Верь в меня (СИ)

Он в бумажном стакане, удобно, можно пить прямо так. Для меня с одной рабочей рукой вообще актуально.
За это время я успеваю позвонить Диане еще дважды, и оба раза она недоступна. Я уже злюсь. Не нравится мне это все. Еще и Марк со Стасом куда-то свалили, оставили мне молчаливого Серегу. Он хороший толковый парень, но у него в личной жизни какой-то треш происходит, вот он последний месяц отрешенный и ходит. Ни улыбнется, ни шутку никакую не отпустит, а раньше болтал больше всех. Я не лезу к нему в душу, он как-то мягко намекнул, что это только его дело и что он обратится, если понадобится помощь. Мне такой подход импонирует, главное, чтобы обратился не тогда, когда все пойдет по хорошо известному месту.
  
Я снова звоню Диане. И она опять, блин, недоступна! Я скоро наплюю на все и поеду за ней. Не припомню, чтобы у Вадима с Мариной барахлила связь дома. Точно! Надо позвонить кому-то из них.
Только я открываю контакт Вадика, как дверь открывается и в палату вваливаются мои бойцы, а за их спинами Диана.
У меня натурально отваливается челюсть. Я даже моргаю несколько раз, чтобы убедиться, что это не мираж и не моя разбушевавшаяся фантазия. Она и правда здесь. Стоит передо мной, в глазах блестят слезы, но держится, не рыдает, хотя сама бледнее мела. И все равно красивая. И моя.
— Привет, — робко здоровается первой. Делает шаг навстречу, еще один. И замирает в метре от меня. Взгляд бегает по моему торсу и лицу. На лбу и щеке у меня пара царапин, заживут на раз два. Ди морщится, осматривая повязку.
— Привет, родная. — Я сегодня в раю, не иначе. Парни поддерживают, Диана примчалась ко мне. Получается, она после разговора с Шевцовым выехала, судя по времени. Вот же зараза такой, уши ему надеру и заставлю отжиматься до упаду.
— Серег, а пошли покурим? — тянет Стас, довольно улыбаясь.
— Вы не курите, — рявкаю им.
— Воздухом подышим минут десять, — тут же выкручивается Марк, сбегая из палаты в числе первых.
Мы остаемся с Дианой вдвоем. На фоне брюзжит телек, но даже за этим шумом я слышу нервное дыхание жены. Волнуется до сих пор. Протягиваю ей руку, и она наконец подходит ближе. Устраиваю ее между своих ног и обнимаю. Ди понимает все сходу — прижимается к здоровому боку, нежно поглаживает шею.
Я растворяюсь в этой ее нежности. Каждый раз как пьяный, причем пьянею моментально и без алкоголя. Чистый кайф, на который я давно подсел.
— Ты как здесь оказалась? — спрашиваю, не отпуская. Диана целует мою макушку, я — прямо через одежду ее живот. Только сейчас доходит, что она не разделась, бахилы надела, и сразу ко мне.
— Приехала. У меня же есть машина, — посмеивается надо мной. — После того, как Марк рассказал, я почти сразу выехала.
— Зачем? Он не передавал мою просьбу?
Я не сомневался, что это Диану не остановит. Ее могло бы спасти, если бы она выпила. Тогда, может, и осталась бы дома у сестры.
— Знаешь, что, Морозов! Я сейчас не буду бить тебя, потому что тебе уже и так досталось. К глупым просьбам я не прислушиваюсь, так что забудь о них, — она отстраняется, смотрит мне в глаза. Серьезная, капец, сама гроза. — Или ты уже устроил мальчишник, и не звал меня, чтобы не мешала? — прищуривается, но сама не может сдержать улыбки.
— Да, вызвали стриптизерш в вип-палату, и вообще это ночной клуб, а не больница. Вывеску переделывали, пока ты ехала.
— Нет, я точно тебя сегодня ударю, — смеется Ди. Я тоже заражаюсь, но мой ржач сменяется стоном. Больновато хохотать с дырой в плече. Диана гладит мое лицо, а после сама наклоняется и целует. Я обхватываю ее талию одной рукой, хочу вжать в себя, но супруга сопротивляется, лучше меня зная, что за такой близостью последуют неприятные ощущения. — Я волновалась. И я бы ни за что не оставила тебя одного сегодня.
— А завтра оставишь?
— Мне, как минимум, нужно будет помыться и сменить одежду, — шепчет в мои губы и снова легонько их касается. Вся оставшаяся в моем организме кровь приливает к одному известному месту. Мысленно рычу, потому что сейчас я точно не в том состоянии, чтобы шалить на больничной койке.
— Давай обсудим это завтра.
— А сегодня?
— А сегодня Новый год. Парни собрали стол, но, если хочешь, я их разгоню, останемся вдвоем. Они у меня обо всем договорились с врачами, никто не будет против.
— Эй, нет! Не надо. Они же старались для тебя, — возмущается Диана. Она вообще всегда моих парней защищает. Мы, блин, как многодетная семья, в которой она — добрая и обожаемая мама, а я тиран-отец. — Отпразднуем вместе, мне там Ринка наложила кучу контейнеров с едой, нужно все съесть.
Обнимаю Диану крепче и просто дышу ею. Какой же кайф. Все складывается как нельзя лучше. Со мной близкие люди, впереди у нас праздник и веселье, пусть и в ограниченном количестве, потому что нас просили сильно не шуметь. В моих объятиях Ди, она рядом, и я ощущаю прилив сил одновременно с диким расслаблением, будто натянутая внутри пружина наконец ослабла. Оказывается, мне не так уж и много в жизни надо для счастья.
  
