Верь в меня (СИ)

Половины бутылки уже нет. Голова Руслана болтается из стороны в сторону. Видимо, сорок градусов уже догнали. Яровой все так же грызет шоколадку.
— Ситуация херовая, конечно. Хуже не придумаешь, — медленно подбираю слова, тут особо ничего и не скажешь. Все уже случилось, с выбором Ангелины только жить, но вряд ли Руслану надо услышать именно это.
— Не надо только подбадривающей речи, кэп. Лады? — бутылка стремительно пустеет, мы едем только двадцать минут, а у меня уже бухой подчиненный в тачке, языком еле ворочает. — Я ж не тупой, сам понимаю, что как кинопленку жизнь не прокрутишь назад. Уехал поезд, я опоздал на перрон. Переживу. И Ангелину больше трогать не буду. Вот! — он достает телефон и демонстративно удаляет ее контакт, чистит при мне переписки. Возится долго, мы заезжаем в его двор. Я помню это место очень хорошо, Дианка тут жила, пока в универе училась. — Все, попрощался, считай. Спасибо, что довезли. И за вискарь тоже. Офигенный.
  
— Сам дойдешь?
— Конечно. Стекл как трезвышко! Ну, вы поняли. Если дойти не получится, буду ползти. Если и доползти не выйдет, буду лежать в сторону квартиры, — Рус улыбается, но вымученно. — Все, я пошел.
— Завтра могут дернуть тебя, сильно не бухай.
— Дошик с говядиной, и я как будто не бухал. Спасибо, кэп! Адиос!
Шатаясь, Руслан идет к подъезду, а я провожаю его взглядом. По ступенькам вроде бы бодро поднимается. Прикладывает ключ к домофону, быстро открывает и скрывается за дверью. Я жду еще пару минут, вроде обратно его никто не выпихивает, можно уезжать. Пипец, как с детьми! Ясли, а не спецназ.
Ну ладно, сегодня ему простительно.
Выезжаю со двора, тут не чищено, в колее буксую с минуту. Хоть лопату в багажник кидай, чтобы откапываться вот в таких случаях. Все-таки проезжаю. Диана просит докупить пару бутылок игристого, даже фотку присылает. А еще просит отогнать ее машину к дому, потому что в офисе у них уже открыли шампанское.
Соглашаюсь, конечно. Мне еще полдня ее ждать, делать все равно нечего.
Стою на выезде, напротив — небольшой рынок, он меня неоднократно выручал, когда я прямым ходом ехал к Ди с работы. Покупал фрукты, цветы в ларьке или у сидящих бабушек. Улыбаюсь. Вот времена были. Хотя сейчас тоже ничего, вон какая встряска, подбрасывает эмоционально примерно так, как и в начале отношений.
Сейчас бабушек почти нет, зато есть длинный ряд пушистых сосенок и елей. Точно! У нас ведь дома елки нету, а послезавтра Новый год. Надо исправить это недоразумение.
Припарковавшись, перебегаю дорогу в неположенном месте. Сворачиваю к мандаринам, набираю еще всяких фруктов по инерции. Мне пакуют, я не сопротивляюсь, мысленно уже наряжаю елку и зажимаю Диану.
Выбираю пушистую красотку, от которой фантастически пахнет. Покупаю еще и треногу, наша в прошлом году сломалась. Скупаю все оставшееся по списку в ближайшем супермаркете, в том числе недостающую бутылку вискаря, и еду к офису Дианы меняться машинами.
  
