Королева восстанет

Всего пару дней назад я бы ласково пригладила их пальцами. Теперь же, напротив, не могла вымолвить ни слова, опасаясь, что он выйдет из себя. Обратив внимание на его руки, я оцепенела. Это… кровь?
Он подошел ближе, и у меня резко участился пульс. Спина неожиданно уперлась в холодную каменную стену.
Мне не оставалось ничего иного, кроме как поднять на него глаза. Взгляд Бенедикта неизбежно напомнил мне о нашей последней встрече. О мгновении, когда сразу после того, как Валь попытался вонзить кинжал ему в грудь, я умоляла Бенедикта не убивать его. Тогда он впервые взглянул на меня с отвращением. А впрочем, наверное, отныне так будет всегда. Нежная привязанность, которую король так долго проявлял по отношению ко мне, уступила место чему-то более мрачному. Мое предательство сожгло ее дотла.
  
– Бенедикт, мне… – начала я, однако он преодолел последнюю разделяющую нас дистанцию. Окровавленные пальцы обхватили мою шею, заставляя замолчать. Он не давил, и все же хватка была достаточно крепкой, чтобы прижать меня к стене. Тепло его тела смешалось с холодом камня за спиной, и меня окутал знакомый лесной аромат.
– Будешь говорить, только когда я тебе скажу, – велел он, и от резкости его тона меня бросило в дрожь. Тем не менее кончики пальцев покалывало от желания дотронуться до него. Притянуть ближе.
Я собиралась возразить, но стоило мне открыть рот, как он сильнее сжал пальцы.
– Не желаю ничего слушать! – рявкнул Бенедикт, и все волоски у меня на руках встали дыбом. Он тяжело дышал, плечи слегка подрагивали, как будто ему приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы держать себя в руках.
Я не хотела верить, что он может причинить мне боль. И в то же время представила себе, что будет, если король сомкнет пальцы. Если выпустит ярость, которая, несомненно, кипела у него внутри.
Когда я сглотнула, взгляд Бенедикта переместился на мою шею. Он глубоко вздохнул, а его большой палец едва ощутимо погладил артерию. Вот почему он здесь? Ради моей крови? Или просто размышлял, как лучше меня убить?
– Ты хочешь выпить из меня? – прошептала я, и Бенедикт скривился.
– Тихо, – рыкнул на меня он. В низком голосе прозвучала угроза, раздробившая мое и без того разбитое сердце.
– Хотя бы выслушай, что…
– Это приказ! – взревел вампир, и я вздрогнула. Он еще сильнее вдавил меня в стену, и теперь его грудь прижималась к моей, а дыхание касалось щеки. – Может, все-таки стоит привыкнуть их исполнять? Или хочешь дать мне лишний повод тебя приговорить? Вперед, Флоренс. Копай себе могилу.
Подняв руки, я провела ими по его животу, однако, когда пальцы короля дернулись у меня на горле, поспешно убрала ладони. Вместо этого опустила их и сжала в кулаки по бокам, тяжело дыша от боли, затопившей все тело.
– Как ты можешь судить меня, не дав ни единого шанса объясниться? – шепотом спросила я.
Он лишь слабо качнул головой:
– Не вынуждай меня делать тебе больно.
Я знала, что это угроза. Но почему тогда она прозвучала как мольба?
Во мне вспыхнула надежда. Если у него осталась еще хоть капля прежних чувств, возможно, получится заставить его выслушать меня. Поверить мне. Ведь что бы он на данный момент обо мне ни думал… это не вся правда. И наверняка Бенедикт и сам это понимал, потому что, не поговорив со мной, он потеряет большой кусок пазла. Улики против меня – это только часть этого пазла. И если они вообще есть, то сколько их может быть у него?
Возможно, он обнаружил кинжал. Возможно, допросил Валя. Возможно, это его кровь покрывала руки Бенедикта.
Меня замутило. Тем не менее я плотно сжала губы и молчала. Тишина разрывала меня изнутри, однако я напомнила себе, что нужно быть терпеливой. Если разозлю его, ни к чему хорошему это не приведет.