Глава 36
 
Четыре дня спустя
Андрея наконец выписывают. Пришлось задержаться, чтобы врачи убедились, что процесс заживления идет хорошо. Мы отменили поездку, решили перенести. Тем более у него будет долгий восстановительный отпуск, успеем еще.
Паркуюсь у больницы, забираю пакет с вещами для Андрея. Мы сегодня вдвоем, его ребята отдыхают, им велено не приезжать, и слава богу! Их всегда так много и они такие шумные, что я теряюсь. Здоровые лбы, блин, которые кого угодно смутят и даже не заметят.
Морозов так и не рассказал мне, как его подстрелили, сказал, это не для моих ушей. Я до конца не смирилась, но больше тему не поднимаю. Не хочу лишний раз беспокоить, вряд ли это приятные воспоминания.
Смотрюсь в зеркало заднего вида, подкрашиваю губы. Я сегодня при параде — уложила волосы и даже накрасилась. Дома уже готов обед. Я так жду Андрея, как не ждала даже из первой командировки. Приезжаю немного раньше, сама не знаю зачем. Врач придет только к часу, у меня тридцать минут.
Волнуюсь, как школьница. Все ведь хорошо, мы утром созванивались с Андреем, планировали праздники, Рождество. Все соберутся у нас, они нам не простили приключения в Новый год. Мама узнала только позавчера, расстроилась сильно, хотела даже приехать к Андрею в больницу, но там папа не пустил, и правильно сделал.
Андрей сам не захотел. В праздники с визитами сложно, а после новогодней ночи наглеть больше не хотелось, хотя у нас все и прошло культурно.
Вхожу в здание, персонал улыбается, тут почти все одни и те же лица в праздники, поэтому заочно мы уже знакомы. Снимаю пальто, надеваю бахилы и иду дальше по коридору.
Сегодня еду на лифте, впервые за все время перед ним нет очереди, и четвертый этаж больше не кажется ужасом. Незадолго до палаты замедляюсь. Мы виделись вчера, я знаю, что с Андреем все хорошо, но предвкушение кружит голову и мешает здраво мыслить. Я, кажется, заново влюбляюсь в мужа.
Поправляю волосы и одежду и только потом открываю дверь палаты.
Внутри пусто. В душевой шумит вода. Присаживаюсь на диван. Кровать заправлена немного криво, но я все равно с удивлением отмечаю, насколько подготовился Андрей. Он всегда такой. Стоит мне утром заглянуть на кухню за стаканом воды, кровать уже будет заправлена, если он проснулся. В общем, воюем до сих пор.
Сейчас, вспоминая все моменты, я отчетливо понимаю, что не смогла бы отказаться от Андрея ни в каком из вариантов. Вычеркнуть его из жизни? Я была очень смелой и решительной. А теперь чертовски рада, что все сложилось, как сложилось, что не было никакой измены и что мы теперь еще счастливее.
  
Мне звонит Ринка в самый неподходящий момент. Я отвечаю. Мы очень много болтали все эти дни, она звала в гости, но я отказывалась, прикрываясь Андреем. Сами они сейчас мало куда-то выезжают. Марина, конечно, рвется куда-нибудь: в кафе, по магазинам, к подружкам — ей дома скучно. Зато стоит только выйти за пределы семейного гнездышка, как она сразу жалуется, что хочет обратно, потому что то в ресторане стулья неудобные, то на улице слишком воняет. В общем, беременные. Поэтому чаще я бываю у нее дома, чем она у меня.