Глава 32
 
Мы приезжаем домой поздним вечером. Диана, повосхищавшись елкой, сбегает в ванную. Она там торчит уже сорок минут, а я слоняюсь по квартире без дела. Все, что нужно, переложил в ее машину, чтобы она завтра отвезла к сестре. Мы должны были уехать вместе с ночевкой, но не задалось, и Ди поедет одна. Я, как освобожусь, рвану туда.
Мне уже выдали ценные указания, мои ребята заряжены максимально. Ярового отмазали на выходной, пусть расслабится пацан и немного придет в себя. От него сейчас толку мало будет, а бед сможет много натворить.
Я притащил игрушки из кладовой и распутал гирлянду, она теперь лежит на диване в гостиной.
Ди выходит еще через пятнадцать минут, когда я почти засыпаю в кресле. Она такая расслабленная, теплая и нежная, что я прощаю ей почти часовое отсутствие. У нас сегодня импровизированный ужин из всего, что было и что Диана утащила после мини-застолья в офисе.
— Знал бы, что ты там надолго, напросился бы первым.
— Мог бы присоединиться, — пожимает плечами Ди, будто не сказала только что того, отчего в моих штанах стало заметно теснее. И делает это с таким невозмутимым видом, что я моментально завожусь ещё сильнее. Разгон за секунду, а то и меньше.
— Пять минут, и я присоединюсь к тебе тут, не одевайся.
Легонько касаюсь ее губ, не даю себе увлечься. От Дианы пышет жаром, кожа розовая и распаренная. Подмигиваю ей, Ди улыбается. Заставляю себя отстраниться, но не хочется. У меня вообще желание ее к себе примотать скотчем и никогда больше не отпускать.
— Если на секунду опоздаешь, я оденусь, — стреляет взглядом и, развернувшись, идет к елке, плавно покачивая бедрами.
С трудом сглатываю обильно приливающую ко рту слюну и насильно вывожу себя из комнаты.
Душ принимаю быстрее обычного. Активно тру мочалкой все стратегически важные места, улыбаюсь сам себе, испытывая какой-то нереальный кайф от предвкушения. Вытираюсь тоже поспешно, спина так и остается мокрой, чувствую, уже когда выхожу из ванной. Я не одеваюсь, сейчас это лишнее, так и иду голым в гостиную, замирая на пороге.
На елке уже переливается гирлянда, Диана в халате стоит на стуле и развешивает на окне еще одну, чтобы у нас был полный джингл белс. Ди на середине, огоньки пока не включала, и это, наверное, хорошо, иначе бы соседи из дома напротив увидели, как сильно я рад видеть жену.
Подхожу ближе, Диана так увлечена, что не замечает моего присутствия.
— Спустишься ко мне? — обхватываю ее голень, веду руку выше, пальцами скольжу под коленкой, она слабо подгибается. Слышу сверху сдавленный вздох.
— Боже, Андрей, ты голый! — то ли удивляется, то ли злится, то ли смеется моя Ди. — И… кхм, — она краснеет и отводит взгляд.
Спускаться тоже не собирается, поэтому, подхватив ее под ягодицы, снимаю со стула.
— Нет, подожди! Гирлянда! — кричит Диана, и мне приходится притормозить.
— Серьезно? Она важнее? — ворчу обиженно, но больше для того, чтобы повлиять на Ди. Она же пока не закончит, не успокоится. А я ждать не готов. Кусаю ее за бедро, она легонько шлепает меня по лопатке.
— Две минутки.
— Тогда опусти рольшторы и вешай ее голой, — за укусом следует шлепок. Диана шипит, ногти впиваются в спину до боли, но она не идет ни в какое сравнение с желанием.
— Ты пошляк! — шутливо возмущается. — Может, ты голым повесишь, м?
— Нет. Не повешу. Хочу тебя прямо сейчас, — уношу ее к дивану, опускаю медленно, но, стоит Ди оказаться коснуться спинки, тяну пояс ее халата, развожу полы в стороны и любуюсь телом.
— Дикарь, — смеется Диана, не оказывая сопротивления. Толкает меня ногой в грудь, но я не ведусь — перехватываю лодыжку и завожу себе за спину.
Я целую ее жадно, нападаю на губы. Кусаю, скольжу языком. Всю ее облизать хочу с ног до головы. Такая она у меня вкусная, словами не передать. Я сдыхаю каждый раз, наша близость — это сплошные взрывы, которые беспощадно оглушают, но я готов повторять снова и снова.
Развожу в стороны ее ноги, спускаюсь поцелуями ниже, к груди. С Дианой всегда интуитивно, по ощущениям, и еще ни разу меня это не подводило. Она выгибается навстречу, сладко стонет, когда я беру в рот сосок и оттягиваю его, прихватив зубами. Мне нравится ее ласкать, хочу еще, еще и еще. Мало, всегда мало. Это что-то первобытное, когда хочется пометить свою женщину, кончить в нее, присвоить. И поэтому мне еще больше нравится наблюдать за тем, как Диана сдается. Как кусает свои красивые губы, сдерживая громкие стоны, как тянется навстречу, как хватается за мои плечи и шею, будто это единственное, что способно ее удержать.
  
— Но тебе нравится, — разглядываю ее там, где уже все влажно. Ди смущается, хочет свести ноги, но я не даю.
Наклоняюсь, целую ее живот, лобок и провожу языком по складкам. Повторяю с усиленным энтузиазмом.
— М-м-м, Андрей, — шепчет моя красотка, плавая в сладких ощущениях.
Я продолжаю ласки, усиливая нажим на клитор. Ди выгибается дугой. Меня плавит от ее удовольствия, я готов еще больше стараться. Вылизываю ее всю, скольжу вверх и вниз, обвожу по кругу. Диана извивается в моих руках, а я не могу остановиться. Эмоции шкалят, мне запредельно кайфово, люблю, когда ей хорошо.