Однажды, в канун Нового года

— Ладно. Я и сам хотел у тебя кое-что спросить. Мой тогдашний уход как-то связан с твоим поспешным замужеством?
Джой пристально смотрела на него. В ее глазах отражались звезды.
— А как по-твоему?
Он сжал кулаки.
— Проклятье! Я так и думал.
— Мне было больно, когда ты ушел, Расс.
— Я знаю. — Проклятье, подумал он. Проклятье, проклятье! — Прости, я не хотел причинять тебе боли. Я очень виноват перед тобой.
— Поцелуй меня, — прошептала она. — Только один раз.
Расс бросил шляпу в сани и привлек Джой к себе.
— Какой же я был идиот, — прошептал он, касаясь щекой ее волос.
Джой закрыла глаза и подставила полуоткрытые для поцелуя губы. У Расса помутилось в голове. Он впился в нее горячим сухим ртом. Эта женщина обладала удивительной властью над ним, и ему не хотелось расставаться с ней ни на минуту. Память о той ночи жила в нем, постоянно напоминая о себе.
Его поцелуй стал более страстным, дыхание участилось. Не отдавая отчета в своих действиях, он расстегнул пуговицы на ее пальто, задрал джемпер и начал расстегивать рубашку. Он был словно в бреду и опомнился, лишь когда почувствовал под пальцами нежную кожу и услышал тихий стон.
Расс отдернул руку, словно обжегшись, и отвернулся.
— Расс…
— Это из-за меня ты попала в такое ужасное положение, и я чувствую себя виноватым. Но теперь ты замужем, и, как бы нас ни влекло друг к другу, мы не можем… Я не могу… Но твоему благоверному я не советую попадаться на моем пути. Лучше бы ему убраться отсюда. Брось его, Джой, ты ведь не любишь его. Не можешь любить, раз целуешь меня так.
— Ты прав. — Джой едва дышала. — Я не люблю его.
А меня? — вертелся у него на языке вопрос, но он не имел права задавать его.
— Кто… кто там следующий по списку? — спросила Джой.
Расс сунул руку в карман куртки, извлек намокший листок бумаги и, не оборачиваясь, протянул ей. Он еще не был готов смотреть ей в лицо. Стоит ему лишь один раз заглянуть в ее огромные глаза — и он может снова заключить ее в объятия. Ему надо остыть.
— Фамилия… — Джой замолчала и откашлялась. — Буквы расплылись, но тут что-то сказано про вязаное одеяльце для младенца. Это о чем-нибудь говорит тебе?
— Угу, Элейн Овертоун.
— Кажется, я ее знаю. — Ее голос звучал сейчас более ровно. — Она училась в Явапаи, но вроде бросила занятия из-за ребенка.
Расс посмотрел на сияющие холодным светом звезды.
— Муж ушел от нее за пару месяцев до того, как должен был родиться ребенок, так что теперь растить малыша приходится ей одной.
— Кошмар!
— Клэр тоже так считает. Она связала это одеяльце, чтобы Элейн не думала, что осталась одна на всем белом свете. К тому же у нее туго с деньгами, поэтому, сама понимаешь, сейчас все придется кстати.
Пока Джой устраивалась в санях, Расс достал еще одно одеяло.
— Укутайся хорошенько. Нам надо поторопиться, так что Блэки придется потрудиться. — Скормив терпеливому животному еще одну морковку, Расс уселся рядом с Джой. — Потому что «спешить пора. Спешить во всем». — Он стегнул Блэки, и вскоре они уже со свистом неслись по заснеженной улице.
— А я не знала, что ты знаешь эти стихи, — сказала Джой.
— Какие стихи?
— «Ночь перед Рождеством».
— Знаю. Я знаю почти все рождественские песни. Только не пою их.
— Тогда, может быть, я спою, если ты не против.
— Давай. Блэки любит, когда поют.
Джой с воодушевлением запела. Голосок у нее был не сильный, но очень мелодичный. Расс невольно заслушался, и губы его незаметно растянулись в улыбке.
Мчась в холодной ясной ночи, он думал о том, как было бы чудесно жить вместе с женщиной, которая любит петь. Интересно, пела ли она в присутствии своего муженька и хватало ли у того ума радоваться этому?
В крохотном домике, где жила Элейн с малышкой, горел свет. Маленькая елочка стояла на столе перед окном, а на двери висел самодельный венок из сосновых веток.
