Жанетта любит деньги, или Развод с огоньком

Жанетте дара почти не досталось – только слабые искры. Их можно было бы развить, но отец по какой-то причине этим не занимался. Теперь-то уже и не спросишь. Очень жаль, весьма интересно.
В Срединном мире были страны и континенты, но вот я жила в совершенно… невероятном месте. Город Шарм-дель-Нджан – дикий сплав двух культур.
Во время войны двести лет назад между соседними магическими империями Фанциль и Чонсонг произошел Разрыв Пространства. Этому поспособствовало экспериментальное оружие, которое создало нестабильный портал между мирами.
  
Пострадали города на границе: торговый порт Шарм-ле-Диё и город ремесленников Ынджан. Они буквально «сплавились» в пространстве, создав Шарм-дель-Нджан.
Население было вынуждено быстро адаптироваться или погибнуть от магических бурь. Только те, кто научился сочетать обе традиции, могли стабилизировать магию. Смешанные семьи оказались наиболее устойчивыми к магическим колебаниям. Фанцильские торговцы нуждались в чонсонгских ремесленных навыках. Мастера последних получили доступ к фанцильским торговым сетям. Торговые гильдии стали первыми союзными организациями.
Смешанная магия и кровь давали выжить.
В итоге уже двести лет Шарм-дель-Нджан именно так и живет. В роду Жанетты были обе народности, но по внешности все же я дала бы больше фанцильской генетики.
Порой я смотрела на себя в зеркало и пыталась понять, кем я была ранее, но память была будто отделена бетонной стеной. Тем не менее… кое-что все же осталось.
Характер. Практичность. И… любовь к деньгам.
Харин сказала, что я изменилась, словно повзрослела на десять лет. И дело, конечно, было не во внешности, а в поступках. Услышав историю про Дэёпа, я первым делом попыталась привести в порядок свои счета.
Беда, что над ними можно было только плакать, поэтому мне срочно нужна была работа. Или мертвый богатый родственник, что переписал на меня капитал. Но второго не предвиделось, поэтому нужно было что-то делать с первым.
Чем именно занималась Жанетта… Здесь мне стало больно, потому что, считай, ничем. Ее обеспечивал отец. А потом супруг. Ну, поначалу, пока не забрал все деньги. Оказалось, что он был в сговоре с управляющим – господином Тюшо, которого сегодня я выставила за дверь.
Нахлебников стало меньше, но денег не прибавилось. Это печалило. Поэтому пока что мне оставалось только просматривать газеты в поисках подходящих вакансий. На многое рассчитывать не приходилось. А на первое время вообще лучше заложить что-то в ломбард.
Я подошла к туалетному столику и взяла в руки шкатулку. Невольно крякнула от тяжести. Ох, ничего себе. Надеюсь, тут Дэёп не успел все обчистить. Эта шкатулка лежала в сейфе, который открывался от моих отпечатков пальцев, поэтому что-то могло сохраниться.
Поставив ее на стол, я задумчиво постучала по ней пальцами. Нет, тут явно вот замок. Но как его открыть?
– Что, не знаешь как? – внезапно раздался незнакомый голос, и я подпрыгнула от неожиданности.
Обернувшись, я увидела на подоконнике черного кота с пронзительными голубыми глазами. На шее у него красовался ошейник, усыпанный сиреневыми и синими драгоценными камнями, которые переливались в лучах солнца. Откуда он тут?
– Ты… ты можешь говорить? – выдохнула я, невольно отступая на шаг.
– Нет, это говорят твои галлюцинации, – саркастически мяукнул кот, грациозно спрыгивая на пол. – Конечно, говорю. Эюсташ де Морне к твоим услугам. Клудде, фамильяр, верный спутник и вообще очень ценный экземпляр.
Я моргнула. Потом еще раз. Мне это мало о чем сказало, но явно первое – имя.
– Фамильяр?
– Да, милочка, – ответил он, подошел ближе и уселся, обвив хвостом лапы. – Я был связан с твоим отцом Эммануилом, а после его смерти должен был перейти к тебе. Но старик наложил блокировку на твою магию, так что я не мог проявиться.
– Почему он это сделал?
Эюсташ пожал – нет, правда пожал! – кошачьими плечами:
