в полевых условиях, но местный водопровод хуже лужи в пустыне. Тут никто не пользуется водой, и быть глупым первопроходцем у меня желания нет.
Проходить двадцать минут или сорок, два часа или полдня — не разберу. В животе периодически урчит. Я снова разминаю мышцы, которые затекают от пребывания в одном положении. Допиваю последнюю воду. Кажется, хорошее отношение закончилось вчера.
Пытаюсь считать. Сбиваюсь на восьмой тысяче. Морщусь и начинаю сначала. В горле сохнет. За окном сереет. День быстро перетекает в вечер. Забыли про меня, что ли? Или майор на самом деле под Болдыревым ходит? Вроде не должен, мужик адекватный. Я не даю себе возможности думать о работе, о том, как буду дальше жить, если попрут со службы. Я же, кроме этого, ничего делать не умею. Точнее, не так: делать я могу много всего, но душа ни к чему другому не лежит. Спецназ — это не просто поработал — пошел домой, это образ мыслей, определенный склад характера.
  
Я сколько себя помню, всегда хотел быть именно на этом месте. И с Дианой мне тоже повезло, попалась понимающая. За годы службы я уже на всякое успел насмотреться, многие разводятся, потому что не каждая женщина готова жить, когда мужа рядом нет. Для этого тоже нужен определенный характер. Да и со временем приоритеты меняются, кто-то видит семью в ином свете.