"Фантастика 2026-31" Компиляция. Книги 1-30 (СИ)

Пока данные копировались, я нервничал.
Чрезвычайно нервничал.
Что-то свербило у меня внутри, какое-то чувство беспокойства, которое не давало покоя… Может, это просто разумные опасения о том, что меня могут поймать?
Нервничая, я дождался, когда копирование завершится, затем заблокировал планшет и убрал его обратно в ящик стола. А затем, используя отмычки, запер все замки обратно — лишь чуть-чуть помогая себе магией. Сделать это было несложно, требовался лишь прямой контакт металла с механизмом.
  
Вот только стоило мне закончить, как мой воровской инструмент рассыпался в пыль!
Проклятье! Как же запереть дверь⁈ Создать новые? Но тогда я точно не успею добраться до комнаты незамеченным…
Медлить было нельзя.
Оглянувшись, и убедившись, что в кабинете всё лежит точно также, как до моего вторжения, я подошёл к двери, выскользнул в коридор, и принялся ставить магическую защиту на место.
Хрен с этим замком, я уже точно не успею его запереть до окончания морока. Остаётся только надеяться, что Геллерштейн решит, что забыл запереть…
На лестнице, ведущей на нижние этажи, послышались приглушённые голоса. На секунду я замер — и понял, что кто-то приближается!
Дерьмо, дерьмо, дерьмо!
Пришлось сконцентрироваться — оставлять защиту смещённой на стену было никак нельзя! — и приложить все силы, чтобы успеть поставить заклинания на место до того, как кто-то появится в коридоре…
Я успел. «Сигналка» встала, как надо, и я рванул к лестнице, надеясь успеть вжаться в какую-нибудь нишу, если рядом пройдёт охранник…
Но в коридор поднялись не бойцы клиники.
Это были Геллерштейн и главный алхимик, Игнат Буковицкий. Они быстро направились к кабинету, и шли прямо на меня!
Не было никакого шанса просочиться между ними, никого не задев!
Я попятился, отыскивая хоть какое то укрытие — но как назло, коридор в этой части был узкий, и спрятаться было негде…
— И когда же всё будет готово, Игнат? — тихо спросил Геллерштейн, направляясь к своему кабинету.
Я продолжал пятиться.
— Думаю, через пару недель. Пока есть определённые сложности с взаимодействием новых компонентов, но… Я уверен, что справлюсь.
Они продолжали идти, и мы вернулись к кабинету профессора. Я вжался в угол коридора, рядом с окном, оставаясь всего в полуметре от магов.
Геллерштейн провёл рукой по двери, снимая заклинание, и полез в карман.
— У нас нет этих двух недель, Игнат! Скоро приедет проверка, и если мы засветимся перед императорским домом…
— Да брось, Соломон. Не засветились за последний год — не засветимся и сейчас. Никто не станет проверять нас настолько глубоко.
Профессор достал ключ, вставил его в замочную скважину, попытался повернуть — и нахмурился.
— Что за чёрт?
— В чём дело?
— Кабинет не закрыт…
— А сигнализация? — спросил алхимик.
— Всё в порядке…
— Ха! — Буковицкий усмехнулся, — И чего ты тогда напрягся? Забыл запереть, бывает.
— Хм… Но я точно помню, что запирал его… Погоди секунду.
Геллерштейн огляделся, и я увидел, как за линзами его взгляд помутнел. Он получал доступ к видеокамерам в коридоре…
Около минуты он находился в неподвижности, видимо, просматривая запись, затем нахмурился.
— Ну что?
— Всё в порядке.
— Конечно в порядке! Кому придёт в голову взламывать твой кабинет, Соломон? Да и заклинания на месте, сам же сказал.
— Видимо, я просто устал, и действительно забыл запереть дверь, — Геллерштейн помассировал виски, распахнул дверь, и шагнул внутрь, — Идём, Игнат. Надо кое-что подчистить.
Они скрылись в кабинете, а я, наконец, выдохнул.
Фух! Чуть не попался! Хвала Эфиру, Бунгама прикрыла меня, и…
Ква! — Осталось две минуты!
Проклятье!
Стараясь не шуметь, я рванул к лестнице, молясь, чтобы по пути мне не попался охранник. Спустился, вихрем пронёсся по коридору второго этажа и оказался у своей комнаты. Трясущимися руками достал ключ, отпер дверь, ввалился в апартаменты…