– Понятия не имею. Может, боялся, что ты спалишь дом. Может, хотел защитить от чего-то. Старый ворчун многое держал при себе.
Я присела на корточки, внимательно разглядывая кота:
– И что изменилось?
Голубые глаза сузились:
– Ты изменилась. В тебе другая душа. Чужая. Это разрушило блокировку.
Мое сердце ухнуло вниз. Так, спокойно. Надеюсь, это может увидеть только говорящий кот, а не все подряд.
– Ты… ты знаешь?
– Чувствую, – поправил Эюсташ. – Аура совершенно другая. Жанетта была как теплое молоко с медом. Ну такая… приторная и безвредная. А ты… – принюхался он. – Ты как крепкий кофе с горчинкой. Гораздо интереснее, если честно.
– Спасибо за лестную характеристику, – пробормотала я.
– Не за что. Теперь насчет шкатулки. – Кот деловито подошел к столу и вскочил на него одним прыжком. – Нужно произнести кодовое слово на смеси фанцильского и чонсонгского. Твой отец был параноиком.
Как-то это уже и не удивляет.
– И какое же слово?
Эюсташ ухмыльнулся. Ну, дернул усиками.
– Сон-эклер. Сон по-чонсонгски «рука», а эклер… ну, ты поняла.
– Ты шутишь? – недоверчиво спросила я. – Пароль «рука-эклер»?
– Говорил же, старик был странный. Обожал французские пирожные и считал себя остроумным.
Покачав головой, я произнесла:
– Сон-эклер.
Шкатулка тихо щелкнула, и крышка приподнялась, выпуская облачко серебристого тумана. Внутри, на бархатной подушечке глубокого изумрудного цвета, покоились… настоящие сокровища.
– О боги… – выдохнула я.
Первым делом в глаза бросилось колье из белого золота с центральным камнем размером с перепелиное яйцо. Сапфир цвета полуночного неба был окружен россыпью мелких бриллиантов, которые мерцали не хуже звезд. Работа явно была фанцильской: изящная, воздушная, с тонкими завитками металла. Откуда я это знаю? Понятия не имею! Просто чувствую.
Рядом лежал браслет. А это уже работа чонсонгская. Массивный и из красного золота, с вплетенными нефритовыми пластинами, на которых были вырезаны драконы. Камни будто светились изнутри зеленоватым сиянием.
– Это что… магические артефакты? – прошептала я, осторожно касаясь браслета.
– Умница, – одобрил Эюсташ. – Колье усиливает ментальную защиту, браслет дает удачу в торговых делах. Твой отец их не просто так хранил.
Я достала серьги. Длинные, кажется, называются каскадными. Они были из розового золота с каплевидными рубинами. Каждый камень размером с ноготь мизинца, и они переливались огнем при малейшем движении.
– Эти для защиты от ментального воздействия, – пояснил кот. – Полезная штука против очарований и прочей дряни.
В углу шкатулки лежало простое на вид кольцо из темного металла с одним черным опалом. Но когда я взяла его в руки, почувствовала странный холодок.
– Осторожнее с этим, – предупредил Эюсташ. – Это печатка ветровальщиков. С ней связана твоя семейная магия. Если наденешь, она может активироваться.
– И что тогда?
– Ну, в лучшем случае получишь доступ к дару отца. В худшем… выжжет тебе мозг. Пятьдесят на пятьдесят, в общем.
– А ты умеешь подбодрить, – заметила я, осторожно положив кольцо обратно.
Под украшениями обнаружилась брошь в форме бабочки. Крылья были выложены перламутром и опалами, создающими эффект живого мерцания.
– Символ богини Мари-Миён, брошь благословлена в храме, – сказал Эюсташ и потрогал ее лапой. – Защита от темной магии. И вообще модная штучка.
Я прикинула стоимость всего этого богатства и присвистнула:
– Тут на… сколько? Пятьдесят тысяч вонфра? Сто?
– Больше. – Он лениво потянулся. – Эти вещи – не просто украшения. Магические артефакты такого уровня на черном рынке стоят целое состояние.
  
– Отлично. – Я закрыла шкатулку. – Значит, Дэёп до них не добрался. Это уже хорошая новость.
– Только не вздумай все сразу сплавить в ломбард, – предупредил Эюсташ. – Во-первых, тебя обсчитают. Во-вторых, артефакты могут пригодиться. В-третьих, если засветишь такие вещи, к тебе выстроится очередь из желающих их отнять.