Расс остановил сани и спрыгнул. Он помог Джой вылезти, но стоило ей встать на землю, как отдернул руку, словно боясь продлить это прикосновение. Потом достал из саней пакет в яркой упаковке, перевязанный красной лентой, и детскую погремушку. Еще не дойдя до двери, они услышали детский плач.
 
— Бедняжка, — посочувствовала Джой. — У нее есть родственники?
— Они все живут в Техасе и с самого начала невзлюбили Билла. Теперь Элейн из гордости скрывает, что ее брак распался, и не хочет принимать от них никакой помощи. Впрочем, кажется, они и не настаивают.
Расс позвонил в дверь.
— Господи! Несладко ей приходится!
Элейн выглянула в окно и торопливо побежала открывать, прижимая к груди извивающегося и ревущего ребенка.
— Бог мой, не Расс ли это Гибсон! Входите. Джой Кэссиди, неужели это ты? Помнишь, мы учились с тобой в одном классе? Увлекались народными песнями?
— Конечно, помню.
— С Рождеством тебя, Элейн, — сказал Расс. — У нас для тебя сюрприз. Вернее, для Аманды.
Радость озарила лицо Элейн, но тут же угасла. Она смущенно произнесла:
— Рождественский сюрприз? Ну зачем вы? Не стоило беспокоиться! Но что же мы стоим на пороге? Проходите, пожалуйста. — Она пропустила гостей, не переставая укачивать ребенка. — Тшш, Мэнди. У нас гости. У нас… — Она улыбнулась Рассу. — К нам приехал Санта.
Плач усилился.
— Клэр со Стивом захворали, вот мы и решили их заменить, — объяснил свое появление Расс, одной рукой расстегивая молнию на куртке, а другой сжимая сверток.
— А как же вы добрались? Неужели на санях? Мне показалось, что я видела их у крыльца.
— Точно, на санях. Мне самой не верится.
— Как здорово! Счастливые! — Элейн неожиданно всхлипнула. — О Господи! Извините. — Она отвернулась.
Расс умоляюще посмотрел на Джой. Он панически боялся женских слез и чувствовал себя совершенно беспомощным. Джой с готовностью кивнула, но тут Расс принял иное решение. Он нерешительно дотронулся до вздрагивающего плеча молодой женщины.
— Давай я подержу малышку. Тебе надо немного отдохнуть.
— Не надо, спасибо, — пробормотала Элейн дрожащим голосом. — Она такая беспокойная сегодня. Животик болит, наверное. Я сама…
— Не спорь. — Расс наклонился и осторожно взял плачущего ребенка из рук Элейн и начал что-то нашептывать. Джой прислушалась.
— Ну-ну, успокойся, ласточка, не плачь, — ворковал Расс. Услышав незнакомый голос, малютка удивленно умолкла, а ковбой продолжал: — Сейчас все пройдет, мы завернем тебя в новое теплое одеяльце, все будет хорошо…
Прижав девочку к груди, Расс начал ходить по комнате. Постепенно плач сменился всхлипыванием, потом малышка несколько раз икнула и блаженно засопела. Наступила тишина.
Элейн опустилась на ближайший стул.
— Невероятно, она проплакала всю ночь. Как тебе это удалось?
Джой тоже была поражена.
— Я ваша вечная должница! Чаю хотите горячего?
— С удовольствием, — сказала Джой, бросив взгляд на Расса. Элейн было необходимо с кем-то пообщаться. — Я помогу тебе.
Расс кивнул, продолжая нашептывать что-то засыпающему ребенку.
Джой положила подарок под елку и пошла вслед за Элейн на кухню. Может быть, он вовсе не хотел чая, подумала она, но понял, что им нужно еще немного задержаться здесь. Расс с ребенком на руках смотрелся так трогательно, что у Джой от нежности подступил ком к горлу.
— Чай на полке, — сказала Элейн, ставя чайник на огонь. — У меня несколько сортов. Выбирай.
— Аманда такая куколка! — Джой достала коробки с чаем.
— Когда молчит. — Элейн взяла три кружки и положила несколько пакетиков чая в заварной чайник. — У меня порой руки опускаются. Тяжко в одиночку иногда. — Она запнулась. — Прости за нескромный вопрос, но мне показалось, что ты вроде вышла замуж… Или вы уже…
— Расстались? — Джой поняла, что ей не хочется сочинять новые истории. Они начали звучать фальшиво. — В некотором роде — да.
— Извини, мне жаль. — Элейн обняла ее. — Все мужики такие сволочи!