Император Пограничья 16 (СИ)

Она упала на колени рядом с Сигурдом, прижала ладони к его плечу. Изумрудно-зелёное сияние окутало раненого.
— Три пули, — пробормотала Полина, закрыв глаза. — Раздроблена ключица, повреждён сустав… Останавливаю кровотечение. Нужно достать свинец.
Я присел рядом, помогая. Металл в ранах отозвался на мой зов — я аккуратно потянул, и три деформированных комка выскользнули из плоти. Полина тут же залила раны целительной энергией.
  
— Жить будет, — выдохнула она через минуту. — Но плечо… потребуется время.
Я поднялся и огляделся.
Поле боя выглядело как скотобойня. Два десятка тел в изодранном камуфляже. Воронки от взрывов. Каменные шипы с насаженными на них трупами. Ледяные статуи, которые ещё недавно были людьми.
Я подошёл к ближайшему мёртвому убийце и стянул с него балаклаву.
И замер.
Под маской было лицо. Человеческое, но бескровное, белое как мел. Глаза — открытые, мутные. Кожа — с синеватым оттенком, как у утопленника.
Это лицо мёртвого человека. Причём давно мёртвого.
Я проверил ещё троих. То же самое. Бескровные лица, остекленевшие глаза. Ни одной капли крови из ран — потому что крови в телах попросту не было.
Мертвецы.
Нет, хуже. Поднятые некромантией мертвецы. Причём не простые зомби, а невероятно продвинутые — они сохранили боевые навыки, которыми владели при жизни. Двигались как живые, сражались как живые.
Я присмотрелся к телам магов среди нападавших. Те же признаки. Мёртвые чародеи, сохранившие доступ к своей стихии.
Это… это был высший пилотаж некромантии. Поднять труп — несложно. Заставить его ходить и хватать — ерунда. Но сохранить подобие интеллекта? Боевые рефлексы? Магический дар?
Такое под силу единицам во всём мире.
В прошлой жизни я видел работу некромантов, которые использовали своё ремесло на благо живых в сражениях с Бездушными. Клин клином вышибали, так сказать. Видел поднятых мертвецов на полях сражений — неуклюжих, медлительных, годных лишь на то, чтобы принять первый удар врага. Видел более искусных творений — тех, что сохраняли подобие разума и могли выполнять простые приказы.
Но такого не видел никогда.
Эти мертвецы сражались как элитные бойцы. Использовали тактику, прикрывали друг друга, координировали атаки. Маги среди них применяли заклинания — а ведь магия требует воли, концентрации, живого разума. Мёртвая плоть не способна направлять энергию. Это… противоречило всему, что я знал о некромантии.
Кто-то либо изобрёл принципиально новый метод, либо владел древними техниками, которые остались неизвестными в моё время. И тот, и другой вариант напрягал.
Праздничная неделя в Москве определённо становилась интереснее.
Я присел рядом с телом одного из магов-мертвецов. Приложил ладонь к его груди, пытаясь уловить остаточные следы чужой магии.
Холод. Пустота. И что-то ещё — едва различимый отпечаток чужой воли.
Я отдёрнул руку.
Кем бы ни был создатель этих тварей, он был опасен. Смертельно опасен.
— Что там? — князь Голицын подошёл ближе, вся его фигура была, словно натянутая струна, а лицо посерело от потрясения. — Кто эти люди?
— Уже не люди, — ответил я, поднимаясь. — Мертвецы. Кто-то поднял их и натравил на кронпринца.
Голицын побледнел ещё сильнее.
— Некромантия? В Москве?
— И не просто некромантия. Работа мастера. Высочайшего класса.
Василиса стояла рядом с отцом, прижав ладонь ко рту. В её глазах читался ужас.
— Кто мог…
— Вопрос на миллион, — я покачал головой. — Пока могу сказать одно: кто-то очень хотел смерти Сигурда. Настолько, что задействовал армию мертвецов и смертников со взрывчаткой.
Вокруг нас собиралась толпа. Охи, ахи, испуганные возгласы. Аристократы, которые минуту назад предвкушали кровавое зрелище дуэли, теперь взирали на настоящую бойню — и им было не по себе.
— Нужно усилить охрану, — Голицын взял себя в руки. — И сообщить в Сыскной приказ. Это… это нападение на иностранного монарха. Международный скандал.