И морок спал.
— Успел… — выдохнул я… Блин… Ну и ночка…
Бунгама, сделав своё дело, даже ничего не сказала — просто снова провалилась в спячку, что я понял по исчезнувшему от неё отклику и похолодевшему родовому кольцу.
Я рухнул на кровать в спальне, полежал минут пять, пытаясь собраться с мыслями — и выжидая, не придёт ли кто за мной?
Не пришли.
А Геллерштейн-то с Буковицким неспроста разгуливают по клинике ночью, ох неспроста… И их разговор… Что они, интересно, обсуждали? Уж не свои ли проделки с проклятьями, вытягивающими из пациентов жизнь?
Размышлять над этим можно было долго — но куда интереснее для меня было изучить скачанные с планшета профессора спецификации барокамер — чем я и занялся.
Но через пару часов, досконально проштудировав патент и те самые «правки», которые меня заинтересовали, я понял — ничего запретного тут нет.
Проклятье!
В патенте всё было в соответствии с регламентом Империи, а правки имели чисто техническое направление — позволяли уменьшить расход энергии Источника, к которому были подключены.
Да, энергии эта клиника жрала столько, что хватило бы снабжать небольшой город, но… Никаких следов, никаких намёков на проклятье!
Хотя…
Было кое-что, что царапнуло мне глаз.
Я точно помнил, что Геллерштейн дважды упомянул при нашем первом разговоре, что это он является изобретателем артефактных барокамер. Но вот в патенте рядом с его фамилией стояла ещё одна — Синицын А. Ф…
Беглый поиск по интернету ничего не дал, и я задумался. Неспроста профессор не упомянул о соавторе такого изобретения, ох неспроста!
Могло ли быть так, что этот загадочный Синицын А. Ф. как-то связан с погибшей полгода назад девушкой? Могло ли быть так, что он заигрался с высасывание из неё жизненных сил, и бедняжка погибла? Могло ли быть так, что после этого его турнули из клиники (а то и вовсе сдали властям) — а дело замяли при попустительстве влиятельных покровителей, чтобы не портить репутацию «Тихого места»?
Я достаточно хорошо успел узнать этот мир, и понимал — такое развитие событий вполне вероятно…
Хотя могло быть и наоборот — он мог стать свидетелем того, как его изобретение превратили в проклятый отсасыватель жизни, и попытался воспротивиться этому. И тогда…
Тогда, скорее всего, бедолага давно гниёт на дне Волги.
Я подошёл к окну, и глядя на занимающийся рассвет, прикинул варианты. А затем открыл телефонную книгу и набрал Салтыкова.
Он ответил после второго гудка.
— Марк? — удивился Пётр, — Ты чего так поздно? Или рано? Что-то случилось?
— Ты сам-то чего не спишь?
— Лечу из Австралии. Были кое-какие дела с тамошними аборигенами.
— Ого! Круто!
— Судя по светской беседе, твоей жизни ничего не угрожает?
— Ну… Это как посмотреть.
— Говори.
— Мне нужна помощь. Хочу найти информацию об одном человеке, но… Аккуратно и неофициально.
— А я — человек со связями, так, что-ли?
— Именно, — хмыкнул я, поправляя наушник, — И скажу честно — возможно, мне реально грозит опасность. Только… Отложенная. Не прямо сейчас, но помереть могу.
— Ты в своём репертуаре, как погляжу. Снова какая-то таинственность!
— Да просто пока ни в чём не уверен, поэтому и говорить не могу прямо. А то получится, что поднимаю панику раньше времени.
— Кого тебе надо найти?
В этом весь Пётр — переключается на дело максимально быстро.
— Некий Синицын А. Ф. Соавтор патента артефакторной барокамеры под номером… — Я вгляделся в длинный список цифр и букв, и продиктовал их Салтыкову, — Возможно, работал в «Тихом месте». Но совершенно точно эти барокамеры он создал вместе с директором клиники, Соломоном Геллерштейном. И Пётр…
  
— Да?
— Мне нужно вообще всё, что ты сможешь о нём найти. Особенно, — я выделил это слово, — загадочные события, суды, скандалы, и всё такое.
— Умеешь заинтриговать…