Бенедикт ослабил хватку. Его взгляд вновь упал на мою шею, и после секундного промедления я склонила голову набок, предлагая ему свою кровь. Чем дольше он на меня смотрел, тем быстрее билось мое сердце. Я жаждала его близости. Чего-то, что создало бы ощущение, будто все по-прежнему, в любой форме. Мне просто хотелось почувствовать его. Хотелось, чтобы он раздул искру надежды у меня в груди, дал мне что-нибудь, за что можно уцепиться. Потому что прямо сейчас происходящее слишком напоминало свободное падение. А земля уже близко.
Но Бенедикт не приблизился. Не опустил голову, не прикоснулся губами к моей коже.
Вместо этого он меня отпустил. Опять увеличил расстояние между нами и, разочарованно фыркнув, развернулся к двери.
У меня защемило в груди. Я не хотела, чтобы он ушел. Оставил меня один на один с сожалением и неизвестностью. Что ему рассказал Валь? Жив ли еще мой брат или он убил его? И как скоро меня постигнет та же участь, если сейчас он даже заговорить мне не позволяет?
Проклятье, казалось, что мужчина, которого я любила, исчез, а в этом новом, чужом Бенедикте у меня никак не получалось разобраться. Он будет меня пытать? Убьет? Или действительно оставит гнить в этом затхлом холоде, как и обещал в день солнцестояния?
Он пересек камеру, и тут я, не раздумывая, бросилась за ним.
– Бенедикт, пожалуйста!
Король взялся за ручку двери.
– И это все? – задыхаясь, выпалила я и сморгнула слезы, застилавшие глаза. – Что это было? Ты пришел, только чтобы меня помучить?
Бенедикт резко повернулся ко мне – на лице вновь гримаса ярости.
– Ты не имеешь ни малейшего понятия, что означает это слово! – бросил он мне. – Я должен был отдать приказ убить тебя на месте, ты это понимаешь? Ад все равно куда более подходящее для тебя место.
– Так сделай это! – закричала я. – Давай, накажи меня! Облегчи себе задачу, даже не выслушав правду!
– Я знаю правду, Флоренс.
– И как же она, по-твоему, выглядит?
Просто проигнорировав меня, он опять отвернулся.
– Дай мне хотя бы пять минут, чтобы все тебе объяснить! – взмолилась я, однако он уже сжал дверную ручку. Вцепившись в рукав, я попробовала его удержать. – Бен!
Бенедикт отреагировал так быстро, что у меня даже не было шанса как-то защититься. В одно мгновение я чувствовала в пальцах ткань его рубашки, а в следующее он уже скрутил мне руки за спиной, одной рукой обездвижил запястья и прижал лицом к стене рядом с дверью. Я испуганно ахнула. Беспомощно оглянувшись, встретилась глазами с Бенедиктом. Он держал меня железной хваткой, а в глазах светилось обещание насилия, которое выбило из равновесия все мое существо. Сердце до сих пор старалось убедить меня, что он не причинит мне вреда. Вот только разум с поразительной ясностью отметил, как грубо он впечатал меня в шершавую каменную стену и как больно стиснул запястья.
Бенедикт – мой враг.
Хотела я того или нет.
Пульс зашкаливал, а его близость огнем прожигала путь под мою кожу. Двигаясь словно в замедленной съемке, он наклонился ко мне. И при этом ни на секунду не отводил глаз. Его голос прозвучал не громче шепота:
– Назовешь меня так еще раз, и я лично отрежу тебе твой лживый язык. Поняла?
Я тяжело сглотнула.
Мое сердце давно разбито, однако сейчас Бенедикт как будто растоптал осколки. Раздавил подошвами своих ботинок каждый из них в крошечные песчинки, и теперь они, как наждачная бумага, скребли по моей страдающей от боли душе.
Горло словно сжалось. Все тело покрылось мурашками, и все же я ничего не могла с собой поделать и продолжала хвататься за наивную надежду.
– Ты никогда этого не сделаешь, – выдыхаю я. – Ты не такой.
Рот Бенедикта искривила холодная улыбка.
– Уверена? – тихо спросил он. – Иногда именно те, кого, как нам кажется, мы знаем лучше всех, сильнее нас обманывают.
  
Так же грубо меня отпустив, король покинул камеру, прежде чем я успела обернуться. Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась у него за спиной, а его шаги уже удалялись по коридору.
Я так и стояла на месте, будто окаменевшая. Пульс никак не замедлялся. Дыхание вырывалось рывками, а по щекам все-таки потекли слезы.
Неужели это конец?