Вокруг нас уже собирались другие князья. Вяземский — бледный, но собранный — первым подошёл к телам убийц.
— Прохор Игнатьевич прав, — констатировал он, присев на корточки. — Действительно мертвецы… Видел такое однажды в молодости.
— Кто способен на подобное? — князь Тюфякин нервно теребил перстень на пальце. — Некромантия не самый распространённый вид дара…
— Единицы во всём Содружестве, — ответил я. — И ни один из них не станет светиться ради простого заказного убийства. Если только…
Я не договорил, но все поняли.
Если только заказчик не обладает достаточным влиянием, чтобы заставить такого мастера работать на себя.
— Это объявление войны, — негромко произнёс маркграф Невельский. Дальневосточный правитель стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. — Нападение на наследника Шведского Лесного Домена на территории Москвы. Эрикссоны не спустят это с рук.
Голицын стиснул челюсти.
— Сыскной приказ уже едет. Я лично прослежу за расследованием.
— Расследование ничего не даст, — возразил я. — Мертвецы не разговаривают. А единственные «живые» свидетели… — я бросил взгляд на Строганова, — … к сожалению, погибли.
Герасим выдержал мой взгляд с каменным спокойствием.
— Я защищал себя и окружающих, князь Платонов. Или вы собирались позволить им уйти?
— Я собирался захватить их. Для допроса.
— В пылу боя не всегда возможно рассчитать силу удара.
Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Потом он отвернулся. Доказательств у меня не было. Пока.
Василиса стояла рядом с отцом. Её лицо было замкнутым, но я видел, как дрожат её пальцы.
Стон от земли привлёк моё внимание. Сигурд шевельнулся, открывая глаза.
— Что… — он попытался подняться и тут же со стоном рухнул обратно. — Проклятье…
Полина удержала его за здоровое плечо.
— Лежите. Вам нельзя двигаться.
Кронпринц скривился, но подчинился. Его взгляд нашёл меня.
— Мы победили?
— Победили, — кивнул я. — Хотя враги были… необычными.
Он помолчал, собираясь с силами, фамильярность, рождённая общей схваткой, покинуло его голос, уступив место официозности.
— Князь Платонов…
Я вопросительно поднял бровь.
— Благодарю, — Сигурд сглотнул. — Вы пришли мне на помощь. Хотя я… хотя я вызвал вас на поединок.
— Дуэль — это одно, — я пожал плечами. — Убийство исподтишка — совсем другое. Я не мог позволить кому-то лишить вас шанса честно мне проиграть.
Северянин хрипло рассмеялся и тут же скривился от боли.
— Вы странный человек, князь.
— Мне уже говорили.
Швед-телохранитель, секундант Сигурда, протолкался сквозь толпу и опустился на колено рядом с раненым принцем. Массивный воин с седыми висками и шрамом через всю щёку — из тех, кто видел не одну битву.
— Дуэль должна быть отложена, — его голос был хриплым, но твёрдым. — Его Высочество ранен. Он не в состоянии продолжать.
Я ожидал, что на этом всё закончится. Это было бы логично и очевидно.
Однако Герасим Строганов шагнул вперёд.
— Вызов был брошен, — граф говорил спокойно, почти лениво. — Моя честь требует ответа с того, кто её оскорбил.
Секундант вскинул голову, глаза его потемнели от гнева.
— Принц только что сражался с двумя десятками убийц! Он истекает кровью!
— Сочувствую, — Строганов пожал плечами.
Князь Голицын нахмурился и выступил между ними.
— Герасим Павлович, будьте благоразумны. Кронпринц едва не погиб, защищаясь на моей земле. Отложить поединок — вопрос элементарной порядочности.
— Порядочность? — Строганов изогнул бровь. — Дмитрий Валерьянович, с каких пор порядочность стала выше чести? Принц Эрикссон публично вызвал меня на дуэль. Публично оскорбил, обвинив в давлении на женщину. Либо он отвечает за свои слова, либо…
  
Граф сделал паузу, позволяя тишине договорить за него.
— … либо он капитулирует. Признаёт, что бросил вызов, не имея сил его подтвердить.
Я смотрел на Герасима, и кусочки мозаики складывались в картину.